К началу VII в. Египет (долина и дельта Нила) и Сирия (включая территории современных Сирии, Ливана, Палестины, Израиля, Иордании) были провинциями Византийской империи. Во времена халифа Омара (’Умара) (634 — 644) арабы разбили византийские войска, завоевали Сирию и Египет, и в дальнейшем на протяжении ряда веков эти страны находились под властью одних и тех же сменявших друг друга мусульманских династий, поэтому в политическом отношении их судьбы оказались тесно связаны.
До 661 г. Сирия и Египет находятся под властью преемников пророка Мухаммада — «Праведных халифов». С 661 г. начинается эпоха халифов Омейядов, которая продолжается до 750 г. С этих пор и до второй половины IX века в Сирии и Египте правят Аббасиды. В IX в. политическим центром региона становится Египет.
С IX в. единое арабо-мусульманское государство постепенно распадается и возникают фактически самостоятельные государства во главе с местными династиями. Со второй половины IX в. в Египте утвердились династии халифских наместников (эмиров) Тулунидов, а затем — Ихшидидов. Правители этих династий не стремились выйти из состава Аббасидского халифата, но при этом пользовались относительной самостоятельностью в своих владениях. При них Египет процветал, развивалось сельское хозяйство и торговля. Разумная налоговая политика и реформа административного аппарата позволяли значительно сократить расходы и пополнить казну.
В X в. новая политическая и военная сила — шиитская династия халифов Фатимидов — захватила Северную Африку, Египет, Сирию, Хиджаз, Йемен. Фатимиды возглавляли исмаилитскую ветвь шиитского ислама. При них был основан Каир, ставший резиденцией династии и столицей государства.
В XI в. от государства Фатимидов откололась Сирия, перешедшая под власть династии арабских эмиров Мирдасидов. В то же время раскол внутри самой династии Фатимидов привел к появлению самостоятельной ветви исмаилитов Низаритов, последователи которой действовали в Сирии и Иране. Другой угрозой для Фатимидов стали крестоносцы, захватившие Палестину и часть Сирии.
В XII в. власть в Египте перешла в руки энергичного полководца Салах ад-Дина ибн Айюба (Саладина), курда по происхождению. Салах ад-Дин нанес крестоносцам ряд поражений и отбил у них в 1187 г. Иерусалим. Утвердив свою власть в Египте и Сирии, он стал самовластным правителем — султаном — и основал династию Айюбидов (по имени своего отца).
В конце XII — начале XIII в. в армии египетских Айюбидов воины из числа курдов и туркменов стали уступать позиции купленным невольникам мамлюкам. Мамлюки в большинстве своем были представителями тюркских племен из кипчакских степей (киргизских, уральских, и приволжских), среди них были также обитатели северных берегов Черного и Каспийского морей, курды, греки и жители славянских областей Южной Европы. В XIII в. мамлюкские военачальники отстранили от власти последних Айюбидов и стали выдвигать султанов из своей собственной среды.
Мамлюкские султаны правили Египтом и Сирией вплоть до прихода войск турок-османов в 1516 — 1517 гг.
Начиная с 1516 г. османские султаны поэтапно завоевывали и присоединяли к своим владениям территории Сирии, Египта и Ирака и уничтожили мамлюкский султанат в 1517 г.
В Ливане вассалами османских султанов стали местные арабские эмиры Мааниды (в конце XVII в. их сменила другая династия ливанских эмиров — Шихабы).
В Египте же мамлюкам удалось к концу XVI в. возродить свое влияние. Лишив султанских наместников (пашей) властных полномочий, мамлюкские военачальники вновь стали править Египтом (хотя и продолжали признавать верховную власть султанов). Фактически мамлюкское господство в Египте продолжалось с перерывами вплоть до конца XVIII в.
В 1798 г. власть мамлюков в Египте была ликвидирована французскими войсками во главе с Бонапартом.
