Итак, в XI веке династия Сун жила превосходно. Помимо достижений в культуре, образовании и технологиях в это же время в Китае начали строиться самые большие в мире корабли, пригодные для длительного плавания в открытом море. Благодаря успехам судостроения и использованию компаса, китайские мореходы сильно потеснили арабских и персидских купцов в Индии и Аравии. Товары сунского производства распространились по миру вплоть до северной Африки. Кроме чисто торговых судов стали появляться пассажирские суда для плаваний по внутренней водной сети. Изобретенная сунскими инженерами система шлюзов не имела равных в мире до XIX века. Янцзы и Хуанхэ патрулировал военный речной флот, оснащенный артиллерией и огнеметами. Янцзы была встроена в сложную судоходную систему, ежегодно по «реке для сплава хлеба» в обе стороны проходили до 12 тысяч барж с рисом. Около 50 тысяч человек обслуживали инфраструктуру канала. Даже Марко Поло, выросшего в Венеции и знавшего толк в каналах, впечатлило судоходство на Янцзы: Кто своими глазами не видел, не поверит, сколько больших судов поднимается по той реке.
"Кто сам не видел, не поверит, какое множество товаров сплавляют купцы вниз и вверх по реке. Она так широка, словно как море."
Для финансирования дальних морских путешествий появились новые финансовые структуры, которых Европа не знала еще несколько сотен лет, такие как товарищество с ограниченной ответственностью.
В эпоху Сун для использования в качестве промышленного топлива был открыт каменный уголь, что позволило невероятно продвинуть сталелитейную промышленность (равно как и производство фарфора, требовавшего качественного обжига). Производство железной руды при Сун выросло в 12 раз, меди – в 30 раз. Производство железа к концу XI в. достигло 1,3–1,5 т на душу населения. Подобный уровень подушевого производства был достигнут в Западной Европе только в первой половине XVII в. Экономика Сун была достаточно стабильной, чтобы производить более миллиона тонн чугунных изделий в год (уровень Пруссии XIX века!). Объемы экономики были таковы, что на 1085 г. литье монет держалось на уровне около 6 миллиардов(!!) штук в год. Сравните с 327 миллионами монет в год при расцвете Тан и 220 миллионов при Хань. Причем рост экономики был беспрецедентным по меркам истории – еще в 997 г. Сун отливала 800 миллионов монет. Только в 1120 г. империя собрала 18.000.000 лянов (510 тонн) серебра в виде налогов. Китайцы разбогатели настолько, что средний класс массово кушал с фарфора и носил шелка (даже в деревнях). Площадь обрабатываемых земель при Сун достигла пика в 720 млн. му (48 млн. га) и не была превзойдена последующими династиями Мин и Цин.
Нумизматика династии Сун просто неисчерпаема. За примерно 200 лет существования Сунской империи были отлиты сотни(!) миллиардов монет – неповторимый исторический прецедент (поразительно и то, что объемы сунской экономики были таковы, что даже этого чудовищного количества не хватило – пришлось изобретать бумажные деньги!). Монеты Сун являются, скорее всего, самой распространенной денежной единицей в истории, большая их часть обращалась вплоть до 1920-х годов, огромные клады Сун находят на территориях от Индонезии до Сибири и от Тибета до Персии. Сунские монеты послужили образцом для валют Вьетнама, Кореи и Японии, их копии изготавливали кочевники степей и народы Индокитая. Существует более 100 только официальных разновидностей монет по девизам и императорам, а если учесть все варианты монетных дворов, разных почерков, локальных вариантов и т.п. – то, скорее всего, их более 1000.
