Сегодня и вчера

Произошло расширение символического значения калины: оно распространилось как на разные проявления девичьей жизни, так и вообще на женщину. Но участь женщины была далеко не завидная, и калина стала связываться иногда и с печальными сторонами женской жизни; этому, конечно, способствовало свойство ее плодов—горечь, которую народ неоднократно отмечает в песнях. Горе, горькая доля, «горькая» девушка, в смысле несчастная, и горькая калина, и так уже обозначавшая женщину, должны были вступить в народном сознании в прочную связь. А тут еще рядом сладость малины; каждый знает, что калина любить ютиться в сырых зарослях по берегам рек и ключей, где во множестве растет и малина (Rubus Idaeus), имеющая с ней много общего в окраске плодов и цвета. Но сладость ягод малины не допустила ее сделаться печальным образом, подобно калине

Что касается до смерти исторических обществ, то естественной их смерти история не знает, а знает лишь ряд убийств одних национальностей другими Фантастично допущение передачи национальной идеи от одного поколения другому как сознанной традиции. Никто никогда ни для какой исторической национальности не указал даже тени сознанной традиции какой-либо идеи, подтвердив свое указание чем-либо похожим на научный факт. Поколения данной национальности, как мы видели в начале этого письма, передают друг другу лишь одно весьма не идеальное стремление. Его требования общи всем национальностям и никакой идеи в себе не заключают. Это не что иное, как естественная борьба за существование. Эти требования руководили зверей, руководили людей в их столкновениях со зверями, руководили первобытных людей в их столкновениях между собою и руководят теперь национальности в их столкновениях. Прогрессивного в этих требованиях нет ничего. Читать дальше...

Она еще в крови после убийства моих свиней Княгиня Екатерина Романовна Дашкова. // Русская Старина. Том IX.: СПб. 1874 3-его ноября 1788 г., в софийском нижнем земском суде происходило следственное дело о зарублении минувшего октября 28 числа на даче ее сиятельства, двора ее императорского величества статс-дамы, Академии наук директора, Императорской Академии Наук президента и кавалера княгини Е.Р. Дашковой, принадлежащих его высокопревосходительству, ее императорского величества обер-шенку,сенатору, действительному камергеру и кавалеру А.А. Нарышкину голландских борова и свиньи

Я к вам обращаюсь, великие учители и расположители постов и праздников... М.В. Ломоносов. Трактат «О сохранении и размножении российского народа» (Сочинение написано в форме письма к И.И. Шувалову) не позже октября 1761 г. Там разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки, там лежат без памяти отягченные объядением и пьянством, там валяются обнаженные и блудом утомленные недавние строгие постники. О истинное христианское пощение и празднество! Не на таких ли бог негодует у пророка: «Праздников ваших ненавидит душа моя и кадило ваше мерзость есть предо мною!». Между тем бедный желудок, привыкнув чрез долгов время к пищам малопитательным, вдруг принужден принимать тучные и сильные брашна в сжавшиеся и ослабевшие проходы и, не имея требуемого довольства жизненных соков, несваренные ядения по жилам посылает, они спираются, пресекается течение крови, и душа в отворенные тогда райские двери из тесноты тела прямо улетает.

Было 9 часов вечера, когда генерал-адъютант Лорис-Меликов покинул визинкевские возвышенности и, окруженный небольшою свитою, направился к Чифт-тепеси. Приближаясь к нему, мы встретили солдат разных частей, толпившихся у небольшого родника рядом с турецкими солдатами, одинаково утомленными после продолжительного боя и спешившими вместе с нашими, без всякой вражды к ним, утолить жажду. У восточного подножья Чифт-тепеси горел костер. Вокруг него сидели генерал Рооп, полковник фон Петерс и турецкие генералы Омер и Гасан-Киазим. Как только командующий корпусом подъехал к костру, все привстали. Омер-паша обратился к генерал-адъютанту Лорис-Меликову с следующей речью на французском языке: «Нас с утра покинул наш главнокомандующий, и мы исполнили все, чтобы удерживать позицию за собою; но теперь, когда окружены со всех сторон и не желаем подвергать солдат напрасной гибели, чтоб сохранить их для государства, сдаемся военно-пленными войскам Его Величества Императора Всероссийского, только просим сохранить за офицерами оружие».