Через несколько лет после ухода французов из Египта (1801 г.) власть в стране захватил предприимчивый военачальник албанского происхождения Мухаммад ’Али (1805 г.) Став наместником султана, он создал армию по европейскому образцу и со временем основал в Египте собственную династию.
Выступление мусульманского войска в Сирию
Перед выступлением Абу Бекр дал войскам следующую инструкцию: люди, наставлял он их, предлагаю вам к исполнению 10 предписаний, которые вы должны точно соблюдать. Смотрите же, никого не обманывайте и не крадите, не поступайте вероломно и не увечьте, не умерщвляйте ни детей, ни стариков, ни жен, не сдирайте коры с пальм и не сжигайте ее; не срубайте плодовых деревьев, не уничтожайте посевов, не умерщвляйте овец, быков, верблюдов помимо того, что понадобится для поддержания жизни. Вам придется встречаться с бритыми — бейте их прямо саблями по бритой макушке, а если встретитесь с людьми в кельях (то есть с отшельниками) — не трогайте их, пусть продолжают исполнять свои обеты. Нельзя отрицать, что для тогдашнего времени подобные предписания весьма человеколюбивы; в общем они соблюдались, и эта мягкость немедленно же снискала арабам привязанность сирийцев, мало расположенных к византийским властям.
Первое взятие Дамаска
Наконец в Раджабе 14 (август—сентябрь 635) пал Дамаск . Есть основание полагать, что при сдаче города христианское духовенство, в высшей степени недовольное Ираклием за его церковные меры, играло более чем двусмысленную роль, хотя ввиду запутанности известий, говорящих то о капитуляции города, то о вторжении арабов в крепость силой, трудно восстановить истинный ход происшествий. Во всяком случае, жителям дарованы были необыкновенно снисходительные условия: с них требовалась лишь уплата подати: все церкви должны были остаться в неприкосновенном владении христиан. По взятии города Халид продолжал действовать по-прежнему: он оставил здесь с небольшим гарнизоном Язида, а сам пошел далее. Вахан, следуя приказаниям Ираклия, должен был отступать перед ним со своими армянами; таким образом, арабскому полководцу, подвигаясь на север между Ливаном и Антиливаном, удалось занять Баальбек, а может быть, и другие места. Народ везде встречал арабов дружелюбно; жители радовались, что избавляются от мелочных притеснений византийских чиновников, и на самом деле имели полное основание хвалить кроткое обращение мусульман. Что же касается их неизвестной религии, то едва ли она могла показаться им более противной, чем официальная ересь их бывших властителей. К сожалению, они забывали при этом, что прочна лишь та свобода, которой добиваешься собственными силами.
Второе взятие Дамаска
Пока у арабов развязались руки (…) во всей Сирии, где им, впрочем, приходилось еще некоторое время иметь дело со стенами крепких городов. Последние нужно было брать правильною осадой при помощи военных машин, а арабы всего лишь девять лет тому назад впервые познакомилась с осадными работами при взятии Хейбара и, конечно, за это короткое время не могли изучить это искус-ство так же хорошо, как византийцы. Благодаря этому прошло довольно много времени, прежде чем были взяты наиболее укрепленные пункты; мы не знаем ни одного случая, в котором бы успех был достигнут приступом. Менее значительные укрепления сдавались немедленно, лишь только по-казывались мусульманские войска. Впрочем, последние большею частью заняты были до конца 15 г. (636) осадою Дамаска, который, будучи обложен во второй раз, держался несколько месяцев, пока наконец оставленный там Сакелларием гарнизон, сражавшийся вначале очень храбро, не сдался на капитуляцию. Вследствие такого продолжительного сопротивления сдача города совершилась на менее благоприятных для жителей условиях; последние должны были уступить для мусульманского богослужения некоторые церкви и половину большого собора Св. Иоанна, но во всем остальном, впрочем, с ними обошлись довольно милостиво.
