Сегодня и вчера

Как появление первого живого организма среди неорганической природы, как затем появление первого разумного существа над царством бессловесных было чудом, так и появление всецело духовного и потому неподлежащего смерти человека — первенца от мертвых — было чудом. Если чудесами были предварительные победы жизни над смертью, то чудом должно признать и победу окончательную. Но то, что представляется как чудо, понимается нами как совершенно естественное, необходимое и разумное событие. Истина Христова Воскресения есть истина всецелая, полная — не только истина веры, но также и истина разума. Если бы Христос не воскрес, если бы Каиафа оказался правым, а Ирод и Пилат — мудрыми, мир оказался бы бессмыслицею, царством зла, обмана и смерти. Дело шло не о прекращении чьей-то жизни, а о том, прекратится ли истинная жизнь, жизнь совершенного праведника. Если такая жизнь не могла одолеть врага, то какая же оставалась надежда в будущем? Если бы Христос не воскрес, то кто же мог бы воскреснуть? Христос воскрес!

Пути исповедимые «Но что такое были пути! Пожалование путем было честью, повышением но службе: кравчий с путем считался честью выше кравчего без пути, выше и другого должностного лица, равного по должности простому кравчему. … Управители дворцовых путей и другие дворцовые сановники за свою службу в виде награды получали во владение дворцовые села, волости и даже, может быть, города на правах наместников и волостелей. Эти административные пожалования, или кормления, носили название путей. К ловчему пути принадлежали государевы бобровики и псари, к сокольничему - сокольники и другие служители государевой птичьей охоты; в конюшем вместе с лошадьми и конюхами ведались и государевы луга, рассеянные по разным уездам государства...»

Финансовые обстоятельства Крымской войны «…В 1853 году, когда наступила крымская война, потребовавшая неисчислимые жертвы со стороны России, финансовые замешательства дошли до крайней степени… Плохо вооруженная, плохо обмундированная, скверно продовольствуемая и малочисленная для ведения войны армия; опустошенная государственная казна, отсутствие источников для новых доходов и колоссальные издержки для военных потребностей; расстроенное народное хозяйство, почти полное прекращение промышленности, крайняя стеснительность торговли и видимо истощенная страна… Согласно царствовавшему в то время принципу тайны и безгласности в государственных делах, в росписи показывались лишь обыкновенные только расходы, а о дефиците и сверхсметных расходах не упоминалось…»

«…Магнит, как вы все знаете, имеет великое свойство, без которого нельзя плавать по морям, окружающим землю, и без которого невозможно узнать ни стороны, ни пределы света. Стальной гроб Магомета, персидского пророка давно висит на воздухе посредством магнита в Дербенте в ропате». Он приказал слугам принести цепочку булавок и, притрагиваясь к ним магнитом, подвесил их одну на другую. Вот прекрасный коралл и прекрасная бирюза, которые вы видите, возьмите их в руку, их природный цвет ярок; а теперь положите их на мою руку. Я отравлен болезнью, вы видите, они показывают свое свойство изменением цвета из чистого в тусклый, они предсказывают мою смерть. Принесите мой царский жезл, сделанный из рога единорога, с великолепными алмазами, рубинами, сапфирами, изумрудами и другими драгоценными камнями, большой стоимости; жезл этот стоил мне 70 тысяч марок, когда я купил его у Давида Говера, доставшего его у богачей Аугсбурга. Найдите мне несколько пауков». Он приказал своему лекарю Иоанну Лоффу обвести на столе круг; пуская в этот круг пауков, он видел, как некоторые из них убегали, другие подыхали.

Тщетно водил Милорадович наши полки в атаку… Генерал Уваров с тремя конными полками кинулся навстречу французским кирасирам, но был опрокинут и отступил за Раусницкий ручей. В то же время Ланн обошел позицию Багратиона с левого фланга, целою дивизией Кафарелли и выбил 6-й Егерский полк из деревень Круг и Голубиц. Теперь, потеряв связь с прочими войсками, Багратион стал отступать; обороняясь на каждом шагу, останавливаясь на трех последовательных позициях, он ушел наконец к Раусницу; Ланн следовал за ним но пятам… Читать дальше...

