Владимир не долго колебался, что предпочесть: раз уж в религии мы выбрали греков, значит и в монетах поступим также и стал чеканить подражание византийским солидам Василия II – легендарные златники (и сребреники). Только про одни эти монеты можно написать не одну статью, ценность их огромна (златников вообще нашли всего 12 штук и из них неизвестна судьба лишь одного, остальные лежат в русских и украинских музеях), сребреников известно несколько сотен, причем не только Владимира, но и более поздних, распространенные от Новгорода до Тмутаракани (очень редкие). Даже при их изготовлении русские отличились: вместо традиционной техники нарубания металлического прутка на заготовки и их расплющивания, кругляши для будущих златников и сребреников отливали в форме. Это делалось потому, что (проклятие России на много веков вперед) с месторождениями золота и серебра у нас все было печально (точнее их не было тогда открыто вообще), в итоге монеты делать было банально не из чего. В качестве сырья использовались … монеты других стран, от арабских до византийских. Вообще говоря такая практика не является чем-то уникальным, монеты из драгметаллов вообще хороши тем, что ценятся не за лик правителя, а за сам металл, так что нумизматам известны сотни случав надчеканки чужих монет и введения их в оборот, как своих.
Владимир же, однако, надчеканивать принципиально ничего не мог: для него монета была выражением суверенитета и княжеской власти, она должна была нести только его лик (и Христа). Так что пришлось переливать. В связи с этим и ограниченность находок – сребреников было немного (а златников и того меньше) просто потому, что материалы для их изготовления довольно бодро кончались. Удивительно, однако, то, что все найденные монеты (и даже златники!) несут следы довольно активного обращения, то есть это была реальная настоящая валюта, используемая для ежедневных дел, несмотря на ее малочисленность! Кроме монет официальных наследников Владимира, как Великого князя Киевского, Святополка и Ярослава, к 1000 г. подражание уже его монетам стали изготавливать и другие. Известны медные варианты из Тмутаракани (иногда позолоченные, уникальная, более не встречавшаяся практика!), монета боярина Ратибора, Олега Гориславича и даже совсем экзотическое подражание денарию от князя Болеслава Храброго, про эту монету толком неизвестно почти ничего. Для крупных расчетов сребреники были маловаты, поэтому (несмотря на дефицит металла), еще в XI в. для них появились весовые единицы – гривны. После вхождения княжеств в улус Джучи гривны применялись для выплаты дани монголам, а наибольшее распространение в качестве средства обмена они получили там, где все это время сохранялась развитая торговля с Западом (а значит и доступ к монетам на переплавку) – в Новгороде. В целом нумизматы выделяют (по характерной форме литья) гривны киевского типа, черниговского, новгородского, татарского и литовского, вес их отличался в пределах 160 -210 г, что примерно соответствовало западноевропейской мере веса драгметаллов – марке.
В целом чеканка сребреников продолжалась, относительно регулярно, около 100 лет, примерно с 990-х по 1090-е. Закончилась она тогда, когда банально закончился материал – собственные месторождения серебра были открыты в России только в XVIII веке, до того денежное хозяйство страны целиком зависело от притока этого металла из-за границы с торговлей. Качественными сребрениками были только монеты Владимира, прочие же князья очень быстро начали портить монету, разбавляя серебро до 300-400 пробы, а иногда и меньше – металла фатально не хватало, а торговый оборот рос, как и потребность в денгах. Таким образом, знаменитый Безмонетный период, начало которого связывают с игом, на самом деле начался чуть раньше. Разгром русских княжеств случился в ходе Западного похода монголов 1236 – 1242 гг., тогда как монеты массово перестали чеканить лет за 50 до них, в конце XII в. Проблема была в том, что, как мы уже говорили, а границах Руси тех лет не было даже существенных запасов меди, не говоря уже о золоте и серебре, при этом экономика княжеств постепенно развивалась и требовала все больше денег, а внешняя торговля по скорости развития явно отставала и меньше чем за сто лет всех динаров, скифат, дирхемов, денье и пенни, получаемых русскими князьями, стало не хватать для чеканки тех объемов монеты, которые были нужны. В итоге экономика вынужденно переехала на товарные деньги – в основном мех и скот, а для повседневных расчетов стали применяться многочисленные эрзацы: стеклянные бусы, пряслица, ракушки и т.п. В Новгороде продолжала ходить гривна. В соседнем Великом княжестве Литовском стандартом веса стала копа (от чеш. kopa — куча) соответствовавшая по весу 60 пражским грошам (самой ходовой монете XIV в. Восточной Европы, клады, содержащие гроши, найдены даже в Татарстане) или же пражской гривне серебра (примерно 250 г 775 пробы). Слово «рубль», эквивалентное гривне, встречается в новгородских письменных источниках с начала 1300-х, хотя, на самом деле, исследователи до сих пор расходятся во мнении, соответствовал рубль целой гривне или же ее ½ или даже 1/4 части. Литовская гривна тоже похудела, будучи пересчитанной к литовским грошам – подражанию польским, которые сами подражали пражским. Постепенная характерная для всей Европы вплоть до открытия рудников Иоахимсталя и Нового Света порча монеты привела к тому, что копы похудели сначала до 96 грошей, потом и до 100 и в целом к концу XIV в. содержание серебра в них упало почти вдвое, в итоге примерно к 1420-м окончательно сложилось традиционное цифровое содержание рубля, как денежной единицы, в 100 сначала грошей, а потом – копеек.
Безмонетным периодом время с примерно 1100 по 1350 гг. на Руси можно назвать вообще условно, он вовсе не означает, что люди вообще не знали понятия «монета» и не видели их. На польско-литовских территориях ходили чешские, польские и литовские гроши, просачивавшиеся через Львов и Новгород и на Русь (что логично – из чего-то же гривны отливали!), в 1350-1370 гг. в том же Львове наладили производство т.н. «русского» пула Казимира Великого и грошика Владислава Опольчика, в Вильно тоже чеканили литовско-русские грошики. Монгольские пулы – мелкие медные монеты, выпускавшиеся с 1250-х, тоже широко представлены в русских кладах, как и разнообразные джучидские серебряные дирхамы (примерно 1250 – 1310 гг.) и заменившие их по реформе Тохтамыша данги (теньге, денги). Один татарский сум (слиток аналогичный гривне, примерно 220 г) давал 120 дангов, сами монголы чеканили их до 1412 г. Данг равнялся 16 пулам. Слово «денга» в русских письменных источниках встречается впервые в 1361 г. и почти такое же древнее, как «рубль».
Формально безмонетный период на Руси кончился, когда в Киеве в конце XIV в. начали чеканить собственное подражание дангу Джанибека, правда чеканил его тоже литовский князь Владимир Ольгердович, чей отец разбил татар (к тому моменту уже разваливающихся на отдельные улусы) при Синих Водах в 1362 г и захватил Киев для Литвы (в итоге ВКЛ стало альтернативной точкой сборки русской идентичности тех лет, наряду с ВКМ, оформившемся годом позже и торговыми республиками Северо-Запада – Новгородом и Псковом). Первой же монетой, которую можно назвать совершенно русской стала денга Дмитрия Донского 1380-х, такое же подражание Орде, но отчеканенное уже в Москве. Самой же первой портретной монетой на Руси со времен сребреника стала денга его двоюродного брата Владимира Андреевича, выпущенная 10 годами позже. Именно при чеканке подражаний дангу была впервые применена и технология изготовления данга: разрубание прутка на кусочки и расплющивание заготовки, так появился стиль монеты, известный, как чешуя. Это, кстати, говорит о том, что проблему с серебряными заготовками к тому моменту княжества Руси относительно решили, уже не надо было переливать иностранные монеты в формы, можно было рубить слитки. Вообще 1380-1420 гг. это период массовых подражаний, после Донского, например, данги чеканили Василий Дмитриевич в Москве и Юрий Дмитриевич в Галиче.
Примерно в то же время появляется т.н. удельная чешуя. Во второй половине XIV в. свои чешуйки чеканят уже около десятка княжеств (самые крупные, конечно, Тверское, Московское и Рязанское) и Псковская и Новгородская республики. В этот момент до совершенства доходит и сама технология: все попадающее на монетный двор серебро переплавляется в довольно высокую пробу (минимально обнаруженные 795, максимально – около 960, обычно использовалась примерно 890-930), отлитые прутки волочились в проволоку, ее рубили на стандартные части массой порядка грамма (хотя в разных местах вес гулял, в Рязани было 1,5 г, в Новгороде около 0,8 г) и прочеканивали. Известно множество разновидностей удельной чешуи, ее выкапывание, собирание и изучение является распространенным хобби, а цены гуляют очень значительно. Чешуя имеет самые разнообразные сюжеты, зачастую трудно распознаваемые из-за скверной чеканки и крошечного размера. Например, известна двойная денга Андрея Фёдоровича и Александра Константиновича (каждый на своей стороне), разделивших Ростов пополам в 1328 г.; «александровская» денга Бориса Александровича из Твери (около 1425 г.) с сюжетом, прославляющим тезку его отца – Александра Македонского (по одной из легенд он запрягал птиц и летал по небу); денга Василия Дмитриевича из Москвы с призывом из Книги притчей Соломоновых, 9:6 ОСТАВИТЕ ВЕЗУМЬЕ ЖИВИ УД (в современном переводе «…оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума», тонкий намек на то, что бы не смели покушаться на престол Москвы, скорее всего, отчеканенный по подсказке митрополита Фотия); двойная денга Василия I и Василия II 1420-х тоже из Москвы; просто крайне редкая (найдено всего несколько) денга угличского Константина Дмитриевича; страшная денга Ивана Можайского, на которой Василию Темному выкалывают глаза (около 1440 г.); кашинские денги с Самсоном и львом и т.п. На денгах тверских князей от Ивана Михайловича до Михаила Борисовича (примерно 1470-е) впервые встречается стилизованный двуглавый орел (Москва очень долго его не признавала и использовала строго всадника). Отдельно интересно, что до Ивана III медные пулы на Руси не очень использовали, предпочитали крошечные, но серебряные, а вот в Твери князья наладили массовую чеканку именно медных монет – их пул найдено больше, чем, наверное, всех прочих княжеств, вместе взятых. Интересно и то, что Тверь, несмотря на близость к Орде, никогда не чеканила подражаний, только свой дизайн. Иван Михайлович же прославился и денгой и пулой с крылатым кентавром, обе монеты – экстремально редкие.
