Сегодня и вчера

Новая стоянка полка сейчас же дала себя знать во всех своих неудобствах, как для офицеров, нижних чинов, так и для лошадей. Полк раскинулся почти на 100 верст. Были эскадроны, которые находились от штаба полка на 40 верст, но расстояние не могло бы смущать кавалериста, если бы дороги были вполне исправны; случалось так, что зимою, в метель приходилось блудить часами в поле, а весною, во время дождей или таяния льда — переправляться вплавь, так как дороги, обыкновенно, проходили оврагами. Если на пути встречался мост, то рискованно было через него переезжать, так как за прочность его поручиться было нельзя. Был случай, что эскадронный командир (Ротмистр Шокальский), возвращаясь со штаба к себе в эскадрон, переезжая мост (перил не было), через который вода шла верхом, свалился с лошадьми в речонку и на глазах толпы крестьян, которые не имели возможности его спасти,— утонул; эта речонка весною разливалась в целое море

Развитая часть человечества до того оторвалась от неразвитой и положение последней так ужасно, что и первой грозит опасность Считая себя и своих предков (конечно, не по крови) — людей мысли, накоплявших и распространявших знания, вырабатывавших идеи, — какой-то солью земли, какими-то двигателями и делателями человеческого благополучия, они видят в своем собственном существовании несомненное доказательство исторического прогресса. Все историческое движение стремилось и должно стремиться к тому, чтобы образовать в человеческом обществе их, этот цвет цивилизации, чтобы расширить их кружок, чтобы открыть возможность для них более широкой деятельности, чтобы обеспечить им досуг заниматься выработкой идей, «приобретением знаний, уяснением мысли, укреплением характера, развитием в себе человеческого достоинства» etc. .... Но только мы не замечаем никакой параллельности между этим прогрессом н прогрессом социальным... В конце концов все-таки оказывается, что, несмотря на всех этих гениальных людей, на все эти великие идеи, на эту критику, на постоянное возрастание развитого меньшинства, положение большинства членов общества не только не улучшилось, а, напротив, ухудшилось. Читать дальше...

И все жители Кавказа скоро поняли, с кем они имеют дело Одному горскому старшине, участвовавшему в нападении на отряд русских войск, и затем приславшего извинения и уверения в своей преданности, Цицианов писал: «Какие мне уверительные письма и трактаты делать с изменником и подданным Великого Государя? Милости не жди никакой: твои дела и ты сам не стоите и мертвой собаки в подарок. Покорность узнается не условиями и трактатами, а исканием милости и прощения со смирением. У кого гром в руках, тому повелевать довлеет, а слабому—повиноваться. Трости свойственно гнуться до земли, а столетнему дубу свойственно видеть, что и лист его не пошевелится при ужаснейшей буре» Читать дальше...

Наконец, мы увидели белеющиеся здания Алеппа. Алепп был некогда лучшим городом Турция, но страшное землетрясение 1 Августа 1822 года было для него губительно. Ныне, можно сказать, только треть оного в хорошем состоянии : остальное представляет или груды земли и камней, или полуразвалившиеся здания, хотя и обитаемые. Алеппские дома известны в Турции своею красотою… Алеппинцы славятся в целой Сирин вежливостью и гостеприимством; они одеты большею частью чисто, иногда даже богато, и нет ни одного города во всей Империи, где бы было менее следов бедности жителей, как в Алеппе. Из Алеппа мы намерены были отправиться прямою дорогою в Дамаск, но за два дня до нашего отъезда пришло известие, оказавшееся после справедливым, что на сей дороге появились многочисленные поколения Арабов, которые разрушили одну из важнейших деревень, на оной умертвили жителей и увели скот, и уже находятся недалеко от Алеппа. Посему, мы, взяв несколько провожатых из города до первого ночлега, направили путь в Латакию. Только первые двенадцать часов пути здесь опасны, потому что поверхность большею частью ровна и следовательно часто посещаема Арабами; далее начинаются цепи гор, и коней Бедуинов уже там никогда не видно.

Воздух, новые места, лица, впечатления, наконец, даже сильные ощущения, — все это освежит волжская жизнь. Тверь. Тверитяне вприглядку с сахаром чай пьют. Ржев. Ржевцы козу через забор пряниками кормят. Кимры. Кимряки летом штукатуры, зимой чеботари. Кимряки — сапожники, требуху в кувшине варят, шильце в руках, а щетинка в зубах, и живут от субботы до субботы. Ярославль. Ярославль город Москвы уголок. Ярославцы - красавцы, белотельцы, песенники, запевалы, чистоплюи, конфетчики, кокушкины детки (потому что мужики дома не сидят). Романов. Романовцы — схорони концы: барана в зыбке закачали (украв спеленали и положили в зыбку, чтобы спрятать)... Читать дальше...