К 1078 г. существовало около 17 монетных дворов, большая часть мощностью порядка 200 тысяч ниток (200 миллионов монет!) в год, самый крупный двор, Шао Чжоу (Sháozhōu), расположенный в Гуандуне на огромном медном руднике производил около 800 тысяч ниток (800 миллионов монет!) в год. В 1019 г. был официально утвержден монетный сплав: 64% Cu, 27% Pb, 9% Sn. Содержание меди по сравнению с Кайюань тунбао было понижено на 20%, тем не менее, даже этот сплав в дальнейшем ухудшался, не от жадности правителей, а от физической нехватки тысяч тонн меди для монет. Железные монеты активно выпускались в Сычуани и Шэньси, где медь была малодоступна. С 976 по 984 г. в Фуцзяни также было выпущено около 100 тысяч железных монет. В 993 г. для железных и бронзовых монет был установлен следующий курс: 1-1 для уплаты земельного налога, 1-5 для выплаты жалованья клерков и солдат, при этом реальный курс в торговле составлял 1-10. В 1005 г. четыре монетных двора Сычуани производили более 500 тысяч ниток железных монет в год. К 1041 г. их количество упало до 210 тысяч, далее монетным дворам было приказано отлить 3 миллиона ниток для покрытия военных расходов в Шэньси. К 1056 г. объем литья железных денег снова упал до 100 тысяч, в 1059 г. литье было вообще остановлено на 10 лет, только в Синчжоу производилось 30 тысяч ниток в год. С 1068 г. литье возобновилось, к 1078 г. три двора в Сычуани и шесть в Шэньси отливали более миллиона ниток железных денег в год (миллиард железных монет!). В последующие годы выпуск снова снижался.
При последнем императоре Северной Сун ( о разделении династии на Северный и Южный периоды, равно, как и о самом императоре мы еще поговорим) Хуэй-цзуне (Huī zōng) из-за нехватки металла правительство вообще практически упразднило монеты в 1 вэнь и стало отливать 10 вэнь с содержанием меди максимум на 3 монеты. Эти деньги, естественно, популярностью не пользовались, а отсутствие мелочи было обыграно в анекдоте тех времен о человеке, который хотел купить миску супа, но из-за того что, монет меньше 10 вэнь не существовало, он был вынужден скушать на сдачу еще 9 мисок и воскликнул – какое счастье, что это не монета в 100 вэнь, а то на сдачу я бы лопнул!
В общем, собирание монет Сун – увлекательное и неисчерпаемое занятие, поскольку монет чрезвычайно много, многие хорошо сохранились, обладают отличной каллиграфией и качеством литья и стоят вполне прикупных денег в диапазоне 5-50 долларов. Подавляющее их большинство отлито из бронзы, остальные из железа и чугуна. Существуют и редкие варианты, но их не так уж много. Многие императоры Сун сами были прекрасными художниками и каллиграфами и создавали надписи на своих монетах самостоятельно. Кроме того при Сун появилась традиция отмечать монеты девизами правления и ставить отметки дворов, так что их можно достаточно точно датировать временно и географически. Все это делает нумизматику Сун привлекательной и вполне доступной для тех, кто хочет вкатится за разумные деньги в собирание китайских монет, причем сами монеты имеют немалый исторический интерес.
Три величайших монеты в истории суммарно ответственны за 80% кладов, найденных человечеством. Это 5 чжу династии Хань, Кайюань тунбао династии Тан и, конечно же, тунбао и юаньбао (во всех их видах) династии Сун. Клады этих монет находятся просто за пределами воображения, потому что суммарное количество отлитых в этих трех паттернах монет можно оценить приблизительно как половину триллиона – больше, чем было выпущено всех монет всех видов за всю Античность и Средневековье.
22 октября 2017 г. в деревне Чачунь (уезд Фулян округа Цзиндэчжэнь, провинция Цзянси) один житель принялся перестраивать свой дом и рыть котлован. В процессе он откопал небольшой по меркам Китая клад – около 5,6 тонн сунских монет, общим числом около 300.000. Округ Цзиндэчжэнь считался столицей китайского фарфора с III века, так что такие объемы не удивительны. 4 июня в городе Сучжоу (провинция Цзянсу) рабочие, строившие дорогу, обнаружили более 200.000 монет Сун. Монеты лежали в подземном помещении с восьмиугольным входом, напоминающим колодец, на глубине около 5 метров. Всего в нем было найдено более восьмидесяти мешков монет, каждый весом около 50 кг, общим весом около 4 тонн. Восьми археологам потребовался целый день, что бы извлечь находки. На дне были найдены кувшины для воды, из чего был сделан вывод, что это действительно колодец, когда-то использовавшийся по назначению. Сверху находились, в основном, chóng níng tōngbǎo императора Хуэй-цзуна, снизу – yuán fēng tōngbǎo Шэнь-цзуна и shào shèng yuánbǎo Чжэ-цзуна. Одна из Шаошэнь юаньбао была серебряной! Скорее всего, клад спрятал в колодце кто-то из горожан среднего достатка (богатые хранили сбережения в золотых и серебряных слитках) во время вторжения чжурчжэней в Сучжоу, когда город был разгромлен и уничтожен. 20 декабря 2010 г. на одной из стройплощадок уезда Хуасянь провинции Шэньси вблизи местной средней школы в яме 6х4 метра было найдено еще 4 тонны сунских монет, тоже преимущественно, императора Хуэй-цзуна (относящиеся к 1102-1106 гг.).