Египет при Омаре
Омар не хотел, чтобы большая река отделяла его резиденцию от местопребывания наместника. Он повелел поэтому заложить новое поселение на правом берегу Нила; согласно этому повелению Амр поселился близ развалин Вавилона, на том самом месте, где, как говорят, стояла его палатка во время осады. Новый город, названный им А л ь-Ф у с т а т (то есть «шатер»), нынешний Старый Каир. Этого было еще недостаточно для предусмотрительного халифа. Египет служил житницей для древнеримского и византийского мира; значение его для прокормления тощей и неплодоносной Аравии, в особенности для священных городов, было очевидно. Но караванный путь через полуостров Синайский и далее на юго-восток до Медины оказывался и долог, и неудобен. Поэтому, когда Омар прослышал, что некогда вблизи Вавилона существовал канал, соединявший Нил с заливом Суэцким, то приказал восстановить его: таким образом, через Красное море без всяких затруднений можно было достигнуть гаваней западного арабского побережья, что значительно ускоряло как сообщения при помощи курьеров, так и доставку хлеба.
Данное египтянам обещание предоставить им самим управление страною мусульмане поняли лишь в том смысле, что стали угнетать бедный народ не сами, а через посредство греческих и коптских переметчиков, сумевших угодить им и приобрести значительное влияние в отдельных прави-тельственных округах.
Строительство мечетей при Омейядах
То же самое сообщают и о Валиде: требование изучения Корана сопровождалось, по установленному раз навсегда обычаю, оказыванием халифом неизменного своего почтения к людям набожным. Та же самая цель преследовалась при сооружении Абд-аль-Маликом и Валидом и доселе сохранившихся в главных чертах больших мечетей Иерусалима и Дамаска. О последней встречается известие, что халиф в самом начале своего правления (конец 86=октябрь 705) понудил христиан за щедрое вознаграждение уступить ему оставленную им еще при Омаре половину большого собора Св. Иоанна (т. I, стр. 285). Великолепный храм перестроен был вновь в мечеть. И поныне это здание, сильно пострадавшее от пожара в 461 (1069) и опустошения, претерпенного им от монголов при Тимуре в 803 (1401), составляет величайшую достопримечательность Дамаска и сохранило название мечети Омейядов. Весьма серьезные основания, по-видимому, заставляют также нас считать Абд-аль-Малика основателем сооружения, высящегося на горе Мориа, так называемого «Купола Скалы». Обе замечательные постройки, если не принимать в счет Ка'бы, несомненно, старейшие нам известные памятники арабской архитектуры и, само собой, свидетельствуют о развитии этого искусства в высокой степени. Положим, еще при Омаре сооружена была мечеть на священной горе в Иерусалиме, но совершенно, по-видимому, неосновательно часто упоминаемое обозначение Купола Скалы «Омаровой мечетью». Во всяком случае, ничего неизвестно о какой-либо другой постройке второго халифа, а если бы даже она и существовала, то была бы, несомненно, оттеснена на задний план сооружениями Абд-аль-Малика. Что же касается некоторых видоизменений, оказавшихся необходимыми в заимствованной от христиан архитектуре ради обрядов мусульманских нужд, достаточно упомянуть об одном лишь наиболее известном. Дабы можно было слышать на дальнем расстоянии призыв на молитву муэззина, понадобилось устроить возвышенное место вне стен мечети. Поэтому непосредственно возле мечети стали воздвигать отдельные башни; имея одно специальное назначение, были они, понятно, высоки и тонки. По внешнему виду своему получили они название минаретов [минарет — «маяк»] и под этим именем стали известны на Западе. «Купол Скалы» с удобной обширной платформой для муэззина до сих пор не имеет минарета, а при мечети Омейядов их три, из которых один, по крайней мере, по преданию, сооружен Валидом.
