Сегодня и вчера

Протокол допроса члена «Омакайтсе» Юханеса-Освальда Рахумееля, участвовавшего в уничтожении евреев на территории Белоруссии и репрессиях против мирных граждан и военнопленных на территории Эстонии Я, старший следователь Саарского УО МГБ СССР – мл. лейтенант […], допросил в качестве свидетеля – РАХУМЕЕЛЬ Юханес-Освальд Юханович, 1916 г. р., уроженец вол. Кярла, уезда Сааремаа ЭССР, эстонец, гр-н СССР, беспартийный, образование 6 классов, занимается сельским хозяйством. Проживает на хуторе Ратра дер. Иемпа, вол. Карла, уезда Сааремаа. Свидетель РАХУМЕЕЛЬ за дачу ложных показаний по ст. 95 УК РСФСР предупреждён. Читать дальше...

Появление наших партизанов произвело в Берлине и окрестностях сей столицы неописанную суматоху: войска спешили на сборные пункты; артиллерия неслась во всю прыть из Шарлотенбурга… В продолжение боя, Берлинцы изъявляли свое участие к нашим войскам громкими восклицаниями, но были удержаны в повиновении Французам городскою полицией, которая стреляла по собиравшимся толпам и рассеивала их. По донесению Чернышева: «Если б доброе расположение жителей, покушавшихся подать нам руку помощи и заметных в исступлении самих женщин, нас приветствовавших всеми их полу предоставленными способами, не было остановлено неприязненными распоряжениями городской полиции, и в особенности господина Лекока, то могу уверить, что подвиги кавалерии в сей день не ограничились бы нанесенным неприятелю вредом».

Как изюмские казаки защитили Русь от татар и стали гусарами «Слыша мы от бусурман на Православных крестьян разорение и всякое злое полонское расхищение, указали на Калмиюсской и на Изюмской сакме и на Муравском шляху от Татарской войны поставить городы и острожки жилые и стоялые, и всякие крепости учинить и в острожках устроить, чтобы тем у Татар в Русь приход отнять, а Православных бы крестьян от войны и от разорения и от полону заступить» Читать дальше...

Установлена была следующая система обучения русскому языку. Каждому из юнкеров назначалось сделать перевод некоторой части какого-нибудь иностранного военного сочинения. При разборе этого перевода учитель наблюдал не только за тем, понят ли смысл сочинения, но также и за правильным выражением мыслей. Чрез это ученики приобретали навык правильно выражаться на родном языке по предметам специального их образования и вместе с тем привыкали к пониманию иностранных специальных сочинений, что совершенно необходимо для хорошо образованного артиллерийского офицера. Подобные переводы сверх того положено было требовать на вступительном экзамене в академию, следовательно занятия по этому предмету составляют полезную подготовку к сказанному экзамену. С изменением характера преподавания русского языка лекции этого предмета стали поручать артиллерийским офицерам, известным по своим познаниям в русском и иностранных языках, а не специальным преподавателям языков.

Вся реквизиция, деланная в земле неприятелем, им Генерал-Адъютантом Голенищевым-Кутузовым забрана, некоторые транспорты взяты для его войск, а другие остановлены, так что неприятель не имел никаких способов для своего продовольствия. Вчерашнего дня прибыл он в Червонный-Двор близ местечка Неменчина, а отряд его под командою Подполковника Теттенборна вошел сегодня в самый форштат Вильны. Неприятель оставляет сей город в превеликом беспорядке; почему полагать должно, что сего ж вечера и оный будет занят нашими войсками. Так как теперь неприятель в Вильне не останавливается, то предписал я Генерал-Адъютанту Голенищеву-Кутузову, идти вперед по Ковенской дороге и быстро его преследовать, дабы воспользоваться беспорядком, с которым он ретируется, и нанести ему всевозможный вред. Авангард же мой под командою Генерал-Майора Властова идет за ним вслед для подкрепления его; а сам я пойду через Неменчин. Второй рапортует, что на марше к Неменчину и в Неменчине взято им довольное число пленных и часть обоза.