Монеты Сун попадаются так часто, что местами их продают на вес, по несколько долларов за фунт (при условии, что отчищать и разбирать будете сами). В 2006 г. в деревне Синьчжэнь (округ Дунъин провинции Шаньдун) были найдены три тонны сунских железных монет. В том же году в уезде Пучэн (округ Вэйнань провинции Шэньси) на глубине 6 метров был вскрыт кирпичный погреб с тонной сунских монет. На него наткнулся экскаватор. В октябре 2011 г. в округе Цанчжоу провинции Хэбэй была обнаружена гора монет, занимающая площадь 25 на 16 метров (тонн на 10), причем в 1997 г. неподалеку уже находили похожий клад! В 2007 г. в деревне Цяньваньху (уезд Чанцзы провинции Шаньси) крестьянин копал себе нужник и отрыл денежный погреб 1,5х1,3х0,65 метра содержащий около 10 тысяч сунских монет весом в 1,5 тонны. В 2010 г. на строительной площадке района Цяньцзян (город Ханчжоу провинции Чжэцзян) экскаватор выворотил из земли огромный ящик с 600 тысячами монет династий от Хань до Мин, включая монголов и чжурчжэней.
В 2015 г. археологи обнаружили в Синьцзяне (округа Наньчан провинции Цзянси) гробницу Лю Хэ (Liú Hè), печально известного императора Хань 74 г. до н.э., правившего только 27 дней. После коронации новоиспеченный император немедленно потребовал вина и наложниц и закатил грандиозный пир, что, во время траура по предыдущему императору, его дяде, считалось просто возмутительным. Кроме того, он назначил на все важные посты своих друзей и собутыльников. Могущественный и строгий министр Хо Гуан (Huò Guāng) заручился поддержкой вдовствующей императрицы и решил свергнуть балбеса. Императора неожиданно вызвали в тронный зал, где присутствовали все верховные сановники и, зачитали ему список из 1127 неподобающих поступков, которые он успел натворить за 27 дней. После чего Лю Хэ из императоров разжаловали снова в князья Чанъи (Chāngyí wáng Hè) и отправили домой, а его друзей казнили. В гробнице были найдены 2.000.000 монет У Чжу (более 10 тонн) и более 10 тысяч железных, бронзовых, золотых и нефритовых предметов. Монеты были нанизаны на нити, что доказало, что этой практике (ранее относившейся к Тан) уже более 2000 лет. В августе 2012 г 3,5 тонны У Чжу и куда более редких монет ложного императора Ван Мана были найдены в городском поселении Холочайден (霍洛柴登) рядом с городом-призраком Ордос Внутренней Монголии. Похоже здесь находился один из литейных цехов Ван Мана, было обнаружено 4 печи, 150 литейных форм и кувшины с монетами.
Наконец, в 2000 г. в округе Цанчжоу провинции Хэбэй был найден рекордный клад – 48 тонн железных монет династии Сун! Кстати, в 1997 г. там находили еще один, поменьше. Самый большой кусок спекшихся от времени монет весил около 7 тонн. Этот клад стал прорывом, поскольку никогда ранее железные монеты не находили на Севере в таком чудовищном количестве. Многие монеты имели признаки переплавки, на месте было найдено несколько печей и форм для литья. Ван Юфань (Wáng Yùfāng), директор Бюро культурных реликвий города Цанчжоу, не нашел никаких исторических документов, относящихся к династии Сун, в которых упоминается о существовании этого тайника. Скорее всего, монеты были отправлены на Север для финансирования войны с чжурчжэнями, однако, армии Сун были разбиты и в панике отступали. Не было никакой возможности транспортировать эти монеты обратно, в итоге их попытались переплавить, что бы они не попали в руки врага, а затем захоронили в огромном кладе.