Кроме стандартной базовой чешуйки – денги, изготавливали и половины, весом примерно 0,4 г и даже четверетца, весом порядка 0,19 г (в основном Новгород и Псков). Для нужд повседневной мелкой торговли в Москве, Твери, Суздале, Ярославле и некоторых других городах чеканились пула — небольшие медные монеты, стоимость которых колебалась от 1/60 до 1/120 части денги, а вес — от 1 до 2,5 г. Удельная чешуя начала умирать при Иване III, первом русском царе, а окончательно скончалась с реформой 1535 г. Елены Глинской, которая окончательно унифицирует денежное обращение Русского государства. Основными денежными единицами становятся московская денга с изображением всадника с саблей и весом в 0,34 г и новгородская денга удвоенного веса с изображением всадника с копьём. Так появляется третья классическая русская расчетная единица – копейка. В 1596 г. при Фёдоре Ивановиче на чешуе появляется дата чеканки, тогда еще обозначаемая кириллицей, в это же время Россия окончательно переходит на единственный стандарт копейки, новгородский, который начинают бить на всех трех дворах: в Москве, Новгороде и Пскове. Сам Иван III тоже несколько раз отличился на нумизматическом поприще, например, около 1460-х приказал отчеканить денгу с надписью на арабском «московское акче». Случилось это потому что в 1468 г. новый хан Ахмат разорил Рязань и нацелился на Москву, хитрый Иван по-быстрому умилостивил его данью, отчеканенной снова «в восточном стиле», но со спецификой – посвящений самому хану делать не стал. В 1472 г. Ахмета разбили и акче чеканить перестали.
Монеты Ивана III вообще интересны, известны, но до сих пор загадочны. Разбирать, что же именно на них имеется в виду трудно, т.к. типичные надписи тех лет имели вид типа «.докововонововоdоzорм» или «IIIII/КОКНОВ/НВОВСIЕ/dBZ» и понимай это, как хочешь. Дискуссии о ранней чешуе вообще идут годов с 1830-х, когда коллекционирование древностей вошло в моду среди благородного сословия и появились первые, прото-научные попытки изучить историю русской чеканки. Самой загадочной монетой Ивана III признана т.н. «Аристотель», на которой читается в три строки: oRnI/SToTE/LES, есть еще одна интересная: МаС/ТЕРЪА/ЛЕКСd/Ндро. С того же начала XIX в. идет байка, что отчеканены они были Рудольфо Фьораванти по прозвищу «Аристотель», который бежал в Россию, спасаясь от обвинений в фальшивомонетничестве на родине. Ивану III как раз был нужен кто-то, что бы построить в Кремле Успенский собор по образцу аналогичного во Владимире. Получалось плохо, первая версия развалилась и тут и пригодился итальянский инженер. Собор он построил и хотел укатить в Европу, но Иван III посадил Аристотеля под замок, что бы позже использовать при походах на Казань и Тверь где он и сгинул. В конце концов, конечно, разобрались, абракадабру прочитали как
. – точка , начало надписи
Д - деньга
К – князя
В – великого
В - ?
Н – Ивана
В –Васильевича
В – Всея (руси)
d – буква «аз»
z - буква «земля»
где «О» — это разделители. С «Аристотелем» вышло посложнее и интернет-легенда о том что это тот самый Фьораванти кочует из одного популярного издания в другое. В начале 2000-х была выдвинута более логичная версия на основе исследования тех монет, которые только и были массово доступны русским царям (не считая ордынских) – византийских, тем более, что Иван III взял в жены Софию Палеолог. Сочетание букв (R)IST, повтор двух букв Е в сочетании с L в таинственной надписи приводит на память известные византийские анонимные фоллисы с надписью +IhSϤS / XRISTϤS/ bASILЄϤ / bASILЄ в четыре строки («Иисус Христос Владыка Владык»), которые определенно на Руси знали хорошо. Эти монеты выпускались начале XI в., легенда имеется в многочисленных вариантах, часто не все буквы прочеканены, не все попали на поле, многие стерты. В глазах русских чеканщиков, не знатоков греческого, X могла оказаться R, а L и так часто изображалась как линия с утолщениями на концах и могла быть прочитана как плохонькая T. Так загадочный «Аристотель» становится … всего-то греческим подражанием с ничего не значащим RRI/ST TЄ/LЄS с кружками – разделителями слов, массово отчеканенным, что бы Иван III мог похвастать культурой перед своей новой греческой женой. Последними удивительными монетами Ивана III стали вновь отчеканенные русские золотые, подражание венгерскому форинту и английскому ноблю с корабликом. В те годы торговля с Западом начинала потихоньку налаживаться и в Россию, пусть и мало, но стали поступать даже золотые монеты. Венгерский форинт у нас именовали дукатом угорским, а изображение святого Иштвана принимали за князя. «Угорские» чеканили как жалованную монету, то есть сугубо наградную в очень малом количестве, между 1477 и 1480 гг. Для аналогичных целей был отчеканен известный в единственном экземпляре «корабельник» - клон нобля. Единственный существующий был приобретен у какого-то львовского коллекционера в 1970-е и попал в Государственный Эрмитаж, существовала и серебряная версия, но была продана и следы ее затерялись
Вообще Иван III ввел ценную и уважаемую традицию награждать отличившихся золотыми и позолоченными монетами, которую, с тех пор, поддерживали практически все цари. Известны «угорские» наградные монеты Фёдора Ивановича, Лжедмитрия I, Василия Шуйского, Бориса Годунова, Алексея Михайловича, последними традиционными угорскими стали монеты Софьи Алексеевны, предназначенные для награждения участников Крымских походов 1687 и 1689 г. Угорскими все они были уже только по названию, так, например, на золотом Годунова красовался он сам и гордая надпись «Божиею милостию великий государь, царь и великий князь Борис Федорович всея Руси самодержец», на аверс, причем, такое не влезло, пришлось продолжать на другой стороне.
Вернемся к более приземленным монетам – копейкам. Во времена Ивана Грозного денежная система Руси выглядела традиционно, то есть, запутанно: в рубле десять гривен, в гривне десять новгородок, в новгородке две денги; в алтыне шесть денег; в рубле две полтины, в полтине пять гривен, в гривне двадцать денег, в денге две полуденги. На самом деле будучи нумизматами запоминать это смысла нет, поскольку почти все эти единицы были чисто счетными и существовали только на бумаге. Уникальным (и печальным для России) фактом был тот, что в Европе давно настала эпоха талеров и 8 реалов (популярно называемых пиастрами), огромных 26-30 г серебряных кругляшей из металла Латинской Америки и Рудных гор в Богемии. В России же с металлом все оставалось точно также, то есть никак. Все что было – перечеканивалось из иностранной монеты. После окончательной сборки княжеств под руку Москвы при Василии III настала пора их переваривать и оказалось, что монет на всех не хватает. В итоге уже при вдове Василия, Елене была проведена первая русская централизованная денежная реформа, которая и закрепила новый стандарт, выпускавшийся вплоть до Петра I.
Реформа заключалась, прежде всего, в том, что из гривны (устоявшейся тогда на 204,75 г) вместо 520 монет Государев монетный двор стал чеканить 600, обрезав их на 15,6%. Новую монету поименовали денгой, вес ее составил 0,34 г., а вес полушки – 0,17 г. С этим и жили. В Новгороде же, столице (до погромов Грозного) русского бизнеса жили богаче и им была дозволена удвоенная денга с копейщиком – 0,7 г копейка или новогородка. Интересно, что «московки» называли по аналогии сабляницами. 100 новгородок давали 1 рубль, делящийся на 10 гривен, что говорит нам о том, что русские перешли на десятичную монетную систему примерно на 300 лет раньше Европы. Это забавно соотнести с тем, как европейцы долгое время в расчетах использовали каролингскую систему 1:20:240, по которой в расчетной единице – фунте (лире, франке и т.п.) изначально было 20 шиллингов, а в шиллинге – 12 денье или пенсов. Эта система намного удобнее для небольших ручных расчетов потому, что 12 имеет 4 делителя (как и 20), а 10 – только 2. Для подсчета на пальцах мелких сумм в торговле – чем больше делителей тем проще, а вот для крупных торговых сделок считать на бумаге, наоборот, удобнее кратно 10: 100, 1000 и т.д. В итоге когда в Европе появились бумажные деньги (преимущественно для обслуживания крупных сделок), они сходу имели номиналы, похожие на современные: 10, 20, 50, 100, 250, например, франков, тогда как мелочь до Французской революции считали по старинке, как Карл Великий завещал, это было удобно. В России в полном согласии с этой логикой новгородские купцы сходу додумались до десятичной системы, удобной в тяжелых сделках, а вот у простых людей денег было настолько мало, что какую систему практичнее использовать – им вообще было без разницы, все равно больше чем до 10 копеек считать ни разу в жизни не придется.
