Сегодня и вчера

На другой день Магистрат уведомил Фельдмаршала о невозможности выполнить сие требование, ибо Короля не было уже в Данциге. Фельдмаршал, разгневанный потерею лучшей награды трудов своих, приказал немедленно возобновишь бомбардирование, прекращенное с того времени, как город изъявил расположение покориться. Однако ж 19-го начались опять переговоры, а 26-го заключена была капитуляция. Город признал Короля Августа и обязался отправить депутацию к Российской Императрице, дабы испросить торжественно прощения в том, что осмелился противиться Ее оружию... Город обязался заплатить контрибуцию в 2 миллиона талеров и 30 000 червонных, из коих один миллион в вознаграждение за издержки осады, другой в наказание за выпущение Короля Станислава, а 30 000 червонных за то, что в продолжение осады звонили в колокола, противно обыкновению принятому в осажденных крепостях.

В дни великой государственной разрухи, в дни братоубийственной гражданской войны, когда рушилось сознание необходимости сохранять прежде всего порядок, хотя бы и при самых незначительных свободах, всероссийский церковный собор вынес решение о восстановлении патриаршества и избрал патриарха. Этим, чрезвычайной важности, актом собор напомнил и подчеркнул безрелигиозному государству вечную истину, что без принципа власти, без осуществления не только ее обязанностей, но и прав, не может прожить страна нормальной жизнью и одной минуты. Власть, и ограниченная до максимума, все же есть власть, обязанная стоять на высоте своего служения благу всей страны, а не классовым группам. Отступление от этого положения и привело русское государство к анархии, в которой гибнет все духовное и материальное достояние России, нажитое потом и кровью того же самого народа в течение целых веков...

Я не смею просить об улучшении их жизни на судах, зная что не пища, не пространное житье, ведет человека к истинным достоинствам, и слишком верю, что нужда есть добрая подруга службы. Строгий, можно ска¬зать, монастырский надзор за поступками кадет, который сохраняется в Полуэкипаже, делается по определенному масштабу. И сии то меры, как я полагаю, долженствующие сохраняться в каждом заведении, воспитывающем юношество, не должны ли показаться возвратившемуся в Полуэкипаж после продолжительная отсутствия, слишком строгими и даже ненужными, и мысль сия, вкоренившаяся в два или три года, при некоторой свободе произвольных действий его жизни, не может ли быть дурным следствием и для будущей его службы,— и, что опаснее еще, для его юных товарищей, остававшихся в Корпусе, с жадностью слушающих повествования о продолжительном походе, напоминающем ему счастливую свободу по его неправильному понятию об оной, что состав¬ляет самый гибельный вред нравственности молодого человека.

Незачем рассуждать о пользе истории, которую всякий может видеть и ощущать. Однако ж, поскольку некоторые имеют обыкновение о вещах внятно и подробно рассматривать и рассуждать, многократно, от повреждения их смысла, полезное вредным, а вредное полезным поставляя, а потому в поступках и делах погрешая, то мне подобные рассуждения о бесполезности истории не без прискорбия слыхать случалось, и потому я рассудил, что полезно о том кратко изъяснить. Вначале рассудим, что история не иное есть, как воспоминовение бывших деяний и приключений, добрых и злых, потому все то, что мы пред давним или недавним временем чрез слышание, видение или ощущение прознали и вспоминаем, есть самая настоящая история, которая нас или от своих собственных, или от других людей дел учит о добре прилежать, а зла остерегаться… Русских историй под разными названиями разных времен и обстоятельств имеем число немалое и об известных мне кратко здесь, без пространного о них толкования, объявлю, ибо читающий оные по любопытству может достаточно рассмотреть и по достоинству каждую почитать

О пользе введения в Российской Армии кирасир как рода кавалерии В начале царствования Императрицы Анны Иоанновны, в 1730 году, учреждена была воинская комиссия из Фельдмаршалов и генералов. Комиссии этой предписано: «держать накрепко учреждения об армии Петра Великаго; все происшедшие в ней безпорядки и помешательства исправить, и такия основательные учреждения учинить, чтобы армия всегда содержалась в добром состоянии и сколько возможно без излишней народной тягости и напрасных избытков». Сверх того Государственная Военная Коллегия, докладом от 14-го июля 1731 года представила о пользе введения в Российской Армии кирасир как рода кавалерии, который, по ее мнению, мог бы служить с большею пользою в войнах против Турок, нежели драгуны, составлявшие до того времени единственную регулярную кавалерию у нас. Согласно этому докладу, предположено было учредить 10 кирасирских полков и начать устройство их на Украине; однако вскоре это было отменено, и на первый раз последовало преобразование в кирасиры только трех драгунских полков; Выборгского (в 1731 году), Невского и Ярославского (в 1732 году). Читать дальше...