В инструкции императора Александра говорилось: «Самое могущественное оружие, которым пользовались до сих пор французы и которым они еще угрожают всем странам, состоит в общем мнении, что их дело есть дело свободы и благосостояния народов. Было бы постыдно для человечества, чтобы на такое прекрасное дело смотрели как на цель правительства, ни в каком отношении не заслуживающая быть его защитником. Благо человечества, истинный интерес законных правительств и успех предприятия, которое задумывают две державы (Россия и Англия), требуют отнятия у французов столь страшного оружия и приобретения его себе, чтоб обратить его против самих же французов. Между обоими правительствами, русским и английским, должно состояться соглашение: в странах, которые должно будет освободить от ига Бонапарта, не восстанавливать прежних злоупотреблений …, надобно постараться упрочить им свободу, установленную на своих настоящих основаниях»

Те народы, которые соделывались просвещеннее в своей целости, всегда имели правление лучшее Все народы в Европе вообще не что иное, как слепая, неразмышляющая толпа, не знающая своих выгод и занимающаяся только личным, а не общественным благосостоянием. Несколько частных людей думают о благе, о пользе, о средствах счастия общественного. Несколько, но большая часть и из оных стремится более угнетать сограждан, думать более о личном себя и семейств благополучии, забыв народ и его выгоды. Новейшая и древняя история свидетельствуют, что все народы подвержены единому жребию, одни более, другие менее. Всегда замечено было, что те народы, к которым природа была не столь благосклонна, имея более нужды, изощряя разум свой, руководимые, так сказать, самою природою к просвещению, изобретательным духом, возрожденным в них нуждою, вознаграждали природу. Те народы, которые соделывались просвещеннее в своей целости, всегда имели правление лучшее, всегда были счастливее, и ужасы деспотизма у оных или менее свирепствовали, или скоро прекращалися. Читать дальше...

К концу Сентября заморозы становились по ночам чувствительны, для не привыкших к холоду, легко одетых неприятельских войск. Небо задергивалось серыми тучами, заморосили дожди, задули осенние ветры, выпал мелкий снег, предвестник непогод, и все еще не было ответа от Императора Александра. Наполеон решился не медлить долее, и 1-го Октября начал готовиться к выступлению из Москвы. Гвардии и корпусу Даву, стоявшим в Москве и близ нее, повещено снаряжаться к походу... Стали укладывать для отсылки во Францию военную добычу, названную Наполеоном трофеями. Она состояла из нескольких уцелевших от пожара Турецких и Польских знамен, бунчуков, булав, старинных доспехов, деревянного Московского герба с крыши Сената, награбленного и содранного с окладов икон золота, обращенного в слитки, и снятого с Ивана Великого креста, назначенного Наполеоном для новой церкви, которую намерен он был выстроить против Лувра. Ни одна из добыч Московских не перенеслась за Днепр, где все они по повелению Наполеона были потоплены, а памятник чистой веры, в день Пасхи воздвигнутый в Париже христолюбивым Александром на месте богоотступления и цареубийства, не изгладится из скрижалей веков.

Скачки как служебное удовольствие В езде офицер испытывается на двух лошадях, причем одна из них казенная, должна была представляться из последнего ремонта, лично офицером выезженной, а другая собственная. В скачке испытание производится на собственной строевой лошади в полном походном снаряжении, причем до скачки участники ее проверяются в манежной езде, затем совершают переход в 45 верст в 4 1/2 часа, и тогда только допускаются к скачке на 1 версту с 2-мя препятствиями. Приз выдавался только спустя 3-ое суток, в течении которых комитет скачки удостоверялся, что лошадь во всех отношениях сохранена Читать дальше...