А как же купцы иностранные? С ними все было традиционно, то есть больно и трудно. Иностранцы (особенно английская Московская компания) торговали на талеры, но все было не так просто. Ни один заграничный купец в России не имел права торговать с русским купцом иначе, как через правительство (вообще для России была всегда очень характерна форма тотального контроля, свойственная, скорее, Китаю, нежели Европе). Что бы осуществить сделку у него было два пути. Относительно простой – бартер, товар на товар. Чуть более сложный – купить русский товар за талеры и вот здесь поджидала засада. Отдавать русским талеры в частные руки также было строжайше запрещено, сначала надо было их сдать в казну по грабительскому курсу 36 коп. за талер (при том что металла в них было примерно на 42 коп.) и уже только потом на эти копейки что-то брать.
Когда в Англии в 1555 г. образовалась Московская компания для торговли с Россией, английские купцы среди прочих привилегий, полученных ими от Ивана IV, в 1569 г. обрели право беспошлинной перечеканки серебра на русских денежных дворах: «Государево величество велел своим денежным мастерам во всяких местах на тех гостей ефимки переплавляти и денги делать беспошлинно, толко б гости платили за уголье и мастером за дело». Впрочем, формально это звучало выгодно, но на деле те же плавильные и золотничные сборы составляли 4% с гривны переработанных монет, мастера получали из них 0,58%. В целом англичанам процедура все равно была выгоднее, чем прочим, т.к. на руки или получали 40-41 коп. Федор Иванович в 1588 г. англичан обидел и отменил эту привилегию, что больно ударило по доходам Московской компании. Исследователи чешуи собаку съели на микроскопическом анализе штемпелей, которыми цари и князья били монету. И вот среди массива русских копеек второй половины XVI в. они выделили группу, которая не может быть прослежена ни от одного русского штемпеля тех времен, она полностью изолирована и не имеет ничего общего с официальной монетой, хотя штемпели и работа крайне качественные. Таких монет крайне мало, в русских музеях их хранится 38, возможно, на руках есть еще с десяток. Среди всех пока найденных 184 официальных кладов монет времени Ивана IV и Федора Ивановича подозрительных копеек нет, но есть среди более поздних, 1600 – 1613 гг.
Англичане были крайне прямолинейными людьми в торговых операциях, их кредо было: я делаю, как мне надо, а согласны вы с этим или нет – не моя проблема, а ваша. У них все еще сохранялась привилегия 1586 г. провоза товаров списками, без досмотра, при этом зафиксировано, что официально английская торговля с конца 1580-х стала приносить куда меньше доходов. В 1584 г. был заложен Архангельск, что сместило торговлю из Москвы резко на север. В итоге есть три разумных гипотезы о происхождении «западной» копейки. Он могла нелегально ввозится с севера для торговли в 1590-е, могла попасть в Россию из рук английских наемников, высадившихся в Архангельске в июле 1612 г., или же от посольства Джона Мерика и Вильяма Росселя, направленного в Россию весной 1613 г. (кстати, оба они были членами Московской компании), которые очень хотели половить рыбки в воде Смутного времени и, чем черт не шутит, установить протекторат над какой-нибудь частью России. В целом чеканка «воровских» английских монет могла начаться, вероятнее всего, вскоре после 1589 г., а закончиться в 1595—- 1596 гг. Такую датировку подсказывает выбор монет, послуживших прототипами. Чекан Федора Ивановича с 1584 по 1595 г. был очень незначительным по масштабам (клады времени Федора, зарытые в эти годы, показывают, что денежное обращение почти на 90% обслуживалось монетами Ивана Грозного), естественно предполагать, что образцами для подделок более всего могли служить копейки Ивана. После же 1595 г. на Псковском дворе начался значительный выпуск уже Федоровских копеек и тогда же появились и их подделки.
Интересно то, что ввоз в Россию «воровских» монет, имитирующих русские копейки, был не последним опытом западных торговых компаний. В 1619 г. датская Печорская компания с королем Христианом IV во главе предприняла чеканку «русских» копеек, сначала от имени Христиана IV (их планировалось официально использовать на спорных датско-русских территориях), а потом уже и полностью пиратских с именами случайных царей: Бориса Федоровича, Дмитрия Ивановича, Василия Ивановича, Михаила Федоровича. В 1611—1617 гг. шведы, захватившие Новгород, предприняли попытку чеканить копейки на тамошнем дворе, причем подлинными штемпелями времен Василия Шуйского. После того, как Новгород в 1617 г. отбили, шведы вывезли захваченных русских мастеров и попытались наладить чеканку «русских» копеек со знаками Московского, Новгородского и Псковского дворов у себя. Шведские и датские пиратские копии копейки редки и тоже очень дороги по русским меркам, но не так безумно, как английские. Интересно, что англичане били монету из эталонного высокопробного серебра, а шведы и датчане под конец уже не заморачивались. Царский указ от 1620 г. велел тщательно высматривать подозрительные денежки, особенно в Архангельске, Вологде и Тотьме. Не менее интересно и то, что практика чеканки «воровской» монеты была с удовольствием перенята позже русскими царями. С 1735 по 1867 гг. в несколько серий суммарно было отчеканено более 25 млн. т.н. «известной монеты», в народе прозванной «лобанчик» - нелегальных копий нидерландского золотого дуката. Со времен Анны Иоанновны до Александра II их не чеканили только 20 с небольшим лет: при Елизавете и Павле. В основном их выпуск был связан с многочисленными (и нарастающими от века к веку) операциями России в Европе, вынуждающими иметь отдельную валюту для дипломатических и военных нужд, во-первых, не связанную с Россией, во-вторых – широко известную и повсеместно принимаемую, которую нельзя отследить до эмитента.
Возвращаясь к Смуте, отметим, что Борис Годунов прославился своей портретной копейкой (и тем, что организовал в 1596 г. аналог Казначейства в Англии – Денежный приказ ). Да-да, копейки тоже были портретными, с ликом царя у всадника, поражающего копьем змея. Резонный вопрос – а как вообще можно придать хоть какое-то сходство с царем изображению, как сказали бы геймдизайнеры, размером 5х5 пикселей, монета-то размером с ноготь мизинца! На самом деле невозможно, так что «портретными» поздние монеты Грозного и Годунова зовутся относительно условно, но, например, за 3-4 тонкими штрихами, долженствующими изображать светлый лик, видно, что у Грозного борода есть, а у Годунова – нет и он реально ее не носил (вопреки сохранившимся условным портретам – ну не могли писать царя Руси без бороды, кощунство!). Годунов вообще был довольно передовым человеком и за сто лет до Петра хотел постараться втащить Россию в какое-то подобие Европы, но шансов на это, конечно же, у него не было.
Перерывы в стройной денежной системе Глинской – Грозного случались еще и до Петра и самый главный из них случился во время Смуты. Тогда и у поляков и у русских было так мало металла, что для того, что бы платить солдатам сначала Василий Шуйский, а потом и Владислав Жигимонтович приказали переплавить золотые изделия и теми же штемпелями от копейки чеканить золотые чешуйки! Монеты эти экстремально редки и дороги, во всех русских музеях и частных коллекциях имеется менее 50. Официальный курс составлял 1:10, но по весу был, скорее, 1:9, так что власть еще и немного наварилась. Золотые копейки долгое время использовали как украшения или с тезаврационными и наградными целями, они встречаются в кладах примерно до 1670-х, хотя выпускались очень ограниченно с 1610 по 1613 гг.
Последний денежный скандал умудрился устроить Алексей Михайлович, уже Романов, и, вопреки прозвищу, вовсе не скромный милый толстяк, а, наоборот, крайне жесткий, циничный, властолюбивый и хитрый правитель. После Смуты к 1650 г. торговля России худо-бедно восстановилась, но вот засада – серебра больше не стало. Реформы буквально назревали, монетный голод грозил перерасти во второй Безмонетный период или кончится коллапсом экономики. Дополнительной проблемой стало присоединение Украины (и долгие и болезненные разборки с Речью Посполитой из-за этого) и очередная война со Швецией 1654-1658 гг. Денег не хватало катастрофически, чудовищно. Надо было менять все и менять на западный манер: разменная медная мелочь (на Западе от разменного серебра отказались очень давно) и средние и тяжелые серебряные монеты. Оставался главный вопрос: как все это провернуть так, что бы народ не возмутился? Цинизма у Алексея Михайловича хватило, как и наглости, а вот тонкости – нет.
Было принято беспрецедентное в своей дерзости решение ввести две параллельные стопы: для торговли и серьезных дел серебряную, а для пролетариев – новую, медную. Для серебряной в 1654 г. началось превращение талера в русский рубль, к этому событию в Москве даже отстроили Новый Московский Английский денежный двор, на бывшем подворье Московской компании. Немаловажным фактором реформ стал и тот, что царь и самодержец всея Руси (с большими претензиями по жизни) рассчитывался с европейскими партнерами смешной чешуей, а те с ним полновесными шайбами талеров, обидно же! Что бы сотворить рубль потребовалось распечатать казну и достать оттуда те же талеры, после чего изображения на них были сбиты, а поверх надчеканен невиданный до того новый дизайн. На одной стороне был изображён орёл в картуше и в орнаментах, год кириллицей («лета 7162») и надпись «РУБЛЬ». На другой стороне царь-всадник на скачущем коне, по кругу надпись: «Божиею милостию великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всея Великия и Малыя России». Весил он примерно на 64-65 коп. (порядка 29 г), при этом покупали талеры у иностранцев принудительно вообще по 50 коп. а своим рубль продавали за 100 коп. Возмущению всех сторон такой дичайшей наглостью не было предела, но царь только разогревался. Порубив талер на 4 части, сбив изображения и надчеканив свои, Алексей Михайлович получил полуполтину – ценой формально 25 копеек при металле в ней примерно на 16.