Бывало, встретит Алпатов какого-нибудь казака в поле, остановить его и сейчас же спрашивает: «Есть у тебя ружье?». Было ружье, все сходило хорошо, разве отберет провизии для шайки. Но не случись у встреченного ружья, приказывал Алпатов казака хорошенько отодрать, а потом говорил: «Это тебе за то, что ездишь без ружья. Теперь время опасное, а казак без ружья все равно, что баба. Поедешь в станицу скажи, что тебя высек Яшка». В этой заботе о поддержании казачества крылась конечно глубокая ирония по адресу начальства, допустившего падение военных нравов, а также желание поднять дух у тех, за которых Алпатов отказался от веры и семьи, но которых так любил последний воровской атамань действительно вольных Терских казаков. К убийствам Яшка прибегал лишь в крайности, расправляясь с сопротивлявшимися и спасая свою жизнь. В плен забирал только женщин и девушек. Товар этот высоко ценился у Чеченцев: из Наурской станицы, с хутора Атарщикова он увез в плен двух родных сестер Пятирублевых, которые и были отданы в жены каким-то князьям. Впоследствии, когда кончилась война, они, говорят, приезжали в станицу, но остаться уже не захотели, а вернулись…

В университетах начались поиски преподавателей, способных читать полноценный курс истории философии, а также курсы логики и психологии. Профессор Санкт-Петербургского университета А. В. Никитенко записывает в своем дневнике 1 декабря 1860 г.: «Факультетское собрание в университете. Толки о конкурсе на кафедру философии. Некоторые прочат на нее Петра Лавровича Лаврова. Я против этого, Лавров способен не просвещать, а помрачать умы» . Такое мнение у А. В. Никитенко о Лаврове сложилось из-за того, что Лавров, хотя и «человек не без ума и дарований, но с головы до ног матерьялист», и Никитенко записывает: «Уж лучше мы года четыре пробудем без философии, пока не приготовим кого-нибудь из студентов с заграничным образованием». Так оно в Санкт-Петербургском университете и получилось…

Вслед затем, по данному сигналу, взорваны были заблаговременно подготовленные подводные мины и фугасы, а также брандер и барка. Особенно эффектна была картина взрыва подводных мин.Столб воды, вместе с землею, высоко поднимается на воздух, раздается оглушительный треск и затем весь этот фонтан снова ниспадает в реку. Несмотря на то, что мины были заложены около противоположного берега Невы, чувствовалось некоторое дрожание земли и на этой стороне реки. ИХ ВЕЛИЧЕСТВА, в сопровождении Высочайших Особ, изволили затем снова, вернуться к пристани и на паровых катерах проехать на яхту «Александрия», которая направилась вверх по Неве. В виду Петровского укрепления произведен был на левом берегу Невы еще громадный взрыв усиленного горна, заключавшего в себе до 150 пудов пороху. ИХ ВЕЛИЧЕСТВА изволили наблюдать взрыв с «Александрии», после чего отбыли к пристани под Смольным и, пересев на катер, при восторженных криках «ура» проследовал в Елагинский Дворец.

Взято из подлинного отчета Государю Императору главнокомандовавшего графа Барклая де Толли от 24 Марта 1815 года в Варшаве. Главные статьи расходов по отчету На жалованье 71 мил. ― покупку верховых лошадей 7 м. ― Обмундирование офицеров 1 ½ м. ― Покупку и перевозку комиссариатских вещей 4 ½ м. ― Госпитали 2 ½ м. ― Ремонты и за убитых лошадей 3 ½ м. ― Рационы 8 м. ― Козаков и вьючных лошадей 6 м. Передано но внутренний провиантский департамент 5 мил. На продовольствие 12 м.

Подчиненные и войска боялись Вельяминова и имели полное доверие к его способностям и опытности. У горцев мирных и немирных имя его было грозно. В аулах о нем пелись песни; он был известен под именем Кызыл-Дженерал (т.-е. рыжий генерал) или Ильменин. Деятель времен Ермолова, он не стеснялся в мерах, которые должен был принимать в некоторых случаях. Деспотические выходки его были часто возмутительны. Однажды, узнав, что конвой от Донского полка, при появлении горцев, бросил проезжающего и ускакал и что, по произведенному дознанию, в этом полку было множество злоупотреблений, он послал туда штаб-офицера и приказал арестовать полкового командира и всех офицеров, а казаков всего полка по именному списку всех высечь ногайками. Донцы конечно подняли большой шум, и Вельяминову был сделан секретный высочайший выговор.

