Мы и здесь должны избегать в преподавании всего, что по своей сложности или отвлеченности, по своему специальному характеру и техническим подробностям может превосходить понимание учащихся. Школьник, обучающейся истории, приступает к ознакомлению с этим предметом, конечно, без всякого знания таких наук, как юриспруденция, политическая экономия, философия, да и не дело учителя истории преподавать ему специальные истории народного хозяйства, частного и публичного права, метафизики и этики и т. п. Самое большее, чего можно требовать по отношению к этим научным дисциплинам специальных факультетов университета, это лишь то, чтобы ученику не были чужды некоторые основные понятия названных наук, чтобы в них не все было для него ново (как это бывает в университете с молодыми студентами естественниками, которые не выносят из гимназии никаких сведений из преподаваемых им на факультете биологических наук). Во всяком случае, однако, содержание исторического курса среднеучебных заведений стоит в наиболее тесной связи с такими специальными науками, как философия, юриспруденция и политическая экономия, так как именно эти науки имеют дело с миросозерцаниями и общественными отношениями или учреждениями. Общие понятия, с которыми имеют дело названные науки (государство, правительство, сословия, администрация, суд, законы, собственность, землевладение, промышленность, торговля, налоги, финансы и т, д. или знание, исследование, нравственность, идеал, основа всех вещей, цель жизни, счастье и т. д.) постоянно должны встречаться и в учебнике истории каждый раз, как заходит речь о фактах социальной, политической и духовной культуры. Конечно, ни от учебника истории, ни от разъяснений преподавателя нельзя требовать, чтобы они давали ученикам строго научные определения этих понятий, когда и сами-то ученые относительно таких вещей между собою еще не согласились, но оно и не нужно, лишь бы у ученика эти понятия были правильными, и лишь бы он верно понимал и употреблял соответственные термины, понимая различие между такими словами, как «политический» и «социальный» или «метафизика» и «этика». Целью преподавания истории не может быть сообщение ученикам теоретических взглядов метафизического или политико-экономического характера, а потому, разумеется, преподавание истории не может быть и поводом для рассуждений на темы, превышающие средний уровень понимания учеников. Но преподавание истории должно освоить учащихся с наиболее важными историческими формами общественного и государственного устройства, насколько это возможно без теоретической подготовки в области наук социальных, и с наиболее важными миросозерцаниями, насколько опять-таки они могут быть доступны для подростков, не проходивших никакой философской пропедевтики. В обоих случаях приходится отрешиться и от всего специального, технического. Было бы в высшей степени благодарною работою определить теоретически, какие вопросы философии, политики, юриспруденции и экономики никоим образом не могут быть доступны пониманию учеников средней школы. Легче всего это сделать по отношению к философии, так как здесь дело касается исключительно идей, которые часто совсем не поддаются краткой и вполне удобопонятной передаче, а не внешних отношений, вообще могущих быть понятно описанными в сравнительно немногих словах. Хотя факты из истории философии и должны включаться в учебник истории, но последний отнюдь не может заключать в себе систематического изложения истории философии. Самое включение названных фактов в учебник может оправдываться лишь их культурною важностью, никак не их чисто философским значением. Понять содержание и значение «Критики чистого разума» может только тот, кто получил особую философскую подготовку, и потому Кант едва только может быть назван в учебники с самою общею отметкой относительно характера его философии, дабы, по крайней мере, это имя не оставалось неизвестным ученику.