Выпускались и серебряные копейки, их вес снизился до 0,44 грамма. На них указывался полный титул царя (чего не было на рублях): «Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович Всея Великая и Малыя и Белыя России Самодержец». А вот выпуск мелочи (денга и полушка) был прекращен. Первая проблема ждала с талерами. Перечеканка была делом крайне высокотехнологичным, не по силам русскому двору. Изображения были нечеткими, штемпели постоянно трескались, в итоге как начали – так и закончили, поработав всего несколько месяцев. До настоящего времени дожило около 40 подлинных серебряных рублей Алексея Михайловича и почти все – в музеях (полтинников и того меньше – 12 штук, вообще до Петра любая денежка, крупнее копейки, идет по категории «раритет музейного уровня, продажи неизвестны»). В 1655 г. приняли решение не заморачиваться, а просто бить на талерах всадника в кружке и дату «16SS» уже по юлианскому календарю, в народе они получили прозвище «ефимки с признаком». Приравнять их пришлось к 64 коп. потому что по 100 их никто не брал. Надчеканивались также ½ и ¼ талеров, они равнялись 32 и 16 коп. соответственно. Впрочем, ефимковая программа была все равно свернута уже через год, других дат, кроме 1655 неизвестно.
Самый гешефт Алексей Михайлович задумал сделать на меди. В закупке ее цена составляла по 7 руб. пуд, а чеканить он из нее хотел аж ЧЕТЫРЕСТА рублей по 40 г – выгода почти шестидесятикратная. Медный рубль совпадал параметрами с серебряным, но был тяжелее и крупнее, рисунок на полтине был изменен, конь шел, а не скакал (что бы не выдавали амальгамированием за серебряные). Для чеканки медных копеек открыли сразу несколько дворов. Появились и новые монеты: медные алтын и грошевик. Алтын стоил 3 коп. и весил 1,2-1,3 г, грошевик был приравнен к 2 коп. и весил 0,8-0,9 г, однако номинал обозначался как «4 денги». Забавно, что все это были внутренние деньги для своего населения, отдельным указом запрещалась их эксплуатация за пределами России (как будто они там могли кому-то понадобится). Из всех номиналов изначально нормально была принята только медная копейка (потому что в обороте денег не хватало просто катастрофически), но ее круглосуточно продолжали чеканить 5 московских дворов, за дело принялись и фальшивомонетчики, интересно, что большая часть найденных сейчас медных копеек – подделки. Вишенкой на торте стала классическая схема (порой такое делали еще одни азиатские деспоты – китайские императоры, кончалось все большой кровью): царь приказал собирать все государственные платежи серебром, а в ответ выдавал медь. Расцвел черный рынок, где медь к серебру шла 15:1 (что интересно – стихийный курс относительно совпал с реальным предложением меди и серебра в среднем по той же Европе). В 1662 г. народ достало, Москва, Новгород и Псков взорвались Медным бунтом (иронично что за 14 лет до этого случился Соляной бунт, а через 3 года – крестьянская война Степана Разина, вот тебе и Тишайший!). Как и в случае с Соляным бунтом Алексей Михайлович (которого восстание застало без охраны в Коломенском, толпа вытащила его во двор, таскала за бороду и требовала ответа – почему такой бардак в деньгах, царя от страшной смерти спасло только врожденное почтение русского народа к власти, напугали, но не убили) ловко соскочил, сославшись на злых бояр, о делах которых он не ведал и, тем самым, выиграл время до подхода армии, которая перебила бунтовщиков. Помимо вырезанных при подавлении бунта погибло множество народу после, когда разъяренный и униженный царь велел арестовывать, жесточайше пытать, вешать и ссылать тысячами всех, кто мог иметь отношение к его началу. Однако, помимо гнева он таки изрядно перепугался и вскоре монетные дворы были закрыты, а медная чеканка полностью прекратилась. Монет, крупнее алтына, в медных подлинниках не обнаружено, возможно, их выпуски не состоялись. Интересно, что существуют ранние новоделы медных рублей, изготовленные по просьбе высокопоставленных коллекционеров из Романовых уже в XIX в. на монетном дворе штемпелями, стилизованными под медь Алексея Михайловича. Отдельно интересно, что существуют и древние подделки этих новоделов, которые сейчас продаются с описанием «подделка антикварная» и стоят неплохо.
То, что не получилось у Алексея Михайловича, с блеском исполнил его сын Петр I, учтя ошибки отца и таки втащив упирающуюся Россию в денежную современность. Петр был еще более дерзкий, но даже более хитрый и во многом более тонкий и ему удалось то, что 50 лет назад вызвало бунт – полноценный ввод в оборот медной монеты (отчасти в этом помогло то, что в 1704 г. наконец-то, впервые за 800 лет на территории России нашли серебро и открыли первый рудник, так что серебряный голод немного отступил и народ стал помягче и терпимее к экспериментам). Петр начал прогревать народ к реформе неспеша и издалека. В 1700 г. были аккуратно введены медные мелкие номиналы, исключительно доли копейки, сама копейка оставалась строго серебряной! Так появились медные деньга (½ копейки ), полушка (½ деньги) и полуполушка (½ полушки). Указ подчёркивал, что эмиссия направлена только для облегчения мелкой розничной торговли, никаких медных рублей, никаких налогов в серебре, боже упаси. В следующем, 1701 г., открыли новый Кадашевский монетный двор на котором стали выпускать серебряные монеты номиналом в 50 (полтина), 25 (полуполтинник), 10 (гривенник) и 5 (десять денег) копеек. Наконец, когда народ обвыкся, только в 1704 г. появилась медная копейка и тяжелый серебряный рубль, который поначалу вычеканивали из талеров. В 1718 г. пробу серебра во всех монетах порезали с привычной 900+ до 729 и только тогда же отменили пресловутую серебряную чешуйку – копейку, причем не больно, а красиво, как будто бы выведя ее из обращения вместе с медной, отменили весь номинал. И только с 1724 г была введена новая, чисто медная копейка уже европейского вида, похожая на британский пенни. Народ к этому моменту успокоился и воспринял переход совершенно индифферентно. В итоге все номиналы, меньшие 10 коп. стали навсегда медными, а выше до рубля – серебряными и никаких бунтов, тишина и благодать. Еще одной малозаметной частью реформы Петра стал ввод уже не строго донативных, но оборотных золотых рублей, точнее, червонцев. Их чеканили на том же новом Кадашевском дворе сначала без номинала по классической дукатной стопе 3,4 - 3,5 г (с 1707 по 1729 г). и использовали как торговую монету. Номиналы по весу были 1, 2, 3 дуката. Внутри России их оборота не было, но иногда они появлялись на рынке и стоили примерно по 1,2 рубля. Для России какое-то время Петр чеканил 2 рубля золотом весом 4,1 г, продолжалось это с 1718 по 1728 г. Правда, внутренняя проба была совсем не дукатная, скверная 781 (и тут народ обманули, дукаты Петра имели каноническую 969, иначе бы никто в Европе на них и не посмотрел).
В общем и целом, до реформы Витте, а затем и до большевиков, денежная революция Петра I была самым значимым событием в истории российской денежной системы, которая кровь из носу назревала и таки была успешно осуществлена. Забавно, что за почти сто лет до Французской революции, первой, уничтожившей каролингскую систему 1:20:240 в Европе и перешедшей на современную 1:100 аналогичный процесс в России проделал Петр, но, как мы теперь понимаем, это было обусловлено традицией торгового Новгорода еще XV в. Петр подарил миру многие нумизматические ценности высшего класса, такие, как первый золотой червонец 1701 г., ранний рубль 1704 г., гривенник с точками 1726 г., копейка-плитка того же года (стоят они, кстати, в разы дороже банальных золотых дукатов, плиток сохранилось всего около 10), но запомним мы его, прежде всего, как выдающегося и тонкого реформатора денежной системы. Принципиально в ней до Витте ничего не поменялось, так что просто перечислим наиболее примечательные денежки следующих императоров.
Одна из самых редких и ценных монет – полтинник Екатерины I 1726 г., легендарный 1 рубль 1730 г. «Анна с цепью» в честь начала правления, сохранилось 3 шт., ее же пробные 2 копейки с профилем 1740 г. (известно 6 штук), полумифический рубль Ивана VI 1741 г., копейки Елизаветы для Ливонии и Эстляндии 1757 г., 6 грошей ее же для Пруссии 1759 г., 4 копейки с барабаном 1762 г. Петра III (да и вообще его выпуски все редкие, особенно рубль), легендарные таврические копейки 1787 г. Екатерины II, ее же безумный Сестрорецкий килограммовый медный рубль 1771 г., не имеющий аналогов в истории и похожие медные пластины, интересная сибирская монета 1780-х, почти все монеты Павла I, особенно ефимок 1798 г. и великий пробный портретный рубль 1796 г. (самая дорогая монета России, ориентировочно около $3-4 млн), пробный рубль Александра I 1801 г. только что заказавшем исполнить своего отца и севшем на трон, на нем он очень невыразительный и унылый, в тираж не пошла, его же тоже пробный портретный рубль 1806 г. (30 шт. для подарков), его же пробный «Портрет в военном мундире» 1807 г., легендарный Константиновский рубль 1825 г, пробный полуполтинник 1827 г., рубль «Бородино» 1839 г. с колонной и мелочь для Финляндии, вся варшавская серия Николая I, его же платиновые 3, 6, 12 рублей и серебряная полтина 1841 г., пробный рубль Александра III 1886 г. Все золото до XIX в. особенно крупнокалиберное: дукаты Петра II и Анны Иоанновны, 5 рублей золотом Елизаветы, Петра III, Екатерины II и Павла и мощнейшие 10 рублей золотом (не говоря уже о 20 золотых рублей Елизаветы в 33,15 г весом 1755 г г, известны 2 шт.). Раритетом является и вроде бы банальный 1 рубль 1861 г. Все эти монеты появлялись и исчезали своим чередом, не нарушая привычного порядка вещей и тут на сцену ворвались ассигнации! О них определенно нужно сказать отдельно.
