…Здесь узнали мы также, что Его Императорским Высочеством главнокомандующим было получено донесение о высылке турками, столпившимися на Чифте, парламентера с предложением о сдаче и что главнокомандующий послал гвардии полковника фон Петерса вести переговоры. В это время прибыл гонец от полковника фон Петерса с известием, что при ведении переговоров встречаются некоторые недоразумения, устранение которых требует особого полномочия. Его Высочество главнокомандующий предложить командующему корпусом отправиться самому на место, где происходили переговоры, разъяснить возникшие недоразумения, и уполномочил его безотлагательно утвердить капитуляцию. Было 9 часов вечера, когда генерал-адъютант Лорис-Меликов покинул визинкевские возвышенности и, окруженный небольшою свитою, направился к Чифт-тепеси. Приближаясь к нему, мы встретили солдат разных частей, толпившихся у небольшого родника рядом с турецкими солдатами, одинаково утомленными после продолжительного боя и спешившими вместе с нашими, без всякой вражды к ним, утолить жажду. У восточного подножья Чифт-тепеси горел костер. Вокруг него сидели генерал Рооп, полковник фон Петерс и турецкие генералы Омер и Гасан-Киазим. Как только командующий корпусом подъехал к костру, все привстали. Омер-паша обратился к генерал-адъютанту Лорис-Меликову с следующей речью на французском языке: «Нас с утра покинул наш главнокомандующий, и мы исполнили все, чтобы удерживать позицию за собою; но теперь, когда окружены со всех сторон и не желаем подвергать солдат напрасной гибели, чтоб сохранить их для государства, сдаемся военно-пленными войскам Его Величества Императора Всероссийского, только просим сохранить за офицерами оружие». Тут же он представил Гасана-пашу, занимавшего должность начальника штаба анатолийской армии. Корпусный командир принял турецких генералов ласково и в уважение храбрости, выказанной в этот день офицерами оттоманской армии, дал согласие на сохранение за ними оружия. Другое недоразумение, возникшее при переговорах, касалось вопроса о том, следует ли считать военнопленными прислугу, находившуюся у разных лиц. Омер-паша просил о дозволении этим лицам возвратиться в свои дома, полковник фон Петерс не решался дать на это согласие, опасаясь, чтобы под видом прислуги не ушли разные иностранные выходцы, находившиеся на турецкой службе, особенно венгерские офицеры, которых, по показаниям лазутчиков, было немало в армии Мухтара. Принимая во внимание, что за глубокою темнотой ночи, турки, столпившиеся на горе, легко могут совершать побеги отдельными партиями, как это отчасти случилось на деле, или турецкие генералы, одумавшись, пожелали бы пробиться сквозь наши войска, что повело бы к новому кровопролитно,— корпусный командир изъявил согласие на просьбу Омера-паши. В час ночи капитуляция была утверждена генерал-адъютантом Лорис-Меликовым и войска наши, в ожидании рассвета, стали немедленно оцеплять гору густою цепью. Условия, на которых остатки турецкой армии сдались военнопленными, были следующие: § 1. Принимая в соображение мужество, выказанное турецкими войсками в сегодняшнем бою, офицеры всех чинов сохраняют свое оружие и все частное имущество, в том числе и лошадей. § 2. Все лица, не принадлежавшие к частям войск, переводчики и проч., также слуги и офицерские денщики по обезоружении, имеют право возвратиться восвояси. § 3. Все те, которые не упомянуты в § 2, сдаются как военнопленные и должны сдать весь военный материал, в том числе знамена, вооружение, орудия, заряды и патроны, артиллерийские и пехотные парки, госпитали и все военное имущество. § 4. Сдача всего, что поименовано и упомянуто в § 3, должна быть сделана в следующем порядке: все войска, которые сдаются как военнопленные в порядке номеров частей, кладут оружие; артиллерия сдает орудия в указанном месте; затем все эти войска в полном составе спускаются с горы в указанное место. § 5. Сдача военнопленных и военного имущества должна начаться в два часа утра 4-го октября 1877 года. § 6. К числу лиц, которые получают право возвратиться восвояси, принадлежат три врача, состоявшие при армии. Капитуляция эта, составленная на французском языке полковником фон Петерсом, была подписана генерал-лейтенантом Роопом, генерал-лейтенантом турецкой армии Омером, гвардии полковником Петерсом, утверждена командующим корпусом, генерал-адъютантом Лорис-Меликовым. Для приема турецких военнопленных был назначен причисленный к генеральному штабу майор Терентьев. К 5-ти часам утра окончилась сдача. Турки, оставив на вершине Чифт-тепеси оружие, боевую амуницию и орудия с зарядными ящиками и парками, построились у восточного подножья его по порядку номеров частей. При спуске людей с горы по обеим сторонам дороги, начиная от вершины, были поставлены батальоны лейб-Екатеринославского гренадерского полка, под прикрытием которых, военнопленные были препровождены в Визинкев, где была главная квартира. В плену оказалось 27 батальонов, 7 пашей, 252 штаб и обер-офицера и до 8 т. нижних чинов. На вершине Чифт-тепеси было сложено до 8 т. ружей и оставлено 22 орудия. Колонной генерала Лазарева отбито: 7 орудий и взято 1 т. пленных. Сверх того на поле сражения было брошено неприятелем три орудия, множество боевых припасов, палаток и разного военного имущества. Избег плена только Муса Кундухов. Он не захотел положить оружия и в сумерках, когда был послан с турецкой стороны парламентер к Его Императорскому Высочеству Главнокомандующему с изъявлением желания о сдаче, Кундухов, заменив феску другим головным убором, явился пред войсками, окружавшими Чифт-тепеси и стал распрашивать на чистом русском языке о месте пребывания Его Высочества, показывая вид, что послан к Великому Князю с донесением. Таким образом Кундухов очутился на базарджикской дороге, откуда и скрылся никем неузнанный.