История роста славянской идеи и славянских интересов в России очень любопытна и поучительна... П. А. Плетнев, высокие заслуги которого в истории нашего литературного развития, в подготовке и заботливому сердечном руководительстве многих поколений русских литературных и ученых тружеников еще далеко не оценены в полной мере, сам но себе никогда не занимался славянством, не увлекался идеей «славянского братства» и был далек от славянофильства... Но как человек умный и чуткий, не узкий и не сухой теоретик, как человек широкого кругозора, горячей души и необыкновенно отзывчивый, притом русский от головы до пяток, всецело преданный благу и интересам своего отечества, П. А. Плетнев не мог не отзываться сочувственно на заметные уже в эпоху 20-х и 30-х гг. проявления у нас в обществе и и науке национального русско-славянского самосознания, не мог не признать значения и важности интереса к славянскому миру, и сам в своей сфере, в пределах своей роли и влияния, готов был служить удовлетворению и поощрению этих зарождавшихся новых влечений и интересов. Читать дальше...

Сумма, похищенная во святой Лавре, у меня, святотатца. В среду третьей недели Великого Поста совершил я сей великий злодейский подвиг; раскаяние, однако ж, чуть не решило меня отдаться вам в руки, если бы не препятствовали тому следующие причины: Будучи тронут священнодействиями и поучениями на святой Четыредесятнице, я решился исполнить долг Христианства и принести покаяние в своих согрешениях; но мысль чрез сознание не подвергнуть бы себя строгости законов, до сего меня колебала; наконец несчастие и жалкая участь совершенно невинных, каких-то монахов, найденных в каком-то подозрении, принудили меня, во святой Великий Четверток сделать сознание. Киево-Печерской Лавры Иеромонах-схимник был мною избран разрешителем тяготившего сердце мое греховного узла. И едва только начал я ему сознаваться в некоторых моих важных делах, как вдруг его восклицания, странные вопросы и вздохи принудили меня сделать оборот, и я остался не признавательным в похищении суммы во святой Лавре.

Сырную неделю не учились и ружье забыли, многие за то биты Генерал Автоном Mиxайлович писал Государю в Воронеж 5-го марта 1700 г.: «брат Феодор Алексеевич спрашивает 20 капитанов, 20 поручиков, 20 прапорщиков; у нас начальные люди еще не научились свой чин знать; можно послать разве небольшое число солдат учить повседневно, потому что сырную неделю не учились и ружье забыли, многие за то биты. Прапорщиков Преображенскаго полку Аф. Хмелевского, да Ив. Пухарта позволь от полку отставить для того, что они дела своего не знают, гуляки великие и в строю многожды были тростью биты. Посылаю статьи о чинах пехотного строю, что кому довлеет знать. Изволь посмотреть и, где не так, исправить». И еще от 25-го марта: «начальных людей не повелишь ли набирать из царедворцев и из заморских, а я истинно то делать рад; лучше их учить, нежели тех, которые присланы из иноземного приказа; трудов к ним много положено, а иные ныне за мушкет не умеют приняться». От 16-го апреля: «начальные люди, которые ко мне присланы из иноземного приказа для учения, по многим числам ученья не приняли, и апреля 15-го я выкинул из них человек с 150, а в остатке в учении столько-же... » Читать дальше...

В свободное время группа кадетов Сумского корпуса смастерила летательный аппарат. Он взлетел. Но отсутствие навыков управления у пилота привело к тому, что аэроплан зацепился крылом за дерево и упал на землю. Кадет, пилотировавший его, сломал руку. После этого случая начальник корпуса генерал-майор Андрей Саранчов строго-настрого запретил кадетам заниматься полетами и вообще подходить к аппарату. Вспоминают, что разбитый аэроплан до 1918 г. лежал в подсобном помещении… Придумали мы как-то прятаться от уроков в шкапах, расположенных вдоль задней стены класса. И вот, наш Сагатовский берет книжку для чтения, кладет в шкап думку и шинель, чтобы мягче было лежать, и лезет в шкап, чтобы пролежать там урок геометрии…

Никогда еще стойкость этого монарха не испытывала столь жестоких ударов, как в этот день. В несколько часов с высоты несомненной победы он низринулся в пропасть полного поражения. Он пробовал все для удержания от бегства пехоты; но ни приказания, ни просьбы короля, к тому же этого короля, имеющие обыкновенно такую силу, ничего не могли тут сделать. Говорят, что в этом отчаянном положении он громко призывал к себе смерть. Живое воображение представило ему в первые минуты ужасные последствия поражения, и с того же поля битвы, откуда он несколько часов тому назад выслал гонцов с известием о победе, теперь были отправлены в Берлин приказания о принятии мер к защите и спасению бегством. Ему казалось, что неприятель уже в его резиденции, опустошает ее, и он не в силах противиться ему. Войска его до того рассеялись, что на другой день после битвы едва можно было собрать в строю 5000 человек; все завоеванные орудия были вновь утеряны вместе с большей частью прусских.