Русский путь к бумажным деньгам отличался от общеевропейского в двух аспектах. Во-первых, Россия никогда, кроме смутных времен, не знала частной эмиссии, любые формы денег было дозволено выпускать исключительно государству, а не разнообразным коммерческим банкам. Частники могли легально эмитировать свою валюту только при двух условиях: она предназначалась для оборота за пределами России и для подданных другого государства: так появились марки Российско-Американской компании для торговли с эскимосами и разнообразные маньчжурские выпуски для торговли с Китаем. Жесткая государственная монополия привела ко второму отличию: в России с властью особо не забалуешь, так что люди брали в качестве денег все, что она дает, даже если фактически обеспечения никакого и не было. Несмотря на то, что на рублях почти всегда указывалась сумма металла, на который его можно обменять, на практике они почти всегда были фиатными: обмен дозволялся только немногим, на сложных условиях, не непрерывно и не везде. Так повелось еще с самых первых бумажек: ассигнационного рубля, введенного в 1769 г., спустя всего-то 40 лет после блистательной реформы Петра I.
Как мы уже говорили, драгоценных металлов в России всегда было крайне мало. На золотой монометаллизм накопили вообще только к 1895 г., серебра чуть побольше, но тоже не Потоси, (отсюда и разнообразные монетные извращения: то попытки отлить килограммовый медный рубль, то введение для монет платины), в результате ассигнации стали жизненной необходимостью очень и очень быстро, их ввели практически одновременно с Европой (иначе даже налоги взыскать было крайне проблематично: для сбора в 500 рублей приходилось отряжать целую экспедицию, что бы увезти горы медяков). Очевидно, что призванные решить колоссальную проблему дефицита в обороте металла, ассигнации обменивались на металл с огромным скрипом и нежеланием, несмотря на то, что формально они были обеспечены - учрежденный Екатериной II специальный Ассигнационный банк имел право эмиссии только на сумму фактически имевшихся в запасе монет (дивным отличием от Европы было и то, что русские ассигнации обеспечивались не драгметаллами, которых не было, а медью, теоретически на 1 млн. рублей). Сразу же был запрещен вывоз ассигнаций за границу, так новорожденный бумажный рубль тут же стал неконвертируемым (еще одно отличие от Европы).
В итоге в стране параллельно существовали серебряный рубль в виде монеты, равный 100 серебряным копейкам и бумажный рубль, равный 100 медным копейкам - тоже уникальная русская инновация. Фиатным de facto он был потому, что обратить его в серебро было нельзя, а в медь возможно, но только в теории, т.к. эту услугу стабильно предоставляли лишь две конторы Ассигнационного банка: в Москве и Санкт-Петербурге. В прочих городах конторы попытались было открыть, но уже через пару лет закрыли снова, а к 1810 г. размен вообще запретили везде. Интересно и то, что до 1812 г. налоговые платежи в казну, кроме таможенных, можно было производить ассигнациями по курсу 1:1, но с 1812 г. власти догадались, что народ можно грабить более эффективно и ввели правило «…взыскивать ассигнациями по 2 руб. за рубль… Сборы с корчем, с мельниц, с казённых земель и оброчных статей, основанные на контрактах, взимать ассигнациями, полагая по 3 руб. за рубль». Уже к 1815 г. было наштамповано ассигнаций на 825,8 млн. руб. при монетах в обороте золотом на 9,8 млн, серебром на 21 млн. и медью на 12,5 млн. (при том что еще в 1786 г. правительство выпустило указ, что эмиссия твердо ограничена 100 млн.). В итоге курс просел с и так ничтожных 1 р. 26 коп серебром за 5 бумажных до 1 р. серебром за 5 бумажных (базовый курс 1:1 продержался только первые 17 лет, далее стремительно улетев в бездну). Россия окончательно повторила подвиг монгольской империи Юань.
Ассигнации, несмотря на ранний строжайший запрет, успели попутешествовать вплоть до Парижа, потому что солдатам в 1812 г. тоже надо было чем-то платить (и, очевидно, не золотом). Правительство попыталось установить их курс к коалиционному талеру примерно на уровне 4:1, но прусские и польские купцы отказывались их брать и требовали монеты. В течении 8 месяцев из выпущенных на рынки Европы 70 млн. бумажками 20 млн. сплавили обратно в Россию. Внутри страны инфляция тоже была не детской: с момента выпуска первых ассигнаций всего за 20 лет пуд хлеба подорожал с 86 коп. серебром до 7 рублей. Проблемой были и подделки, сначала изготавливаемые внутри страны, а затем, поступавшие и из-за границы (хотя доля импортных подделок была не такая уж огромная, по современным оценкам около 1%, несмотря на популярные байки о том как бяка Наполеон обрушил твердые царские деньги). Ассигнации дважды меняли дизайн: после первого выпуска 1769 г. последовал новый 1785 г., уже цветной (забавно, что традиция «красные 10, синие 5» продержалась на русских бонах с того момента и до конца XX в.), затем более защищенный от подделок образец 1818 г.
Он продержался до крупной реформы 1839—1843 гг., когда в обращение ввели новые бумажки: кредитные билеты и стали менять ассигнации на них по курсу 35:10. Теоретическое обеспечение серебром изначально было 1:1 с монетой – и там и там гарантировались 18 грамм. Был введен биметаллизм, кредитные билеты менялись на драгметаллы, хотя и не вполне: касса Экспедиции государственных кредитных билетов в Петербурге была обязана осуществлять размен без ограничения, в Москве — до 3 тыс. руб. в одни руки, а в уездных казначействах — до 100 руб. Почти мгновенно обмен вообще был запрещен, на золото – уже в 1854 г., на серебро – в 1858 г. и банкноты снова стали фиатными. В связи с этим интересно, что купюру в 1 рубль в народе почти сто лет называли как угодно: желтенький, кредитка, билетик, но не, собственно, рубль, т.к. рубль в понимании таки должен был быть серебряным. До 1917 г. царское правительство успело выпустить 7 разных дизайнов кредитных билетов, восьмой был запланирован, но вышел уже при Временном правительстве. Менялись дизайны в среднем раз в 7-10 лет, только с 1898 г. наконец-то, на них появилась надпись «Государственный банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы (1 руб.=1/15 империала, содержит 17,424 долей чистого золота)». Интересно, что в 1866 г. Россия стала первой европейской страной, где в обороте появился очень редкий номинал 3.
Естественно, обмен на золото отменили с началом ПМВ, спустя всего 19 лет. Таким образом, за всю историю российских банкнот золотом они были обеспечены только 30 лет из 256. В 1917 г. временное правительство выпустило экстренную эмиссию 5, 250 и 1000 рублей на переделанных клише Монгольского национального банка, подготовленных для выпуска год назад, но отмененных. Из-за этого на банкнотах появилась долгое время вызывавшая изумление свастика. В том же году вышли печально известные керенки: марки в 20 и 40 рублей, отпечатанные миллионными тиражами без какого-либо контроля и почти всеми, кому было не лень. В 1918 г. на новых клише, подготовленных еще Временным правительством взамен экстренного выпуска монголок и керенок, уже Народным банком РСФСР были выпущены пятаковки (официально - расчётный знак РСФСР) номиналом до 10 тыс. рублей (что забавно - на 5 и 10 тыс. рублей свастика таки осталась). Они очень быстро обесценились (хотя и пережили редизайн 1921 г., номиналы выросли до 100 тыс.) и в 1922 г. были заменены новой итерацией макулатуры: совзнаками (официально - государственные денежные знаки РСФСР). Помимо банкнот от 1 до 10 тыс. рублей в серию входили марки от 1 до 50 коп. и удивительная штука: бумажка с оттиском монетного штампа в 50 коп. (были так же 5, 10 и 20 коп. но в серию не пошли).
Совзнаки включали и приравненные к ним государственные обязательства от 5 тыс. до 10 млн. рублей (ничем, впрочем, не обязательные). Коробок спичек стоил 2 тыс. совзнаков. Естественно с 1917 по начало 1920-х в стране циркулировало невообразимое количество частных знаков, токенов и всевозможных форм денег, о которых написаны целые тома. В их число входила такая экзотика, как деньги на винных этикетках, шелковые банкноты и (уникальный случай!) банкноты, обеспеченные опиумом. К 1920 г. в стране обращалось от 3000 до 20000 разновидностей купюр – точного числа не знают и сейчас. Во время Гражданской войны деньги использовали и как средство агитации, например, Деникин организовал при своем штабе Осведомительное агентство (ОСВАГ), занимавшееся пропагандой, в том числе, надпечатками на большевистских деньгах: «Обманули комиссары — кучу денег надавали, а теперь на эти знаки ты не купишь и собаки», «Деньги для дураков», «Эти деньги — то же, что фальшивые. Они не признаны ни в России, ни за границей. Комиссары-коммунисты еще раз нагло обманывают васъ. Долой Советскую власть и ее фальшивые деньги», «Что вам дали большевики? Ничего! Что взяли большевики? Все!», «Посмотри на этот кукиш! Ну-ка, что на них ты купишь?». Пропаганде немного мешало то, что комиссары на месте расстреливали всех, у кого были обнаружены купюры с такими надпечатками, так что сейчас они являются редкостью музейного уровня.