Сюда пришли письма от князя Долгорукого, командующего царскими войсками на Украине, в которых он сообщает, что настиг и разбил четырехтысячный отряд мятежников... Азовский губернатор, Толстой, действовал еще успешнее: он разбил другой отряд, состоявший под командой самого Булавина, который, видя, что дела его в отчаянном положении и что казаки сами готовы схватить и выдать его после стольких неудач, решился предупредить ожидавшую его казнь, и убил себя выстрелом из пистолета. Вслед за этим мятежники разошлись по домам. Булавину отрубили голову и ее привезут сюда, тело же его отправлено в Азов, где все его родственники содержатся в цепях... В самом непродолжительном времени ожидают другого гонца с подробностями. Так спокойствие водворено в том крае, и пятнадцатью тысячами освободившегося регулярного войска Его Величество может располагать для других задач…

Бывают и нелепые и вредные обычаи, но ведь бывали и бывают безобразные нравственные правила… В историческом развитии закону предшествует другая, менее совершенная, форма права — обычное право. Хотя оно имеет много черт общих с законодательством — именно является совокупностью правил поведения, соблюдение которых безусловно необходимо для общества, и потому обладает организованной принудительностью (например применяется в судах); но с другой стороны по своему характеру оно значительно приближается к морали, так как применение его основывается преимущественно на внутреннем сознании необходимости, вырабатывающемся медленно и постепенно в недрах народа, а не на точных предписаниях государственной власти, и санкционируется во многих случаях. при слабости этой власти на ранних ступенях культуры, главным образом тем же неорганизованным принуждением со стороны общества, как и требования морали — отличаясь от последней лишь большей степенью интенсивности общественной реакции против нарушителя. Читать дальше...

Генерал Павлов, со своей стороны, выступив с места ночлега в половине третьего часа по полуночи, привел головные войска вверенного ему отряда к инкерманскому мосту, как назначено было в диспозиции, в 5 часов утра, но не мог тотчас идти далее, потому что моряки, строившие мост, под командою лейтенанта Тверитинова, хотя и работали дружно, однако же не успели возобновить моста прежде семи часов, когда уже рассветало. По переходе через речку, войска генерала Павлова следовали по трем направлениям: Охотский, Якутский и Селенгинский полки, со всею артиллерией отряда, вправо, по Саперной дороге; Бородинский полк, в центре, по Воловьей балке, а Тарутинский, влево, по старой, почтовой бахчисарайской дороге и по правому (южному) берегу Каменоломного оврага. Между тем егеря 10-й дивизии уже успели опрокинуть передовые английские полки, бригад Пеннефазера и Вуллера, а 1-й и 3-ий батальоны Екатеринбургского полка, перейдя верховья Килен-балки, кинулись на бригаду Кодрингтона, ударили на батарею, захватили 4 орудия и заклепали их; но, будучи встречены превосходными силами, были отброшены в Килен-балку. Тогда же егерские полки 10-й дивизии, расстроенные огнем английских стрелков, были принуждены остановиться. В несколько минут выбыли из строя несколько начальников наших войск...

Фёдор Кузьмич Сологуб: Каким ты будешь, Новый год? Что нам несёшь ты? радость? горе? Идёшь, и тьма в суровом взоре, Но что за тьмою? пламень? лёд? Но как в грядущем ни темно И как ни мглисты все дороги, Мне на таинственном пороге Одно предвестие дано: Лишь только сердце бьётся верно, А все земные бури — дым, Всё будет так, как мы хотим, Лишь стоит захотеть безмерно.

С вами должны быть всегда смерть и победа! Полученная мною в последнем сражения рана побуждает меня расстаться с вами, храбрые гренадеры. Я истинно гордился начальствовать вами; за отличную честь поставлял себе, находясь по среди вас, делить с вами и труды и опасности в самое блистательное для России время. Жребий войны лишает меня теперь сего счастия, но по участию, которое в вас приемлю, я буду всегда к вам близок. Раненый начальник ваш с восхищением будешь узнавать о каждом мужественном подвиге вашем. Помните, что удар ваш должен сломить всякую силу, и что с вами должны быть всегда смерть и победа! Читать дальше...