Кроме рядовых монет Северная Сун порадовала нас и несколькими поразительными раритетами, было бы преступно не упомянуть из здесь. Первая из таких монет, это особая версия обычной huáng sòng tōng bǎo, отлитой примерно в 1039 г. во время правления императора Чжэнь-цзуна. Она называется huáng sòng tōng bǎo jiǔ dié zhuàn (皇宋通寶九疊篆) и, как явствует из названия, имеет надпись не просто архаичным почерком чжуаньшу, а его разновидностью «великая печать» - дачжуань, применявшемся в основном для императорских печатей. Скорее всего, монета является опытным образцом, найдено несколько штук и цена их впечатляет.
Думаю читатели уже в курсе, что каждый император объявлял официальный девиз правления, причем до Мин была традиция брать новый девиз в случае каких-то реформ или важных событий. Девизы состояли из двух (в большинстве случаев) иероглифов и провозглашали какой-либо благой принцип типа «вселенская гармония». Девизы использовались как официальный отсчет даты («третий год эры Рэйва»), отливались на монетах и, во время династии Мин, когда было принято правило «один император – один девиз» в качестве посмертного именования императора. Хуэй-цзун выпендрился и здесь, провозгласив в 1101 году эру Jiàn zhōn gjìng guó (建中靖國,примерно можно перевести как «воздвижение умиротворенного Срединного Царства») из четырех иероглифов, которые отказались влезать на монету! Опять-таки, думается уже ясно, что все названия китайских монет, начиная с эпохи Тан, строились единообразно – два иероглифа девиза и стандартное окончание юаньбао (元寶) или тунбао (通寶), означающее в широком смысле слова «сокровище». Хуэй-цзун вышел из положения, взяв из четырех иероглифов девиза только первый и последний, такая практика тоже никогда ни до ни после него не применялась и получил, тем самым, Jiàn guó tōngbǎo. Но теперь возникла новая проблема – огрызок девиза совпал с одним из девизов Тан! В итоге, император плюнул и на следующий год просто сменил эру на Chóng níng «возвышенное умиротворение». Несколько отлитых монет остались прототипами и не выпускались в широкое обращение.
Неугомонный Хуэй-цзун доставил радости нумизматам еще разок. Параллельно с официальной монетой, выпущенной под девизом Chóng níng, он приказал отлить некоторое количество монет, поименованных как shèng sòng tōngbǎo и shèng sòng yuánbǎo – «великое сокровище священной Сун». Смысл их существования не ясен, выпускались они вроде как с 1101 по 1106 гг. и являются чрезвычайно редкими. Всего обнаружено, как можно понять, копаясь в китайском интернете, несколько десятков таких монет. Стоимость их, естественно, внушает почтение – от 20 до 100 тысяч долларов.
Расцвет Сун начался с 1000 года, до этого первые 30 лет новая империя боролась за свое существование. Экономические трудности, неудивительные в разоренной анархией варлордов стране, приводили к периодическим восстаниям, крестьяне убивали коррумпированных чиновников и перераспределяли зерно. Самое крупное среди них произошло в Сычуани. Чайные фермеры восстали против государственной монополии на закупку чая, которая мешала им получать разумный доход. К ним присоединились безземельные фермеры-арендаторы, которых эксплуатировали богатые землевладельцы. К 993 г. восстание охватило несколько сотен тысяч крестьян. Под руководством Ван Сяобо (Wáng Xiǎobō) и под лозунгом «уравнять богатых и бедных» (jūn pín fù) повстанческая армия смогла разгромить регулярные войска Сун в Сычуани, напасть на правительственные амбары и разграбить их. Через год Ван Сяобо погиб, но его шурин Ли Шунь (Lǐ Shùn) оказался еще более удачливым полководцем и в 994 г. захватил Чэнду – столицу Сычуани, провозгласив себя императором Ин Юнь (Yīng Yùn) государства Великое Шу (Dà Shǔ Wáng). Последнее Шу в этой области было разгромлено Сун всего в 965 г., так что неудивительно, что его слава не давала покоя всяким горячим головам еще несколько десятилетий. Как подобает новоявленному императору, он тут же начал отливать монеты, аж два вида: yīng yùn yuánbǎo и yīng yùn tōngbǎo, по стилю похожие на монеты варлордов Позднего Шу. В настоящее время несколько их экземпляров хранятся в Шанхайском музее и Национальном музее Китая. Монеты выполнены довольно неряшливо, например, вес у юаньбао гуляет аж от 2,9 до 3,7 гр., диаметр примерно 23 мм. Монет было выпущено очень мало, в том числе и потому, что через какое-то время Ли Шунь изменил девиз правления на Ин Гань (Yīng Gǎn), после чего почти сразу погиб в бою. Верные подчиненные, однако, отлили небольшое количество еще более редких yīng gǎn tōng bǎo (в 2015 г. одна такая ушла за 54 тысячи долларов).