В 1922 г. для хоть какой-то стабилизации бардака Ленин решил выпустить линию банкнот 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев, обеспеченных золотом (в теории) по курсу 1 десятирублевая царская золотая монета (собственно, червонец) к 11400 совзнаков. Реформа была подготовлена серьезно, над ней работал, в частности, выпускник Сорбонны и соратник Ленина, первый нарком финансов СССР Григорий Сокольников. О твердости новой валюты должен был говорить даже ее внешний вид (над дизайном тоже работали лучшие граверы и художники). Червонцы напоминали английские фунты стерлингов - самую сильную тогда мировую валюту. Как и билеты Банка Англии, советские червонцы были односторонними, с затемненным полем, в котором был проставлен номинал, с водяными знаками — ромбами. На лицевой стороне красовалась надпись: «Банковый билет подлежит размену на ЗОЛОТО. Начало размена устанавливается особым правительственным актом». Этот акт так никогда и не издали. Однако, пропаганда привела к тому, что червонцы в народе котировали и даже с удовольствием несли в банк золотые царские десятки, поменять на бумажки, червонцы послужили одним из двигателей НЭПа и не были упразднены даже после его сворачивания.
Настоящее золотое обеспечение предусматривалось лишь для заграничных бирж, где червонец очень скоро стал котироваться. А с 1923 г. на Петроградском монетном дворе начали выпускать золотые монеты-червонцы, которые по своим параметрам повторяли царские 10 рублей - легендарный «Сеятель» иконического дизайна медальера Антона Васютинского (автор скульптуры-прототипа - великий Иван Шадр), создателя еще николаевского рубля 1913 г, а при Советах ордена Ленина и значка ГТО. «Сеятеля» никто из простых смертных никогда даже не видел, не то что не держал в руках - все они предназначались для торговли с Западом. В 1925 году западные страны, недовольные отказом Советской России платить по царским долгам, организовали золотую блокаду СССР и отказались принимать платежи «Сеятелями». Был найден простой выход - оригинальными штемпелями быстро и тайно отчеканили 2 млн. николаевских десяток и выбросили на рынок их.
Параллельно с червонцем были выпущены в 1924 г. и новые младшие номиналы: 1, 3, 5 рублей (и марки от 1 до 50 коп.), они регулярно перевыпускались, червонцы тоже испытывали редизайн, последние версии (1, 3, 5, 10 червонцев) вышли перед войной в 1937 г. На золото их так никто никогда и не разрешил менять. Совзнаки всех мастей менялись на рубли по курсу 1 млн. к 1. В 1947 г. от червонцев избавились, создав классическую советскую линейку 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100 руб. в процессе немного пограбив народ. Реформа была проведена в форме деноминации и конфискации: новые банкноты относились к старым по номиналу 1:10, а цены упали всего на 10—15% и то не все (некоторые даже повысили). Вклады тоже пропали, по номиналу их меняли только до 3000 р. обмен наличных денег проводился в течение одной недели (в районах Крайнего Севера — в течение двух недель), кто не успел, тот опоздал. Естественно, номенклатуры эти проблемы не коснулись, Берия, например, спокойно поменял свои 40 тыс. руб. 1:1.
На самом деле пример СССР не был исключительным (хотя и одним из наиболее жестоких) - конфискационные реформы и чистка военных эмиссий производилась массово с 1946 по 1950 гг. почти по всей континентальной Европе, особенно сильна она была в регионах, максимально пострадавших от войны. В Венгрии пэнге был заменен на форинт по нереальному, непредставимому курсу 1 к 400 октиллионов (нет-нет, это не опечатка, это 10 в 27 степени!), вкладчики (кроме элиты) потеряли все деньги, в Германии тоже прошли чистки, как и в Австрии, Италии. Франции и Нидерландах. Все накопления сгорели. В Польше и Чехословакии реформы прошли чуть позже, в 1950 и 1953 г. но тоже были жесткими, у поляков курс составил от 5:1 до 50:1, у чехов 100:3.
Вообще совокупная инфляция в СССР была очень серьезной, хоть и скрытой от глаз населения. За 68 лет с 1922 по 1990 г. рубль обесценился в 5х10^12 раз, для сравнения – немецкая марка периода гиперинфляции всего в 1х10^12 раз, греческая драхма 0.05х10^12 раз, бразильский крузейро в 0.01х10^12 раз. Югославский динар в 1990-е обесценился всего в 0.13х10^12 раз. Советскую совокупную инфляцию превзошли только три страны – Китай (15х10^18), Зимбабве (1х10^25) и невероятная Венгрия (5х10^33). Это мы еще не учитываем дефолт 1998 г. и Павловскую реформу, если добавить и их то получится что за век русская валюта вошла в топ-4 самых обесценившихся в мире за всю историю человечества, на четвертом почетном месте после пенго, юаня и зимбабвийского доллара, причем уже 5-е место будет отставать в инфляции на 5-6 порядков! Для сравнения доллар за это же время обесценился в 25 раз, фунт стерлингов – примерно в 75 раз, французский франк обесценился с 1900 по 1999 г примерно в 3,5х10^5, итальянская лира в 2х10^6 раз, турецкая лира в 10^8 раз. Чудовищно обесценивались и испанская песета и аргентинское песо – тоже одни из самых провалившихся валют мира. Отметим, кстати, что общепризнанная ранее безумная инфляция при Юань составила по современным оценкам … не более 6% за все время правления монголов. Вообще в России было довольно много интересных и экзотических выпусков бон, кожаные деньги для эскимосов Аляски, частные банкноты КВЖД – но обо все этом подробно не позволяет рассказать формат статьи.
А что же все это время творилось с монетами? Там все было едва ли не интереснее. Следующий великий шаг сделал Витте, наконец-то введя в России по примеру США, Британии и Германии золотой стандарт. XIX в. вообще стал переломным в организации денежного обращения стран мира. Годы с 1500-х по 1800-е были эпохой тотального доминирования серебра: его суммарно было извлечено сотни тысяч тонн, срыты целые горы Боливии и Перу, мировая экономика получила укол адреналина и словно сорвалась с цепи. Были профинансированы колониальные экспедиции. Промышленная революция и многочисленные, длящиеся десятилетиями, кровавые разборки в Европе: Восьмидесятилетняя и Тридцатилетняя войны, война Аугсбургской лиги, войны за Испанское и Австрийское наследство, возвышение Пруссии и т.п. К 1800 г. серебро было совершенно стандартным ходовым монетным металлом, в наполеоновскую эру, например, медь во Франции вообще не чеканилась, нужды не было. Однако, не везде и не у всех было с ним хорошо – Британия, например, традиционно от отсутствия серебра тяжко страдала (потому что не имела никогда в истории прямых способов его извлечения в таких же библейских масштабах, как сидящие на рудных горах Габсбурги, а торговать надо было). Дефицит серебра унаследовала от нее и Америка, но и там и там проблема решилась довольно скоро – внезапно открытыми чудовищными запасами золота в Калифорнии и ЮАР. При этом объемы мировой торговли уже давно к тому моменту достигли таких величин, что весь металл мира не мог бы с этим справится и в ходу были самые разные банкноты (в Европе по традиции всегда выпускаемые частными банками). Для приличия паритет между банкнотами и металлом поддерживался, они свободно конвертировались, если речь не шла о совсем уж диких суммах, но их никто и не бросался менять. Для упорядочивания денежного обращения Европы Франция, Бельгия, Люксембург, Швейцария и Италия объединили свои монетные системы в прото-евро: Латинский валютный союз и ввели биметаллизм. Англия же, наоборот, ввела золотой монометаллизм сразу после Наполеоновских войн.
В России был наоборот, серебряный монометаллизм, в периодически подновляемых Монетных уставах одно было неизменно: «Государственная российская монетная единица есть серебряный рубль». Тем не менее, именно серебряных рублей, да и полновесных 50 и 25 коп., чеканилось с годами все меньше и меньше, при Александре III, например, на них уже металла не хватало катастрофически. Реальную денежную массу в обороте составляли бумажки, как мы уже знаем – ничем не обеспеченные и по сути фиатные. Народ брал, что ему оставалось делать. Вообще в части про кредитные билеты мы уже упоминали, что власти в России всегда предельно жестко контролировали эмиссию любых видов денег и не допускали ни частных выпусков банков, ни рабочих токенов, никаких вообще форм свободного денежного рынка и самоорганизации, на которой стоял практически весь мир сто лет – с конца Наполеоновских войн до начала ПМВ. Такой финансовой деспотией могли похвастать, разве что, японцы в те годы. Эмиссия ценных бумаг и монет всегда находилось в режиме ручного управления, причем к XIX в. власть уже укоренилась настолько, что трюки, за которые Алексея Михайловича народ вытащил за бороду из дворца, сейчас ей давались легко и просто.