Пошехонский уезд служит как бы оселком для изощрения насмешек. О пошехонцах, кроме изустных рассказов, сочиняли и сочиняют разные книжки — отчасти и небезосновательно, потому что Пошехонье очень мало восприимчиво к вносимой цивилизации, сравнительно с прочими уездами Ярославской губернии. Немудрено: глушь непроходимая, дороги отвратительные, люди живут исключительно своим умом. В городе нет даже библиотеки. Книг почти никто не выписывает. О восприимчивости ума и взгляде на вещи у пошехонцев существует и ходит по городу следующее предание. Старинный собор имел небольшую колокольню с небольшими колоколами. Один из богомольных купцов поехал в Москву и на дороге захотел возблагодарить Бога за щедроты Его в виде хороших барышей, заказал в Москве большой колокол (кажется, в 350 пуд.). Колокол отлили и по адресу доставили в Пошехонье; собрались жители, стали подымать, но... амбразуры колокольни оказались так малы сравнительно с колоколом, что он не помещался и наполовину. Купец не потерялся. «Наплевать, говорить, ломай колокольню, новую выстроим». На том и порешили строить новую — и выстроили.

Новые памятники правительственной мудрости явились при императоре Николае I-м в издании двух блистательных опытов, освещающих небо церковного законодательства, из коих первый имеет заглавие: Книга правил Св. Апостол, Св. соборов вселенских и поместных и Св. Отец, в лист, 455 страниц, на Греческом и Славяно-Российском языках, напечатанная в Санктпетербургской Синодальной типографии 1839 г., а второй, названный Уставом духовных консисторий в 8, вышел из той же типографии 1841 г. и содержит 368 узаконений па 134 страницах, 34 Формы и оглавление Устава на 56 страницах… Историю церковного нрава всех времен и всех народов в обширнейшем виде, как важное доказательство, единственного ныне по всей земли православия Греко-Российской церкви, мы представим ученому миру при первых благоприятных обстоятельствах.

Огонь был так силен, что над нами стоял как бы сплошной слой картечь и пуль. Мы были близки к речке и высотам за нею поднимающимся, и эта близость была причиною, что вся эта лава неслась чрез наши головы и поражала задние линии. 5-я дивизия была первый раз в огне, батальоны остановились. Мы видели, что несколько человек задней шеренги одного из батальонов первой линии бросились назад. Веймарн подскакал к батальону, сказал несколько ободрительных слов солдатам, которые сейчас же стали в шеренгу. Веймарн, объехав батальон, поехал вперед. Дым был страшный; от вставшего солнца мост чрез речку и ближние предметы казались подернутыми заревом. Петр Владимирович проехал цепь и канавку (которая до сих пор существует) чтоб рассмотреть местность и найти к речке спуск; тут пуля ударила его в голову, и он упал с лошади. Я соскочил со своей и поднял его; в это время меня ударило в бок, как бы железным ломом с размаха. Я также упал; но я тут же вскочил и, увидев раненого солдата, просил его помочь мне понести Петра Владимировича. Сначала я не отдавал себе отчета, был ли он еще в живых; пуля ударила в самый верх головы; я рассмотрел рану и увидел, что мозг вытекает, и что Веймарн убит.

Царевич Алексей: «Я ослабел духом от преследования и потому, что меня хотели запоить до смерти» ...Хочу к цесарю, цесарь не оставит меня и моих детей, не выдаст меня отцу, потому что отец окружен злыми людьми и сам очень жесток, не ценит человеческой крови, думает, что, как бог, имеет право жизни и смерти; он уже много пролил невинной крови, часто сам налагал руку на несчастных обвиненных, он чрезвычайно гневлив и мстителен, не щадит никого, и если цесарь выдаст меня отцу, то это все равно что сам меня казнит; да если бы и отец меня пощадил, то мачеха и Меншиков не успокоятся до тех пор, пока не замучат до смерти или не отравят... Уникальное собрание документов по делу Царевича Алексея Петровича из Тайного Государственного архива в Вене, опубликованное Н.Г.Устряловым

Афанасий Афанасьевич Фет 1842 Ночь тиха. По тверди зыбкой Звезды южные дрожат. Очи Матери с улыбкой В ясли тихие глядят. Ни ушей, ни взоров лишних, Вот пропели петухи, И за ангелами в вышних Славят Бога пастухи...