Реверс у всех монет пустой, за исключением бронзового юаньбао из Национального музея и еще одной такой же, откопанной в Хубэе в 2016 г. – на них изображена точка и полумесяц. Возможно это были материнские монеты для железных монет, но точно мы уже не узнаем. Диаметр их тоже больше обычного – 26 мм, вместо 23. Ли Шунь правил своим царством всего около пяти месяцев, прежде чем был убит но, даже без своего лидера восстание Да Шу продолжалось еще около года, прежде чем оно было полностью подавлено армией Сун в 995 г. Монеты Да Шу признаны первыми в истории Китая, выпущенными в результате крестьянского восстания.
Китайская промышленность при Сун развивалась семимильными шагами. Первая доменная печь для выплавки чугуна появилась не в Колбрукдейле в 1709 году, а в Китае около 200 года до н. э. Старейший железный мост построили не англичане, а китайцы – в провинции Юннань. Объем выплавки железа, достигнутый англичанами в 1788 году, не превышал китайский показатель 1078 года. До Промышленной революции нигде в мире не было такого расцвета индустрии. Историки оценивают производство железа в Северном Китае в 100.000 тонн в год; для раннего Средневековья это умопомрачительная цифра. В середине X века китайские шахты и кузницы добывали и выплавляли больше железа, чем в начале XX. Добыча и выплавка были сосредоточены в нескольких центрах Северного Китая, в каждом работали тысячи людей, а вокруг вырастали стотысячные города.
Положение женщин при Сун также было наиболее независимым по сравнению с любым периодом китайской истории. Рост статуса образования привел к увеличению приданого, при этом по сунским законам приданое (и все, заработанное с его помощью) было собственностью жены. Незамужние дочери, в случае смерти отца, также получали наследство (хотя и ½ от доли сына). Если случался развод, то супруга получала весь свой капитал обратно и могла открыть свое дело – никакие законы или традиции этому не препятствовали. В результате в сунском Китае было нормой видеть женщину на должности хозяйки лавки, чайного домика, ресторана или аптеки, занимающейся медициной, акушерством, иглоукалыванием. Обычая запирать женщин дома не было, на общественные мероприятия, светские или религиозные, семьи выбирались вместе. Женщины зачастую были не менее грамотными, чем мужчины, общались, писали друг другу письма и вообще вели себя подобно дамам европейских салонов XVIII в. Как видим – и здесь Китай опередил Европу лет на 500.
Политически эпоха Сун также была довольно стабильной – суммарно страной правили 15 императоров, причем, что уникально, ни один из них не был свергнут, отравлен или принужден отречься. Невероятно по историческим меркам! Большая часть чиновников высшего уровня имела одинаковый бэкграунд – все они учились в университетах и сдавали одни и те же экзамены. В среде чиновников формировались своеобразные прото-партии, конкурировавшие между собой в глазах императора, тем не менее, конкуренция происходила достаточно мирно. Проигравших в политической борьбе просто снимали с выгодных постов и отправляли работать в провинции. Также именно при Сун впервые в истории цивилизации происходили попытки проведения либеральных реформ, о которых надо будет сказать отдельно. Феноменальным достижением Сун было то, что она стала единственной династией, умудрившейся не наплодить тысячи евнухов-паразитов, пытающихся захватить власть. Евнухи, конечно, при них были, но держались тише воды ниже травы, да и их число не шло ни в какое сравнение с дегенеративной структурой следующей китайской династии Мин (Юань были монголами), при которой Запретный город был наводнен десятками тысяч(!) скопцов.