Официально рубль с 1762 г. обязан был неизменно содержать 4 золотника 21 долю (17,995 г) чистого серебра по фиксированной цене 5,557 коп./г. Десятирублёвый золотой империал с 1763 г. был вспомогательной валютой, его цена формально определялась мировым соотношением стоимости золота и серебра, во Франции, скажем, оно было 1:15,5, в России – почти также, 1:15,45. Разумеется, это тоже долго не продлилось, до реформы Канкрина (1839–1843 гг.) соотношение действительно пытались ориентировать на мировое, после же оно стало административным, внутренний курс золота был задаваем казной, а не рынком. Поэтому, например, империал (который содержал 11,988 г чистого золота), в 1839 – 1869 гг. официально стоил 10 р. 30 коп.
Формально на оба металла распространялась свободная чеканка (это означает, что любой человек мог принести, скажем, золотой поднос на Монетный двор и попросить отбить ему из него пригоршню империалов, за вычетом сеньоража двор был обязан удовлетворить его просьбу, на практике, конечно, этому постоянно формально препятствовали), казна была обязана принимать золотую монету во все платежи, и в обращении допускались оба металла свободно. Однако, на практике были некоторые поправки, менявшие всю картину на 180°. Во-первых, золото было факультативной валютой, то есть принималось только при согласии на то обоих контрагентов. Во-вторых его курс внутри страны был на 3% выше номинала, по которому казна его принимала и выдавала. В-третьих, власть, как мы помним, постоянно ограничивала обмен кредитных билетов на золото и серебро, вставляя ему чудовищные палки в колеса и часто временно блокируя вообще. При этом все госпошлины или налоги собирались в серебре (а кредитными билетами – с огромным дисконтом в пользу государства). Фактически, в середине 1850-х в стране было три параллельных и никак не связанных денежных контура, переход между которыми был почти невозможен. Население имело на руках пачки фиатных бумажек и скверную биллонную мелочь и медяки и меж собой рассчитывалось «медным рублем», выраженным бумажками и монетами. Государство с них (как империя Цин) с удовольствием принимало чистое серебро и забирало его себе, при этом люди состоятельные и благородные имели меж собой контакты и сношения, разумеется, только полновесными рублями, ассигнации принимались, но не предпочитались. Высшим контуром было золото, оно использовалось только для международных платежей и расчетов очень уважаемых людей меж собой на высшем уровне, пролетарии о существовании каких-то там империалов в массе и не подозревали. Существовать и быть стабильной такая система могла, разумеется, только при ручном управлении и жесточайшем политико-экономическом контроле. Как только он начинал сыпаться (войны, революции и т.п.) – сыпалась и вся финансовая организация страны, фантики правительства мгновенно становились годны только на обои и народ переходил на альтернативные валюты.
Предысторией реформы Витте стала, разумеется, Крымская война, которая была жестоко проиграна. Помимо финансового кризиса, в который рухнула империя, стало ясно – и с самой системой что-то не то, надо бы ее менять, что бы успеть вскочить в последний вагон уже десятилетиями разгоняющейся европейской Промышленной революции. Для этого нужны капиталы, нужна рыночная, а не командно-ручная экономика, нужно все переделывать. Система, однако, умела все переделывать только одним способом, тем самым командно-ручным, получилось в итоге то, что получилось. Для начала в 1877 г. государство потребовало уплачивать таможенные пошлины только российской золотой монетой, после чего сформировалась денежная система, кое-как работавшая до великой реформы 1897 г. Эта система была уже строго бивалютной: серебро окончательно испарилось из оборота, рубль остался просто счетной единицей, тиражи серебряных монет стали чисто формальными и ничтожными. Пролетарии остались исключительно с бумажками и медью, внешняя торговля, таможни, инвестиции в промышленность – с золотом. Контуры эти аналогично никак и нигде не пересекались. Условный Путилов получал в казне кредит золотом, за золото покупал у французов оборудование, за золото продавал им продукцию, возвращал казне кредит золотом и золото клал себе в сейф. Рабочие получали бумажки, серебро в схеме предусмотрено вообще не было. Периодически правительство проводило уравнивания бумаг и золота: продавало золото банкам за кредитные билеты, крупные предприятия иногда обналичивали бумагу через банки, «меняя контур», при оплате импортных товаров бумага уходила в Госбанк, а золото — экспортёрам. Разумеется такая система была нестабильна, нагружала промышленников финансовыми рисками, экспортёры были поставлены в привилегированное положение, зато она создавала мощную инфляционную ренту казне (что власти очень радовало – в страну заходил иностранный капитал, золото в сейфы лилось рекой). Интересно, что соотношение между золотым и кредитным рублем устанавливалось в ходе биржевых торгов. В начале 1890-х гг. оно обычно находилось в пределах 65-75 золотых копеек за рублевую бумажку. Рост стоимости кредитного рубля даже до уровня 1:0,8 уже вызывал тревогу, поскольку «произошла бы полная пертурбация во всех ценах на продукты» (по воспоминаниям самого Витте).
Вернуть нормальный биметаллизм было уже нельзя даже чисто по техническим причинам. После золотого бума 1840-х в 1860-е настал и серебряный, его добыча снова резко поползла вверх (на фоне внедрения самых передовых горнорудных технологий, позволявших эффективно разрабатывать даже ранее нерентабельные шахты), серебро, столетия державшееся, как 1:15, в 1870-х провалилось до 1:18, а в 1880-х до 1:20, а к 1900 скатилось до 1:30. Латинский монетный союз прикрыл свободную конвертацию серебра уже через несколько лет после создания, de facto перейдя на золотой стандарт (на него же в конце концов пересел и Второй Рейх, введя золотую марку в 1873 г. сразу после победы над Францией). В целом ситуация России не была настолько уж уникальна (уникальна она была, пожалуй, только жесткой сверхцентрализацией: то, что в Европе и США делал сам собой рынок и бизнес – в России как-то пыталась сделать власть). Во Франции полностью фиатные банкноты вводили с 1848 по 1850 гг. и с 1870 по 1878 гг (оба раза – в условиях политических кризисов или войны), в Австрии с 1848 по 1892 г (причины те же – революция и войны), в Италии с 1866 по 1881 г. (по аналогичным причинам). В 1892 г. Италия опять не смогла удержать свободный размен банкнот на золото и снова скатилась к фиатной валюте. В США фиатные частные доллары – greenbacks, появились в преддверии Гражданской войны, ограничили их эмиссию только в 1879 г., выравняв курс к золоту. Везде в этих странах в какой-то момент существовали два параллельных бумажно-золотых контура, хотя в России выражено это было максимально жестко. Не колбасило только британцев: они со своими кризисами разобрались еще в 1815 – 1825 гг., плотно сели на золото и гнали вперед, как паровоз.
В 1885 г. монеты России попытались подогнать под Латинский союз, не по весу, а по пробе. Содержание золота было увеличено с 86,8% до 90%, содержание серебра, наоборот, упало с 91,7% до 90%, что привело монеты к стандартам континентальной Европы и позволило прямую перечеканку без проблем. Вообще с поражения в Крымской войне Россия отказалась от идеи финансовой автаркии и стала крайне активно привлекать инвесторов с Запада, причем за право вложиться конкурировали англо-французский блок (выросший потом в Антанту) и немцы, изначально имевшие в России куда более серьезные и прочные исторические связи. Интересно, что от традиционного ближайшего союзника и друга - Германии, Россия в 1891 г. повернулась к традиционным врагам - Англии и Франции, из-за того, что Союз трех императоров развалился в 1886 г., когда Александр III поругался с немцами и австрийцами по поводу доминирования на Балканах. В общем к середине 1890-х для реформы все не просто созрело, она уже ломилась в двери и колотила в них ногами, сидеть на двух стульях империя продолжать не могла. Серебро из обоймы уже выпало давно, оставалось решать, что делать: переходить на англо-германско-американский чисто золотой стандарт или на итальянский, фактически, чисто бумажный. Тут на сцене появляется наш герой – Сергей Витте, человек и паровоз, своеобразный анти-Мефистофель русской политики. Тот, как известно, всегда стремился к злу, но вечно совершал благо, у Витте вышло практически наоборот. Его начинания были огромны и прожектерски-величественны в теории, на практике же все выходило как-то криво. Так получилось с развитием железных дорог, так получилось с Транссибом и концессиями на КВЖД, с попытками развивать Желтороссию и войти плотно в Манчжурию (из-за чего, внезапно для Витте, думая пощупать мягких китайцев, вместо того нарвались на японский шип, торчащий там, и пришли к 1905 г.). Так же получилось и с реформой.
Как мы помним, из-за опасений в перекосе цен при сведении воедино двух контуров было логично не задрать стоимость бумажек до уровня золота, массово вычерпав большую их часть из оборота, а наоборот, уронить стоимость золотой монеты до уровня ассигнаций, а уже после этого ввести свободный размен и полноценный золотой стандарт. Задумка была в целом неплохая и верная, подкачала реализация. Интересно, кстати, что на полноценный золотой стандарт (причем золото по стопе Латинского союза) куда раньше России самостоятельно перешло Великое княжество Финляндское, обладавшее почти полной автономией. Еще в 1878 г. там начался свободный размен банкнот на золотые монеты 10 и 20 марок. В России реформа готовилась долго и мощно, еще при Бунге и Вышнеградском, фактически, с 1881 г., Витте только дошлифовал детали и нажал на спуск. Власти с 1884 г. копили золото в специальном фонде, с лета 1890 г. курс бумажек жестко удерживался им как 3:2. Летом 1893 г. мировое падение цен на серебро довело уже до того, что стоимость металла в «полноценных» серебряных монетах (1 рубль, 50 и 25 копеек) упала ниже их номинала. Неожиданно серебряная монета перестала вымываться из обращения по закону Грешема, более того, от ее чеканки государству попер доход! Против реформы Витте тут же посыпались возражения, надо было действовать резко, опираясь на влияние на молодого нового царя Николая II. Витте изначально даже хотел ввести новую валюту – рус, были отчеканены по 5 золотых пробников 5, 10 и 15 русов 1895 г., но из опасения, что народ не примет новинки от идеи оказались. На самом деле переход все равно был плавным, не было никакой конкретной даты и полного указа, делалось все шагами.
