Со второй половины IX — первой половины X в. в Халифате значительно обострились центробежные тенденции, начался процесс постепенной дезинтеграции. Усилился институт наместничества. Если первоначально наместников на определенный срок назначал сам халиф и наместник обязан был платить в халифскую казну налог, то теперь закреплялась практика наследования поста наместника. Династия Аббасидов с трудом могла противостоять сепаратизму местной феодальной знати. Повсеместно вспыхивали антихалифские восстания (восстание зинджей 869 г. в Южном Ираке и Хузистане), развернулись карматское движение и исмаилитская пропаганда.
В 945 г. столица Аббасидского халифата Багдад была захвачена Буидами (Бувайхидами), которые лишили Аббасидов политической власти, сохранив за аббасидским халифом лишь авторитет духовного главы. В Египте у власти утвердилась династия Ихшидидов, приступившая также к завоеванию Сирии, где им пришлось столкнуться с Хамданидами (вассалами аббасидского халифа), родоначальник которых, Хамдан ибн Хамдун (около 868 – 895), участвовал в подавлении карматского восстания в Сирии.
Хамданид ’Али I Сайф ад-Даула (944 – 967) в 944 г., воспользовавшись противоборством ряда сирийских правителей и бедуинскими набегами, овладел городами Халеб (Алеппо) и Химс, формально находившимися под властью Ишхидидов, и образовал в северной Сирии небольшой эмират. Хамданиды покровительствовали развитию литературы и искусства, при дворе ’Али I Сайф ад-Даула жил и творил крупнейший арабский поэт ал-Мутанабби.
Ослабление власти Хамданидов в Сирии привело к признанию ими сюзеренитета династии Фатимидов. Мосульские владения Хамданидов перешли под власть Укайлидов и Марванидов. Политику лавирования между фатимидскими и аббасидскими халифами проводили арабские династии Мазйадидов и Нумайридов.
В начале XI в. регион подвергся завоеванию турок-сельджуков во главе с Тогрулбеком (1038 – 1063), которые захватили Хорезм, почти весь Иран, в 1050-х гг. – Азербайджан, Курдистан и Ирак (в 1055 г. заняли Багдад). Владения мусульманских династий Ирака и Северной Сирии вошли в состав государства Сельджукидов.
Кризисные явления в Ираке
А между тем в Ираке постепенно разрушались все ирригационные сооружения, каналы и плотины, так необходимые для процветания земледелия страны; громадные участки стало затягивать болотом и заносить песком, а несчастные жители должны были все по-прежнему платить и снова платить, чтобы способствовать дальнейшему существованию столь «прекрасного» порядка вещей. Стоит припомнить начало Simplicissimus'а и придать только восточный колорит картине тогдашнего положения немецких крестьян к концу Тридцатилетней войны, чтобы составить себе довольно верное представление о муках феллахов Ирака и Месопотамии в IX и X столетиях. Встречалось, понятно, и в городах немало несчастных и недовольных. И в средних слоях общества росло отвращение к испорченности века и ненависть к коварному произволу власть имущих; по тому красноречивому выражению, которое придал этому общему сознанию Абу'ль Ала, можно судить, как широко оно было распространено. Хуже всех, конечно, приходилось рабам, с которыми господа стали обходиться крайне бесчеловечно. Страдала и городская чернь: падение заработной платы все увеличивало число нуждающихся, и с каждым днем росла нищета. Уж если даже богачи и знатные, которым преимущество их положения давало возможность получить образование и вместе с тем налагало на них обязанность проявлять человеколюбие, не желают зачастую и слышать ни о том, ни о другом, тем более становится понятным, что притесняемый народ наконец всколыхнется со стихийной силой и перешагнет, в свою очередь, также за пределы всякой гуманности. Жертвой народной мести становятся тогда вовсе не виновники его страданий: в таком случае они укрываются обыкновенно за крепкими стенами или же выселяются из страны. Согласно ужасной жизненной логике, гибнут тогда всего чаще лучшие люди, выступающие в защиту