Фатимиды
Цели Фатимидов тяготели, собственно, к востоку: поэтому обращали они внимание на запад не более того, насколько этого требовала самая крайняя необходимость. Они старались прежде всего заручиться содействием самых сильных берберских племен, в особенности Китамы и Санхаджы. Во всем же остальном они поступали осторожно и остерегались углубляться далеко на запад больше, чем это требовалось необходимым обеспечением перевеса названных племен, равно и собственного владычества, — вот в главных чертах правительственная политика Фатимидов. Им никогда и в голову не приходило полнейшее порабощение всего побережья северной Африки, вплоть до Атлантического океана. Иначе трудно понять, каким образом могли они упустить множество случаев, когда возможно было смелым натиском занять округа от Тлемсана до Тангера и вырвать из рук властелинов Испании Омейядов отделенную от них самой природой Цеуту. Даже и это неизбежное закрепление господства Фатимидов над побережьем на восток от Тлемсана потребовало 65-летнего напряжения новых халифов, пока не посчастливилось им привести в исполнение давно лелеянные надежды на обладание Египтом. И наконец, весьма возможно, что благополучное решение обеих этих задач им удалось благодаря только особенным условиям, отличавшим резко эту замечательную династию от всех остальных родов исламских властителей.
Славянские рабы
Таким образом, получался здесь снова удобный операционный базис для дальнейших опустошительных набегов на Южную Италию, предпринятых по приказанию Убейдуллы между 306 и 318 г. (918—930). Производились они большей частью с помощью славянских рабов, кото-рых число как раз к этому времени значительно размножилось во всех мусульманских странах, особенно же на западе, так как дружный натиск на Балканский полуостров славянского мира нисколько не препятствовал сербам, хорватам и другим мелким народностям продолжать вести междоусобные войны и продавать попутно пленных муслимам, быстроходные капера которых, шнырявшие вдоль Адриатического побережья, были как нельзя лучше приспособлены к деятельной торговле невольниками. Мы увидим впоследствии, какую политическую роль суждено было сыграть этим самым славянам в Испании. Фатимиды пользовались ими по преимуществу для вербовки на свои крейсеры матросов: воинственные, алчущие добычи люди были как нельзя более подходящими к этому делу.
Основание Каира
На долю Ихшида выпало в Египте то же самое, что случилось некогда с Ахмедом ибн Тулуном: у него также не нашлось ни одного достойного преемника. Порядок поддерживался еще кое-как, пока жив был его вольноотпущенник и бывший помощник, Кафур (т. II, стр. 269 – 271). После кончины властелина 21 Зу'ль Хиджжы 334 (24 июля 946) этот опытный администратор держал в полной зависимости юного сына скончавшегося наместника, а под конец даже сам стал разыгрывать из себя наместника. Когда же и он скончался (357=968), а эмиры избрали своим сюзереном 11-летнего внука Ихшида, в Египте и Сирии снова начались всевозможного рода беспорядки. Случилось так, что визирь несо-вершеннолетнего властелина обидел одного принявшего ислам еврея, Я'куба ибн Киллиса, некогда занимавшего в стране высокую должность. Еврей бежал к Му'ыззу и порассказал ему многое, что могло иметь немаловажное значение для задуманного еще раньше похода в Египет. Почти было излишне назначать такого знаменитого генерала, каким был Джаухар, главнокомандующий этого четвертого похода, окончившегося полным успехом нападения на Фустат. Как только дошло сюда известие о приближении фатимидских войск, выступивших из столицы 14 Раби 1 358 (5 февраля 969) и успевших уже достигнуть Барки 18 Раджеба (7 июня), египетская знать выслала, недолго думая, навст-речу Джаухару послов, поручив им изъявить полную их готовность подчиниться. Конечно, ближайшие приверженцы Ихшидов попробовали сопротивляться, за ними последовало немного солдат. У Гизе берберы почти шутя прорвали 11 Ша'бана (30 июня) ряды неприятельские, а 17 Ша'бана 358 (6 июля 969) Джаухар уже вступал в город Амра ибн Аль-Аса (т. I, стр. 296). Свой лагерь полководец разбил на том самом месте, где теперь стоит Каир. Следуя примеру первого мусульманского завоевателя, он тотчас же приказал возвести на этом самом месте необходимые сооружения для будущей новой столицы. Дано было ей наименование Аль-Кахира «Победный город»; позднее звали ее обыкновенно Аль-Кахират Аль Му'ыззия «Каир Му'ызза». Ныне полное имя города Маср Аль-Кахира, более же употребительное — Маср. Так назван он, следуя древнейшему обозначению страны, семитскими соседями. Фустат остался существовать рядом с ним и переименован в Старый Каир.