Олег собрал свою дружину, и бодро выступил на битву. Рязанцы успели уже позабыть неудачи прежних войн с Москвитянами; первые 20 лет Олегова княжения пробудили в них сознание собственных сил, и они заранее обнаружили уверенность в победе. Эта гордая и вскоре обманутая уверенность подала повод северному летописцу высказать вполне свое нерасположение к соседям. «Рязанцы, свирепые и гордые люди,— говорит он,— до того вознеслись умом, что в безумии своем начали говорить друг другу: не берите с собою доспехов и оружия, а возьмите только ремни и веревки, чем было бы вязать робких и слабых Москвичей. Последние напротив шли со смирением и воздыханием, призывая Бога на помощь. И Господь, видя их смирение, Москвичей вознес, а гордость Рязанцев унизил». Битва произошла недалеко от Переяславля Рязанского на месте, называвшемся Скорнищево. Уже самое имя Московского вождя было плохим предзнаменованием для Рязанцев; в отношении военного искусства Олег уступал острожному и талантливому Волынскому, который вероятно в свою пользу обратил излишнюю самонадеянность неприятелей и приготовил им какую-нибудь неожиданность. «Тщетно махали Рязанцы веревочными и ременными петлями, продолжает летописец; они падали как снопы и были убиваемы как свиньи. Итак Господь помог Великому князю Димитрию Ивановичу и его воинам: одолели Рязанцев, а князь их Олег Иванович едва убежал с малою дружиною».

…Появилась новая колонна. Первый батальон допустил оную на полуружейный выстрел и предводимый Полковником Козляниновым и Штабс-Капитаном Чемесовым, принявшим команду батальоном после раненого Капитана Мартынова, чрез пылающую деревню, бросился на неприятеля в штыки, опрокинул его и быстро преследуя, произвел в колоннах величайший беспорядок. Пользуясь сим, эскадрон Татарского Уланского полка заскакал неприятелю во фланг, отделил от находящегося тут ровика и совокупно с батальоном Измайловского полка вырезали почти всю колонну. Таким образом батальоны Измайловского полка на всех пунктах истребляли остатки неприятеля, без важной для себя потери Читать дальше...

Знакомые нам буквы «ъ» («еръ») и «ь» («ерь») изначально использовались для передачи кратких (редуцированных) звуков «о» и «е» соответственно. Со временем эта особенность церковнославянского языка исчезает в русской письменности, сохраняясь лишь в отдельных словах. Поэтому при встрече в тексте букв «ъ» и «ь» в середине непонятного слова попробуйте или не произносить их, или заменить «ъ» на «о», а «ь» - на «е». Хотя глаз довольно быстро привыкает отделять по смыслу одно слово от другого, этому процессу часто мешают сокращения слов, которым подвергалось большинство сакральных понятий и слова, наиболее часто встречающиеся в речи. Эти слова «прикрывались» сверху специально изобретенным знаком - титлом…

Для лучшего удостоверения в верности агентов, из нейтральных или неприятельских чиновников набираемых, нужно привлекать их на свидание в местах безопасных, посылать к ним надежных офицеров с письмами от начальника Главного штаба, которые тотчас должны быть сожигаемы. Посланный обязан достать от них лестью и обещаниями такой письменный ответ, который бы, будучи ясным доказательством измены со стороны агента, служил залогом его верности»

Время, в которое я осмеливаюсь призывать внимание Вашего Императорского Величества на обозрение польз народа, коего вы Отец, может быть есть последнее, которое вам остается для избежания ужасного, но неизбежного падения, которое угрожает Отечеству и его главе, как и последнему из его подданных. …Никто, Государь, столько не знает, как Вы, сколько сие постановление удалилось от духа первого его изобретения, и опыт никогда больше не доказывал опасности сих недоконченных мер, принятых нерешимостью и обезображенных недоверчивостью, которые по несовместности и по недостатку в соображении средств вовсе не ответствуют первой своей цели. Если от пружин правления, Вы благоволите низвесть взоры Ваши на их действие, то какое, Государь, для отеческого сердца Вашего откроется зрелище совершенного расстройства Государства

«Московские вести». 2 мая (19 апреля ст.ст.): «Вчера в Европе рабочие праздновали 1-е мая, а потому администрация ожидала какого-нибудь движения и среди наших рабочих. Администрация была готова на всякий случай ко всему, а накануне вчерашнего дня в Москве были произведены многочисленные обыски и аресты. В меблированных комнатах «Англия», на Тверской, полиции показался подозрительным один господин, прибывший из Тульской губернии. Когда к нему явились агенты полиции будто бы с телеграммой на его имя, г. Б[ердихин] выхватил револьвер и хотел стрелять, но был обезоружен. У него при обыске найдено две бомбы, револьвер и простое платье, припасенное для переодевания…»