закона и обычая, а с ними вместе неизбежно гибнут и священнейшие для человечества блага. Теперь, кажется, нетрудно будет понять, каким образом большие возмущения, возбуждаемые Алидами, спо-собствовали значительно более чем даже все внешние войны и интриги стремящихся к независимости эмиров, быстрому упадку государства Мансура. Начиная с несчастного правления Муста'ина эти восстания принимают мало-помалу характер дикого озлобления и страстности и стремятся к истреблению в корне всего существующего порядка. Подобное дикое изуверство нам хорошо известно из истории восстания рабов в древности, бунтов крестьянских в Германии и Жакерии во Франции. Оно нанесло неисцелимые раны цивилизации, а вместе и поступательному ходу всей духовной жизни Востока. Все возрастающее огрубение этих масс мятежников начинает заметно проявляться уже при Ма'муне в восстании Абу-с-Сарайя (т. II, стр. 193, 195), когда отмеченные в начале главы причины распадения халифата начали только что проявляться, и еще в самых незначительных размерах. Из трех возмущений Алидов, угрожавших халифату при Му'тамиде, одно возникло в 256 (870) в Куфе; как кажется, оно не отличалось существенно от прежних случавшихся нередко обыкновенных бунтов. Другое вспыхнуло в Медине в 271 г. (884/5) и обнаружило более опасный характер, но ограничилось одним городским районом. Но в 255 г. (869) произошло в Басре восстание рабов, сопровождавшееся необычайным ожесточением; в течение 14 лет превращен был в пустыню весь юг Ирака и соседний Хузистан.
Восстание зинджей
Некто из деревни Варсенин, поблизости Рея (Тегерана), арабского, впрочем, происхождения, по имени Алий ибн Мухаммед — в семье его с некоторых пор стали наследственными шиитские воззрения — возымел благое намерение разыграть в 249 г. (863) в Бахрейне роль потомка Алия. Успеху его обмана, как кажется, много способствовали личные его связи с потомками племени Абд-аль-Кайс, поселившимися там издавна; к этому роду он принадлежал и по своему происхождению. Он набрал между вечно беспокойными и, как нам уже известно (т. II, стр. 239), весьма склонными к Алидам бедуинами изрядную партию приверженцев; но, в конце концов, был прогнан оттуда в 254 (868) наместником Му'тазза и бежал в Басру. Но и здесь за ним строго следили. Тогда он переселился в Багдад. Со вступлением на престол Мухтеди он вернулся в конце 255 (869) снова в Басру, где произошла к тому времени смена наместника, и открыто поднял 26 или 28 Рамадана (7/9 сентября) знамя бунта. Знакомый хорошо с условиями жизни этого большого приморского города, Алий обратился прямо к привозимым сюда рабам — неграм. Арабы называют берег Занзибара и его жителей Аз-Зиндж, этим же словом обозначаются вообще чернокожие; с тех самых пор и почти вплоть до настоящего времени арабами постоянно велась оживленная торговля рабами. Поэтому самое восстание Алия ибн Мухаммеда зовется обыкновенно «войной зинджей», а самого предводителя величают «предводителем зинджей». Сверх того осталось за ним знаменательное прозвище Аль-Хабис, «изверг», вполне им заслуженное. Овладеть Басрой ему не удалось, но по окрестностям города шайки его страшно свирепствовали: везде освобождались рабы, умерщвлялись владельцы, целый ряд местечек был сожжен мятежниками. Отовсюду стекались к бунтовавшим рабы и бедняки. Не раз Алий побеждал даже высылаемые против него правительственные войска. 