При Сун существовали мощные негосударственные объединения – буддистские монастыри, причем монахи освобождались от государственных работ, что подтверждалось специальными правительственными сертификатами. Эти сертификаты имели хождение на рынке и представляли собой наиболее распространенную ценную бумагу эпохи Сун. Правительство Сун регулярно прибегало к дополнительной эмиссии монашеских сертификатов для пополнения казны. Более того, буддистские монастыри были мощными и самостоятельными финансовыми агентами. Казалось бы, что может быть общего у поисков просветления и зарабатывания денег? Иудаизм, ислам и христианство в равной степени осуждают ростовщичество. Поэтому все люди Книги по канону могли кредитовать только иноверцев, для представителей же своей религии им приходилось изобретать сложные схемы, что бы духовно «отмазаться» от грязной специальности. Например, мы знаем, что современная банковская система была изобретена в Италии генуэзцами и флорентийцами, но мало кто знает, что, собственно, кредиты эти банки до Реформации выдавать не могли – церковь бы за такое скушала заживо. Более того, в уставе банков было напрямую прописано, что ростовщичество, то есть ссуда денег под процент запрещены и караются изгнанием из гильдии и отлучением от церкви.
Как же банки наживались, оставаясь христианскими? Очень просто, они изобрели невероятно замороченную, но крайне выгодную схему: выдавали беспроцентные ссуды, но в векселях прописывали суммы не в местной валюте, а в валюте соседней страны, курс которой был выше. Поскольку та же Италия была раздроблена, в различных денежных единицах, имевших хождение в том или ином городе, недостатка не было. Поэтому ничто не мешало банку получить от должника вексель на 500 флорентийских лир и выдать взамен 500 венецианских дукатов (при условии, конечно, что на момент выдачи курс лиры был выше, чем курс дуката). Транзакционные издержки, естественно, ложились на заемщика, банк получал в результате погашения кредита сумму в пересчете на местную валюту и прекрасно себя чувствовал. Если, конечно, угадывал, каким будет соотношение лира/дукат к моменту получения долга. В деле предугадывания итальянские банкиры достигали невиданных высот.
Владельцы banchi grossi не вызывали отторжения в обществе, их деятельность не считалась ни противозаконной, ни аморальной. Однако, судя по сохранившимся свидетельствам, сами они прекрасно понимали, что постоянно балансируют на лезвии бритвы. Не случайно именно крупные итальянские банки в XIII-XVI веках становятся лидерами по объему пожертвований на благо церкви. Не случайно и то, что даже в частной переписке банкиры настаивали на своей принципиальности в вопросах, касающихся различных видов сделок: так, например, Франческо ди Марто Данини (Francesco di Marco Datini, 1335-1410) в письме к жене отмечал, что он никогда не совершал незаконных операций и не позволял этого никому из служащих. Под незаконными операциями подразумевалось ростовщичество и любые финансовые операции, которые могли быть расценены как сделки, направленные на извлечение незаконной прибыли «за счет страданий ближних».
Буддисты ничем подобным не заморачивались и создали одни из первых и самых могущественных финансовых институтов Азии. Во-первых, как и христианской церкви, монастырям принадлежали невообразимые объемы земли с работающими на них крестьянами. Во-вторых, аналогично, монастыри оказывали платные услуги (от обучения канонам до проведения обрядов) и с радостью принимали пожертвования (императоры Китая, например, жертвовали им в разы активнее, чем католические короли Ватикану). Монахи, кроме того, проводили лотереи по сбору средств, привлекали в местность туристов, выставляя для поклонения и обзора свои религиозные артефакты, стимулировали развитие различных секторов экономики, от производства благовоний до строительных материалов. Ну и, наконец, монастыри невозбранно служили банками – пользуясь невообразимыми финансовыми льготами, в частности, освобождением от налогов, они не только торговали монашескими сертификатами, как ценными бумагами (да и сами активно вкладывались в разнообразные прото-акции Сун), но и с удовольствием давали кредиты!