В 1765 г. <…> торговля оживляется; монополии уничтожены; доверие к казне дошло даже до того, что купцы доверяли свои деньги государственным конторам в одном месте империи, чтобы получить их в другом, в срок, ими указанный. Ценность серебряной и медной монеты установлена точно раз навсегда. «Роспись» установлена; военное ведомство также приведено в порядок; морское ведомство поднято; духовенство получает свои оклады по назначению; бунтовщики усмирены, работают и платят; правосудие более не продается; законы уважаются и исполняются; все судебные места вернулись к своим обязанностям; частные лица платят следуемое, не разоряясь. Из новых учреждений существует Воспитательный дом; школа академии художеств, присоединенная к этой Академии, уже существовавшей; училище благородных девиц и другое для дочерей разночинцев; инвалидный дом и пенсии для всех тех, кто уже не в состоянии служить и кто не имеет средств к жизни

Князь Андрей Курбский Константину Острожскому: От вашей ж милости, не вем, яко случилось, дати таковыя пробовати человеку, не токмо в науках неискусному, но и грамотических чинов отнюдь неведущему, к тому еще и скверных словес исполненному, и во стыду неимеющему, главы священных писании нечисте и скверно отрыгающему: бо и сам от уст его слышах словеса Павла апостола развращение, буе словествующе. Або пишишь, ваша милость, аже бы их, лепшаго ради выразумения, на Польщизну приложити дал: верь ми, ваша милость, естьли бы и не мало ученых сошлося, Словенска языка кланяюще чины грамматические и прелагающе в Польскую барбарию, изложити текст в тест не возмогут, а не токмо Словенские або Гретцкие беседы, а ниже слюбымыя их Латинские. Сенс быти неяко может, но околичность слогнеи зело будет далеко. А естьли бы вашей милости не полюбилася, то бы ваша милость тот напер спалити казал, або попу якому в церковь Рускую отдал.

Во время французской Революции, когда внутреннее управление Франции принимало во всем иной вид; последовали большие перемены и в образе ведения войны. — Вместо прежних осторожных и малых армий, появились вооруженные сотни тысяч, способные переменять судьбу государств в самое короткое время, и даже одним решительным боем. — Крепости потеряли свою важность пред сими многочисленными громадами, движению их ни что не препятствовало. Время года, положение земель и рек входили лишь в расчеты их снабжения. — Лагери и обозы исчезли; магазейны нашлись везде, где было достаточное население. В битвах легкие искусные стрелки сделались глазами и завесою армий. Артиллерия по множеству орудий стала несравненно истребительнее… — Сии новые удобства войны доставили французам большие успехи; и как у них было тогда время перемен; то новый образ войны и сделался скоро для них привычным, но те с коими они воевали, употребили много времени на постижение сей системы.

Для выяснения этого момента исторических судеб Великороссии имеет существенное значение вопрос о пресловутых «куплях» Ивана Калиты. Дмитрий Донской называет в своей духовной Галич, Белоозеро и Углич — «куплями деда своего». Это свидетельство источника, весьма авторитетного вызывало у историков большое недоумение, доходившее до попыток отделаться от него простым отрицанием. Недоумение обусловлено с одной стороны тем, что Калита и его сыновья не упомянули об этих «куплях» в духовных грамотах, а, с другой, тем, что сохранились известия о князьях на Галиче и Белоозере во времена Дмитрия Донского. На разъяснении этих двух обстоятельств и сосредоточились толкования историков. Карамзин пояснял, что «сии уделы до времен Донского считались великокняжескими, а не московскими: поэтому не упоминается об них в завещаниях сыновей Калитиных». Соловьев отверг это толкование, считая невозможным, чтобы Калита «прикупал» к великому княжению, которое «вовсе не принадлежало в собственность его роду»

Для помещения кадет императрица назначила в С.-Петербурге на Преображенском (ныне Васильевском) острове большой каменный дом с садом и службами, принадлежавший первоначально знаменитому любимцу Петра Великого, Князю Меньшикову, по падении же его, отданный Вице-Канцлеру Графу Остерману. Кадеты жили по шести и семи человек в одной комнате, и имели позволение, держать при себе, сверх казенной прислуги своих крепостных или наемных слуг. Одежду их составляли: темно-зеленый суконный кафтан с красным подбоем и золотым по борту позументом, лосиного цвета суконный камзол и такое же нижнее платье. Гренадеры носили шапки, Мушкетеры шляпы. Упражнявшиеся в верховой езде надевали во время оной, сверх кафтанов, суконные лосиного цвета супервесты (наподобие кирас) с черными суконными же орлами