Суэцкий перешеек
Все же нисколько не удивительно, что при Фатимидах, так же как и во время короткого управления Ибн Тулуна, плодоносная со своим трудолюбивым населением страна стала быстро процветать. Несмотря на свою довольно незначительную территорию, произвела она массу ценностей как для себя, так и для своего повелителя, и дала династии полную возможность распространить свое влияние далеко за пределы государства. Довольно непрочными, конечно, оставались всегда владения, приобретаемые в Сирии и Аравии. Неустранимое физическое условие, не без основания не понравившееся еще первому Омару, — соединяющий Египет с Азией узкий Суэцкий перешеек, которому постоянно угрожала опасность, — сильно затрудняло решительные действия в соседних провинциях и даже способствовало попыткам византийцев, равно как и некоторых месопотамских и арабских властелинов, оттеснять египетских халифов даже к самому Нилу.
Ослабление карматов и Фатимиды
И снова толпы сектантов направились против Аббасидов, а лучше сказать Буидов; опять возобновились грабительские нападения на караваны богомольцев и на пограничные округа Ирака. Но счастливые времена для сектантов миновали. Теперь в Мекке стали пользоваться высшим авторитетом особые городские старейшины — шерифы, то есть потомки Пророка, и сектанты потеряли всякое влияние на городские дела. Бедуины от них тоже сторонились. В 378 (988/9) сыны степей нанесли им даже же-стокое поражение. Уже сами бедуины с этих пор стали взимать дань с пилигримов, за уплату которой и в прежние годы допускалось только беспрепятственное совершение паломничества. Карматы сразу превратились в обыкновенных властелинов Лахсы, лишь несколько раз упоминается их имя до 443 (1051), а затем более уже ничего не слышно о них, наводивших некогда панический ужас на три сосед-них больших государства.
Для Фатимидов было, конечно, нежданным ударом, когда из рук их выскользнуло самое подходящее оружие. Случилось это в тот самый момент, когда они рассчитывали с помощью карматов сдвинуть с самых основ весь восток. Опираясь только на свои собственные и Египта силы, они не помышляют более о движении за границы Сирии.
Иерусалим
В 489 (1096) Иерусалим находился в руках Ортокидов из турецкого рода. Им передал этот город сельджук Тутуш, брат Мелик-шаха. Афдалю казалось верхом политики воспользоваться раздорами сельджуков с их эмирами, расшатавшими и это большое государство. Его манила надежда отвоевать снова Сирию. Следуя примеру, преподанному византийцами, пользовавшимися всякий раз возникавшими раздорами среди мусульман, он задумал также воспользоваться сумятицей, которая водворилась при первом крестовом походе между эмирами Сирии и Палестины. В Ша'бане 491 (1098) ему действительно удалось отнять Иерусалим от Ортокидов, но для того единственно, чтобы даровать как мусульманам, так и христианам зрелище взятия этого города крестоносцами ровно через год (23 Ша'бана 492=15 июля 1099). Нам стыдно сознаться, что эти последние распоряжались в городе, освященном смертью Спасителя, пожалуй, ничуть не менее жестоко, чем турки; впрочем, во многих исторических сочинениях этот факт замалчивается.