Происхождение этой практики уходит в легенды I-II в., повествующие о том, как миряне сначала совершали подношение монахам в т.ч. и в виде денег, в надежде улучшить свою карму. Монахи, однако, просто складировали деньги, не зная, как их использовать. Это обесценивало факт их подношения и не приносило хорошей кармы Тогда и было предложено ссужать эти деньги нуждающимся, а доходы тратить на улучшение монастыря, таким образом, дар начинал приносить непрерывную пользу, а, следовательно, и карма дарителей улучшалась непрерывно. В результате буддизм – это единственная религия, в которой ростовщичество не только не осуждалось, но им занимались сами общины, более того – этот факт еще и приносил духовную пользу! Утверждалось, что Будда сам установил первые общие правила кредитования, в частности, должен был быть заключен подробный письменный договор, а обеспечение кредита равнялось удвоенной сумме займа.
Люди в Китае давали деньги в долг под проценты еще в I в., задолго до прихода туда буддизма, но, как пишет знаменитый синолог и автор монументальной книги «The Chinese Civilization» Жак Жерне (Jacques Gernet), именно буддисты принесли с собой идею залога и кредитного договора. Кроме того, они открыли еще один вид займов, предназначенный специально для крестьян – семенные кредиты. Китайские фермеры брали у монастыря семена риса, проса, конопли и сои, выращивали их и возвращали монастырю заем с процентами. В тех случаях, когда заемщик был их крепостным, монастыри не взимали проценты, а в случае со свободными крестьянами они были нормой и могли достигать 50%. Жерне пишет, что такая практика способствовала закабалению крестьян. Однако были и случаи кредитования из сострадания.
Китайский чань-буддист и реформатор, монах Синь Cин (Xìn xíng 540-594 гг.) основатель буддистской практики Сань Цзе Цзяо (sān jiē jiào – «религии трех степеней») пропагандировал милостыню как единственную эффективную духовную практику. Последователи Синь Сина открыли так называемые «Неисчерпаемые сокровищницы» (wú jìn cáng yuán) в Лояне и столице Китая Чанъане – своеобразные кассы взаимопомощи, из которых могли затем брать беспроцентные кредиты как монахи, так и миряне. На самом деле в Китае люди организовывали ассоциации взаимного финансирования (называемые héhuì – «единодушное собрание» или shè – «кооператив») уже с IV в., в них включались жители района или деревни для финансирования праздников, оплаты ритуалов и т.п. Естественно, они были основаны на доверии и знакомстве, при этом, очевидно, монахам и храмам люди доверяли больше. При У Цзэтянь эта практика подверглась осуждению, а печально известный император Сюань-цзун из Тан (которого попер из столицы Ань Люшань) запретил ее полностью и уничтожил «Сокровищницы». Запомните этот важный факт – династия Тан не могла мириться ни с какими негосударственными институтами, ни финансовыми, ни социальными, будучи, по факту, не зрелым государством, а обычной деспотией. При Сун же эта практика была возобновлена, а после XII в. проникла в Японию и Корею, получив там широкое распространение. В Японии они получили название mujinkō («неисчерпаемая ассоциация») или tanomoshikō («ассоциация, подобная зависимости ребенка от матери»), историк экономики Тецуо Наджита (Najita Tetsuo) утверждает, что такие практики стали прямым предком современных страховых компаний (опять-таки, за 500 лет до Lloyd's of London). Буддистские ассоциации и сейчас играют важную финансовую роль как в Азии, так и в мире.
Другую группу негосударственных организаций представляли собой частные академии, причем, основанные при Сун, в том или ином виде они дожили до конца империи в 1911 г. Выглядели они как типичный современный западный университет – кампусы для студентов, расположенные за городом в окружении рощ и садов, учебные корпуса неподалеку. Государственные школы преимущественно готовили к сдаче экзаменов, тогда как в частных программы были куда шире и включали самые разные дисциплины. Широко практиковались лекции приглашенных специалистов. Еще одной формой негосударственных организаций были цеха ремесленников, появившиеся еще при Тан, но достигших зенита при Сун.