Прежний гроссмейстер их Новиков, с двумя или тремя близкими друзьями, вел скромную жизнь в деревне под Москвою… Между остальными главными членами секты отличаются: Лопухин, человек самый безнравственный, пьяница, преданный разврату и противоестественным порокам, имеющий 60 000 р. дохода и разоряющей целые семейства, которым не платит, занимая у них деньги; кропатель мистических книг, подающий одною рукою милостыню бедняку и отгоняющий другою своих злосчастных заимодавцев; Кутузов, бывший полицейским шпионом в царствование Павла, человек глупый, низкий, обладающий всеми дурными свойствами грубого простонародья, великий Мартинист, поучающий юношество, к несчастью, попечитель Московского университета. Кроме вышепоименованных, секта имела еще, и доселе имеет, в среде своей множество людей хитрого ума, о которых публика не знает, которые встречаются во всех сословиях и заняты единственно распространением своих начал. Они скрывают свои замыслы под покровом религии, любви к ближнему и смирения. Они отлично пьют и едят, преданы роскоши и сладострастию, а между тем постоянно разглагольствуют о целомудрии, воздержании и молитвах. Через это приобретают они легковерных последователей и деньги…

Желание оглянуться на судьбу других государств Славянских, обнять ее взором и сравнить в общих чертах с судьбою России Нам, и в особенности другим Славянам, нельзя не призадуматься: отчего существование всех прочих Славянских государств было так кратковременно, что ни одно из них не дожило до тысячелетия, и оно для них представляется каким то роковым, недосягаемым пределом? Отчего все они менее чем в десять веков совершили полный круг бытия своего, от темного заложения государственного порядка каким-нибудь Самом или Пястом, до совершенного разрушения, до Белогорской битвы и Косцюшкова «finis Роlоniæ»? И отчего же в Русской земле этого рокового цикла, в который вместилась вся жизнь других Славянских государств, от колыбели до могилы, — тысячелетия едва достало на внешний рост и сложение государственного организма, и на грани второго тысячелетия ей предстоит еще только в будущем — фазис внутреннего самосознания, внутренней самодеятельности? Читать дальше...

27-го июня вечером затих наш последний выстрел, ночью осада была снята Предоставив бывшему начальнику войск в Зивине операцию в алашкертской долине, мушир оставил для своих личных и непосредственных действий карсскую плоскость, имея главною целью принудить нас снять осаду крепости Карса. В случае успеха этого замысла, он рассчитывал со всеми силами своими вторгнуться в закавказский край, где эмиссары его уже успели взволновать умы мусульманского населения. Следуя по пятам за отступающим отрядом генерала Геймана, турецкий главнокомандующий 23 июня перешел па правый берег р. Карс-чая, занял позицию у Веран-кала и здесь на время приостановился. Он достиг цели: 27-го июня вечером затих наш последний выстрел, ночью осада была снята, и 28-го числа войска наши, благодаря медлительности мушира и его сидению в Веран-Кала, беспрепятственно отступили к Енгикею. Пункт этот пока был избран в виду того, что нам не были вполне известны дальнейшие планы нашего противника, а между тем из Енгикея мы имели возможность наилучшим образом следить за действиям его. Читать дальше...

Школьник, обучающейся истории, приступает к ознакомлению с этим предметом, конечно, без всякого знания таких наук, как юриспруденция, политическая экономия, философия, да и не дело учителя истории преподавать ему специальные истории народного хозяйства, частного и публичного права, метафизики и этики и т. п. Самое большее, чего можно требовать по отношению к этим научным дисциплинам специальных факультетов университета, это лишь то, чтобы ученику не были чужды некоторые основные понятия названных наук, чтобы в них не все было для него ново (как это бывает в университете с молодыми студентами естественниками, которые не выносят из гимназии никаких сведений из преподаваемых им на факультете биологических наук). Во всяком случае, однако, содержание исторического курса среднеучебных заведений стоит в наиболее тесной связи с такими специальными науками, как философия, юриспруденция и политическая экономия, так как именно эти науки имеют дело с миросозерцаниями и общественными отношениями или учреждениями.

«…Между влиянием Запада и «смутной верой в великие силы своего народа» Шумигорский Евгений Севастьянович . Император Павел I. Жизнь и царствование. СПб. 1907 «Павел Петрович подобно многим другим русским людям того времени, не сознавая ясно ни исторических задач России, ни направления предлежащего ей пути, всю жизнь провел в борьбе между осаждавшими его западно-европейскими влияниями культурного и некультурного свойства, с одной стороны, и любовью к своему народу во всем его целом и смутной верой в его великие силы — с другой.»