25 Раджаба 256 (28 июня 870) взял он Оболлу и почти до основания разрушил город; вскоре затем пал и Аббадан, напуганные жители которого поспешили сдаться. Грабя и умерщвляя, прошел предводитель зинджей весь Хузистан до столицы Ахваза, которая открыла ему ворота 12 Рамадана (13 августа). Для подавления восстания зинджей послан был в Басру халифом Мухтеди Са'ид ибн Салих со значительным войском. В начале 257 года (870/1) военачальник действовал довольно успешно, но к концу Ша'бана (в середине июля 871) напал на него ночью один из приспешников Хабиса, Яхья ибн Мухаммед Аль Бахраний, и войска халифа понесли большой урон. Военачальник был сменен, но Алий ибн Абан, другой предводитель зинджей, последовательно разбивал одного за другим троих преемников смененного; 16 или 17 Шавваля 257 (7 или 8 сентября 871) все возрастающие толпы мятежников бросились на Басру и взяли город приступом. Можно себе представить, как ужасно расправлялись в этом большом торговом городе разъяренные шайки рабов, мстя своим прежним господам за дурное обращение и несправедливости. В кровавой потехе не уступали им и орды нагрянувших вместе с ними диких бедуинов. Умерщвляли по приказанию Бахрания целыми толпами несчастных, сложивших оружие после торжественного обещания сохранения им жизни; Алий ибн Абан сжег даже главную мечеть; в течение трех дней мятежники грабили и разоряли город. В Багдаде между тем наступила перемена правления. Халифом сделался Му'тамид. Благодаря установившемуся вскоре лучшему порядку в столице и заведенной братом властелина, Муваффаком, более строгой дисциплине между турками, можно было в самом начале Зу'ль-Ка'ды 257 (конец сентября 871) выслать против зинджей свежие войска под предводительством Мухаммеда Аль-Муваллада. Мятежники тем временем уже очистили Басру. Они грабили охотно большие города, но сила их заключалась главным образом в уменье пользоваться естественными преградами страны, изрезанной по всем направлениям реками и каналами. Мятежники разбивали обыкновенно лагерь в самой неприступной местности, и здесь мало-помалу возникали впоследствии укрепленные их города. Из этих пунктов появлялись они внезапно, производили свои опустошительные воровские набеги, а иногда наносили войскам халифа чувствительное поражение, нападая по своему обыкновению только ночью. Это должны были испытать на своих плечах и новые полководцы халифата: Алий ибн Абан налетел как коршун на Муваллада вблизи Басры, а впоследствии и на Мансура ибн Джафара в Хузистане (258=871); в Раби I 258 (январь — февраль 872) сам Муваффак принял начальство над войском, но и он после нескольких кровавых стычек принужден был отступить к Васиту. Правитель передал главное начальство над войском снова Мувалладу; когда же военачальнику не удалось помешать в 259 (873) вторичному опустошению Ахваза, ведение войны было окончательно поручено опытному турецкому генералу, Мусе ибн Буге. Но обстоятельства и теперь складывались для правительства неблагоприятно.
Подобно тому как неоднократно упоминали мы и прежде, энергия Муваффака и Му'тадида дала блестящие результаты при подавлении этого в высшей степени опасного бунта, усложненного к тому же одновременной борьбой с Саффаром; то же самое повторялось и при других самых разнообразных положениях их полного треволнений правления.
Искусства при Хамданидах
Но самые оригинальные произведения по искусству и науке того времени произрастали не на почве Ирака, а при дворе Халебском. Невзирая на тяготы и бедствия, причиняемые беспрерывными войнами, как внутренними, так и внешними, Сайф ад-Даула с редкостной, а принимая во внимание незначительность владений — беспримерной щедростью старался всеми мерами собрать вокруг себя людей, одаренных поэтическим талантом и знаниями. Блестящий Абу Фирас и отличившийся во всех родах поэзии, часто, правда, манерный, но еще чаще остроумный Мутанабби далеко превзошли современных поэтов Багдада. Последний в особенности долгое время почитался за величайшего поэта у арабов, пока более точное изучение поэзии доисламского периода не изменило в корне этого воззрения. Покровителю этих поэтов весьма кстати посвятил Абу'ль Фарадж аль-Испаганий свою объемистую «Книгу песней», истинную сокровищницу для ознакомления с поэзией и музыкой арабов; в ней приводятся на каждом шагу рассказы из жизни поэтов и их меценатов, а также заключается и богатый ис-торический материал. Отличительной чертой Сайф ад-Даулы, по сравнению со всеми остальными современными властелинами, было, несомненно, свободомыслие в известных границах.
