Дворы Вишневецких отличались многолюдством, и паны не были разборчивы в приеме слуг, даже сами не знали, кто у них служит: приходили к ним и уходили от них бродяги всяких стран; стоило только попросить маршалка записать себя в реестре. Князь Адам Вишневецкий, владелец огромных имений в южной Руси, был пан молодых лет, гуляка, любил пиры задавать и показывать панские причуды, — был готов на всякое своевольное удалое предприятие — украинский пан! Молодой московский человек, каким пришелец себя выдавал, был лет двадцати, худощав, небольшого роста, с русыми волосами, лицо у него было кругловатое, некрасивое, смуглое, большой расплюснутый нос, под носом бородавка, голубые глаза отдавались какою-то задумчивости; голос его был приятен; говорил он складно с воодушевлением. Поживши недолго в ряду других слуг, он заболел или сказался больным, лег в постель и попросил к себе русского священника, а по другим известиям — русского игумена. Его исповедали. Он сказал духовнику: «если я умру от этой болезни, похороните меня с честью, как погребают царских детей». Священник изумился и спросил: «Что значит это?» — Я не открою тебе теперь, — отвечал слуга, — пока я жив, не говори об этом никому; так Богу угодно; но смерти моей возьми у меня из-под постели бумагу, прочитаешь — узнаешь после моей смерти, кто я таков; но и тогда знай сам, а другим не рассказывай. Священник, вместо того, чтоб исполнить так, как говорил больной, сделал, как, быть может, втайне хотелось больному: он побежал к Вишневецкому и рассказал все. Князь Вишневецкий вместе с этим исповедником сам пришел к больному и стал его расспрашивать. Тот молчал. Вишневецкий отыскал под постелью свиток, прочитал и узнал из него, что перед ним находился сын Московского царя Ивана Васильевича Грозного, Димитрий, которого считали убитым в Угличе, в царствование Федора Ивановича. Голова закружилась у пана; приятно стала щекотать его самолюбие мысль, что в его доме между его слугами пришел искать убежища несчастный изгнанный царевич, законный наследник великого соседнего царства. Вид больного внушал доверие: Димитрий, по-видимому, не хотел открывать себя; он открылся только потому, что уже не надеялся жить. Вишневецкий приложил попечение о его выздоровлении. Димитрий поднялся на ноги очень скоро. Тогда князь Адам одел его в богатое платье, приставил к нему слуг, дал ему парадную карету с шестью отличными лошадями, начал с ним обращаться с уважением, и повез его к брату своему воеводе Константину Вишневецкому. Между тем дали знать об этом королю…