И при его же великого государя нашего царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии скипетродержании и за умножение грех наших, Богу попущающу, а врагу действующу, начало злу сему бысть от коруны Полские и великого княжества Литовского, от Жигимонта короля и от панов рад; понеже в лето 7110-го убежа изо обители архангела Михаила, еже ся нарицает Чюдов, диякон чорной Григорей Отрепьев, а в мире сего богоотступника и проклятого еретика звали Юшком, сына боярского Галиченина Богданов сын Отрепьева, и в Киеве и в пределех его и там во иноцех дияконствующу, и в чернокнижество обратися, и ангелской образ сверже и обруга, и по действу диаволю отступи зело от Бога, и рукописание врагом дав на ся, аще станетца царского венца действом, и хто чюж благодати Божия будет на веки. И мечтами бесовскими нача сказыватися достохвалного и великого государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии сыном царевичем Дмитреем

Во время царей, исключая иноземных наемных телохранителей, стрельцов и царских конных других, одетых и вооруженных более или менее однообразно, в одежде и вооружении прочих войск не было никакого однообразия. Простые воины носили большею частью тегиляи, толстые стеганые кафтаны, железные шапки, копья, сулицы и рогатины; а беднейшие из них являлись на службу только с саадаком и саблей или даже с одной саблей. Низшие военачальники, дворяне и дети боярские носили панцырь, кольчугу и бахтерец, шеломы, колпаки, шишаки и мисюрки, редко колонтарь, юшман, куяк и шапки турскую и медную. Воеводы же и знатнейшие люди и сановники носили полный доспех, именно: двойной панцырь или зерцало с панцырем, наручи, рукавицы, наколенки, поножи или бутурлуки, ерихонки, те и другия богато изукрашенные золотом, серебром и даже драгоценными каменьями. Вообще в это время всякий, кто только мог, носил на себе несколько родов оружия и вооружений, из азиатской роскоши более, нежели из действительной пользы, обременяя себя ими, и весьма часто случалось, что тяжелые вооружения и оружия перевозились, как и прежде за войском на повозках или по рекам на судах. Конные стрельцы (стремянные) были вооружены длинными самопалами и саадаками.

«Негерои» под Плевной и другие впечатления с театра Балканской войны Шаховской, Лев Владимирович. С театра войны 1877-78. Два похода за Балканы. М., 1878 «… Знаешь Мосюкина? Что он? Месяца нет, как под Плевну поехал; и товара-то у него было почти что ничего, чай, сахар, водка, и все тут! А позавчера жене 600 рублей послал, да 500 рублей золотыми у себя в сундуке отложил; пару волов купил еще; по три рубля штука. Какие волищи! У нас в Одессе 100 рублей этакий вол стоит!»

Его Светлость Наместник Царства Князь Иван Федорович Варшавский Граф Паскевич Эриванский повелел Герольдии и Обер-Прокурору Общего Собрания Варшавских Департаментов Правительствующего Сената приступить к составлению Гербовника дворян, утвержденных в сем достоинстве. Размещение гербов в Первом Отделении, по малочисленности дворян к нему принадлежащих, не требовало особенной системы. Во втором же и третьем Отделениях принят алфавитный порядок гербов, какой соблюдаем был во всех прежних Гербовниках Польских, ибо геральдика Польская имеет ту особенность, отличающую ее от прочих, что в ней каждый герб носит свое название и употребляется иногда множеством разных фамилий, доказательством чего служит и сей Гербовник, в котором 135 описанных гербов относятся к 389 Фамилиям.

Князь Вишневецкий вместе с этим исповедником сам пришел к больному и стал его расспрашивать. Тот молчал. Вишневецкий отыскал под постелью свиток, прочитал и узнал из него, что перед ним находился сын Московского царя Ивана Васильевича Грозного, Димитрий, которого считали убитым в Угличе, в царствование Федора Ивановича. Голова закружилась у пана; приятно стала щекотать его самолюбие мысль, что в его доме между его слугами пришел искать убежища несчастный изгнанный царевич, законный наследник великого соседнего царства. Вид больного внушал доверие: Димитрий, по-видимому, не хотел открывать себя; он открылся только потому, что уже не надеялся жить. Вишневецкий приложил попечение о его выздоровлении. Димитрий поднялся на ноги очень скоро. Тогда князь Адам одел его в богатое платье, приставил к нему слуг, дал ему парадную карету с шестью отличными лошадями, начал с ним обращаться с уважением…