К 1895 г. правительство разрешило заключать сделки и производить расчёт на золотую монету, принимать золотую монету на текущие счета, начало принимать налоги в золотой монете, в следящем году началось принудительное насыщение ей оборота. Младшие номиналы 1, 3, 5 рублей бумажками изымались, вместо 15 и 7,5 рублей давали 10 и 5 империалов. В том же году Санкт-Петербургский монетный двор начали готовить к массовой чеканке золотых монет нового образца и к переводу чеканки всего серебра и меди в Лондон на частный Бирмингемский двор (медь) и в Париж и Брюссель (серебро). Поэтому копейки Николая II имеют крайне характерный, отлично знакомый собирателям Британии, особенно колоний, дизайн: это фирменные заготовки Бирмингемского двора, типовые от Белиза до Гонконга. Наконец в 1897 г. был выпущен указ «О чеканке и выпуске в обращение золотой монеты». Империалы оценивались в нем в 15 р., полуимпериалы в 7,5 р. Следующим указом билеты должны обеспечиваться запасами золота на 50%, а при превышении лимита выпуска в 600 миллионов рублей каждый новый бумажный рубль должен был обеспечиваться золотом не менее чем на 100% и только с 1898 г. надписи на всех кредитных билетах изменились: теперь на них стало говориться, что билеты размениваются на золотую монету без ограничения суммы. Только в 1898 г. реформа формально закончилась указом «Об основаниях обращения серебряной монеты», где серебряный рубль, наконец-то, был переопределен через золото. Отныне рублем стала считаться 1/15 часть монеты империал = 17,424 долей чистого золота. Новый Монетный устав вышел в 1899 г. и на рубеже веков денежная система Российской империи стала золотомонетной.
Долго такая красота не продлилась: на 1 января 1898 г. бумажные деньги были обеспечены золотом на 94,3%, в 1900 г. уже на 65,6%, а к 1904 г. на 45,8%, а потом случилась Русско-японская, провальная еще более, чем Крымская и еще более унизительно. В Крымской Россию победил союз великих держав, а тут – какие-то жалкие японцы. Страна рухнула в революцию и до ПМВ так окончательно и не стабилизировалась, как и ее денежная система. К 1915 г. из оборота исчезли все золотые, к 1916 г. и серебро тоже, стали выпускаться эрзац-деньги, такие как марки. Историю керенок и совзнаков мы уже рассмотрели выше. Отметим, что помимо империалов Николай II отметился несколькими редкими монетами, вызывающими зуд у коллекционеров. Это коронационный рубль 1896 г. и вообще все 6 памятных рублей, отчеканенных при нем (такие как в память открытия монумента Александру III 1912 г., Славный год тоже 1912 г. и мифический Гангут 1914 г., изначально отчеканено 317 шт., но по слухам оригинальными штемпелями в 1927 г. было отбито еще порядка 30 тыс., неотличимых от оригинала), легендарная 37,5 руб./100 франков, толком непонятно для чего сделанная в 1902 г. (тираж 235 шт., скорее всего, использовалась поиграть в казино в Монако), 5 рублей 1907 г. (рядовая монета, но в этом году чеканили всего 109 шт. из которых 100 замуровали в фундамент Храма Святой благоверной княгини Ольги, 25 рублей 1908 г. к сорокалетнему юбилею Николая II (тираж 175 шт. для подарков гостям), пробник 1911 г. 5, 10, 20, 25 коп. из медно-никелевого сплава, крайне редкий, в 1916 г. была отчеканена еще одна партия 25 коп. в 225 штук, причем чисто для подарков высокопоставленным нумизматам. 200 раздарил сам император, а 25 прихватил себе в коллекцию Великий Князь Георгий Михайлович (ну побаловал себя человек, что поделать, не все же печалится о идущей войне). В той же серии были отчеканены пробные 1, 3, 5 коп., тоже дико редкие. Просто очень дороги и нечасты ¼ и ½ коп. времен ПМВ.
Теперь остался последний вопрос – а что было с монетами при большевиках? Там тоже все было интересно. Россия пережила еще 6 крупных денежных реформ: ленинскую 1922—1924 гг., сталинскую 1947 г., хрущевскую 1961 г., павловскую 1991 г., реформу «Хотели как лучше, а получилось как всегда» 1993 г. и деноминацию 1998 г. На каждом этапе народ был ограблен властью еще разок.
С концом военного коммунизма и разгоном НЭПа потребность в нормальных деньгах встала так остро, что игнорировать ее было невозможно. В итоге, как мы уже описывали, фактически появилось две валюты, только на сей раз обе – бумажные. Бумажные червонцы формально были равны 10 царским золотым (или легендарному «Сеятелю», которого никто в России в глаза не видел, весь он шел строго на экспорт и был запрещен к размену и обороту). В 1924 г. были напечатаны бумажки 1, 2, 3, 5, 50 коп. 1, 3, 5 «рублей золотом» и 3 червонца, меняемые (только в одну сторону, народ – монеты, власть – бумажки) на 30 золотых рублей. В 1925 г. добавились 3 и 5 рублей и 5 червонцев. С 1921 по 1922 были отчеканены также первые и последние монеты РСФСР: серебряные 10, 15, 20, 50, 1 рубль. Мелочь чеканились из 500 серебра, 50 коп. и 1 рубль из 900 серебра. Тиражи были средними, примерно по 900 тыс. для мелочи, 1,4 млн полтинников и около 2 млн. рублей. В 1925 дизайн изменили, появились медные ½, 1, 2, 3, 5 копеек и серебряные 10, 15, 20, полтинник и рубль. Ходили они недолго, уже в 1926 г. полкопейки убрали, а 1, 2, 3,5 меди заменили на бронзу, уменьшив вес троекратно, что забавно – он строго стал соответствовать номиналу: 1 копейка = 1 грамм. Большие медные монеты были изъяты, оказались для пролетариев слишком роскошными, серебро изъяли в 1932 г. заменив на три сталинских мельхиоровых монеты 10, 15, 20 коп. Мельхиоровые монеты, наоборот, полностью совпадали по размеру и весу с серебряными, собственно, народ даже не заметил, как ловко драгоценный металл был заменен на недрагоценный. С 1935 г. произошла еще одна замена, уже идеологическая, со всех монет исчез лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». С такими монетами народ жил до 1961 г., замена бумажек 1947 г. их не коснулась. Интересно, что хрущевские монеты формально оставались законным платёжным средством до конца 1998 г., а до 31 декабря 2002 г. их можно было обменять в управлениях Банка России в количествах, кратных 1 новой копейке (то есть 10 старым рублям). Не были изъяты и находились до самого конца в обращении вместе с монетами образца 1961 года и совпадающие с ними по размеру монеты достоинством 1, 2, 3, 5 коп. 1935 г. Хрущев снова ввел 50 коп. и 1 рубль. Планировали ввести и ½ коп. но сочли излишним. Интересно, что Хрущеву очень понравились американские торговые автоматы, он очень хотел такую практику в СССР, они были выпущены и даже жетоны для них, но в итоге так и не попали в широкий оборот и постепенно сломались. Жетоны к ним сейчас редкие и дорогие. Интересны и токены Шпицбергена 1946 г. Анархическая нумизматика же при революции была не очень распространена (чеканить сложно, проще печатать), но известны раритеты – арзамасский рубль,
В 1991 году Госбанк СССР выпустил монеты нового образца номиналом 10 и 50 копеек и 1, 5 и 10 руб., их застали, наверное, многие читатели. В банкнотах еще хрущевской серии, претерпевших косметические изменения, в 1991 г. добавились недолго существовавшие 200, 500 и 1000 рублей, отражавшие новые экономические реалии. В 1992 г. последовало еще одно косметическое изменение, добавились номиналы 5000 и 10.000 рублей уже российских, а не советских, потом добавились 50.000, а уже в 1993 г. все они были упразднены и заменены. Павловская реформа с той самой косметической сменой денег вкупе с реформой Геращенко 1993 г. окончательно похоронили доверие к рублю со стороны как населения, так и бывших союзных республик, уничтожили рублевую зону СССР и привели к чудовищному обнищанию большей части населения, печально запомнившись, как одни из самых грабительских в истории. Впрочем, справедливости ради, экономика СССР в 1991 г. и России в 1993 г. находилась даже не в стагнации, а далеко за гранью краха и напоминала таковую Веймарской Германии в период гиперинфляции. Собственно, альтернативой реформам она и была, но, что смешно, предотвратить ее все равно не удалось и уже через год в 1995 появилась новая серия банкнот, начинающаяся с тысячи и до 500 тыс. Еще через 2 года Россия объявила дефолт по своим обязательствам и экономика рухнула еще разок, хотя, казалось бы, куда еще. С банкнот пришлось срезать три нуля, номиналы стали начинаться от 5 рублей (которые, впрочем, очень быстро стали никому не нужны). Уже в 2001 г. снова вернулись тысячные купюры, с 2005 г. появились 5000 р., с 2017 г. 2000 р. Юбилейные монеты тоже потолстели: от рубля к 10 руб., потом к 25 р., а в 2025 г. появилась 50 р.