«А Мои стрелки уже за Саном!» Противник введенный в заблуждение о наших силах, скрытых песчаными буграми и начавших обстрел на широком участке,— развернул до 6-ти батальонов с артиллерией и медленно наступал. В 16 часов подошел II-ой батальон, а за ним пу¬леметы и I-ый батальон, которые развернулись, пройдя гать, севернее д. Рыбитвы. К вечеру взаимное сближение привело к встречной атаке. Противник принял удар только на участке 1-го батальона. Наш успех к счастью мог быть довершен тем, что вблизи оказался эскадрон № 2 1З-го гусарского Нарвского полка; гусары тотчас пошли в атаку, а ген. Усов повел в атаку лично взвод конных разведчиков. Этот общий удар наших рот и случайной конницы произошел при падении темноты. Австрийские горнисты заиграли отступление, и вся их линия отхлынула. Читать дальше...

«Храбрые и победоносные войска! Наконец вы на границах Империи, каждый из вас есть спаситель Отечества. Россия приветствует вас сим именем. Стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, подъятые вами в сем быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную славу. Не было еще примера столь блистательных побед. Два месяца сряду рука ваша каждодневно карала злодеев. Путь их усеян трупами. Токмо в бегстве своем сам вождь их не искал иного, кроме личного спасения. Смерть носилась в рядах неприятельских. Тысячи падали разом и погибали. Тако всемогущий Бог изъявлял на них гнев свой и поборил своему народу. Не останавливаясь среди геройских подвигов, мы идем теперь далее. Пройдем границы и потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его. Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома наши, ругались Святынею, и вы видели как десница Вышнего праведно отметила их нечестие…»

Столь великая важность Славянской Библии заставляешь нас обратить внимание на первоначальный перевод ее, тем боле, что писатели, преимущественно Западные, занимавшиеся исследованием этого перевода, не только не объяснили судьбы его, но привнесли в ее Историю много сомнительного и неверного. И неудивительно; одни из них приступали к делу еще тогда, когда исторические факты, на которых надлежало утверждаться этому исследованию, не были достаточно рассмотрены и оценены здравой критикой, — почему, при всем желании найти истину, доверчиво ссылались на свидетельства и памятники сомнительные и простодушно повторяли самые грубые вымыслы средних веков; другие, при лучших средствах, увлекаясь излишнею ревностью по своей Церкви, писали об этом предмете только для того, чтоб удовлетворить своим особенным видам, именно — доказать, что Славяне получили свои письмена и переводы Священных книг не от Греков, а от Западных Учителей; и что поэтому, древнейшая Славянская Церковь не есть, по крайней мере, дщерь Греческой.

В смутное время Русь боле, чем когда-нибудь прежде, столкнулась с Западной Европой, по близким соотношениям с поляками и шведами; но тут также не последовало для нее в будущем ничего важного. Западное влияние подготовляло Россию к будущему перевороту исподволь, путем дипломатических сношений, торговли, призыва иностранцев на службу; эпоха смут, когда западные иноземцы выказали себя столь враждебно к русским, менее всего была благоприятным временем для плодотворности этого влияния. Таким образом, рассмотрев разные стороны русской жизни, мы приходим к заключению, что смутная эпоха не произвела коренного переворота во внутреннем мире исторической жизни русского народа и Русской земли. Кроме временных ран, конечно, очень чувствительных, но все-таки временных, она не нанесла Московскому государству и такого рокового удара, который повел бы его к упадку. Опрокинутая внезапным толчком, московская Русь встала и пошла по прежней дороге. Многознаменательные явления, ожидавшие ее впереди, расширение ее пределов, дальнейшее внутреннее сплочение, и самое важнейшее — ее умственное, общественное и политическое движение но европейскому пути, все это не истекает из Смутного времени…

14-го (26-го) ноября, еще до рассвета, Наполеон отправился верхом из Старого-Борисова к месту избранному для переправы у Студянки. От наступившей тогда стужи застыли обширные болота лежащие вдоль Березины; но река еще не успела замерзнуть, а была покрыта плавучими льдинами весьма затруднявшими постройку мостов. Как только рабочие успели приготовить все необходимые материалы, то Наполеон, в восемь часов утра, приказал переплыть на противолежащий берег генералу Корбино с одним из эскадронов его бригады; несколько небольших плотов, на каждом из коих помещалось десять человек, послужили к переправе четырехсот егерей из отряда Домбровского. В то же время, вся артиллерия корпуса Удино и гвардии, в числе сорока (а по другим сведениям пятидесяти шести) орудий, была выставлена на высотах у Студянки. Для противодействия этой сильной батарее, состоявшей, большей частью, из батарейных орудий, имели только одну конную роту, и к тому-же болото, простирающееся по правому берегу, препятствуя нашим орудиям приблизиться к реке, не позволяло нам не только обстреливать неприятельскую батарею, но и, действовать по рабочим строившим мосты.