Те, кто осилил все части, помнят, что уже в 1773-м компания испытывала финансовые трудности и стала одной из причин войны колоний в Америке за независимость. К этому году она уже пять лет подряд не могла выполнить свои платежные обязательства перед правительством, а также выплатить дивиденды акционерам, поскольку 20 миллионов тонн чая лежали нераспроданными на ее складах. Руководители компании обратились за помощью к государству, государство помогло, дав кредит в 1,5 миллиона фунтов и право монопольной продажи чая в Америке, но за это потребовало признать первенство власти правительства в Индии над властью компании.
Во время следующего кризиса, в 1783 году, был принят акт Питта, где опять-таки ОИК поступилась суверенитетом в обмен на кредиты и отсрочки.
В 1813 году – опять те же грабли, и ОИК потеряла монополию на торговлю с Китаем. Прошло двадцать лет, и в 1833 году ОИК опять на грани банкротства, и в обмен на деньги она опять теряет часть своих привилегий – теперь монополию на торговлю с Индией, сохранив только административную и военную власть.
Наконец, роковая война с Бирмой подорвала бюджет ОИК полностью – ее общий долг возрос с 31 623 780 фунтов стерлингов до 41 801 808 фунтов стерлингов. При этом компания задолжала государству 630 тысяч фунтов. Грубо говоря, к 1853 году Ост-индская компания была полным и беспросветным банкротом. Но и далее ситуация не изменилась. Общий долг компании в 1857 году, на момент восстания сипаев, составлял 55,7 миллиона фунтов, в том числе в казну – 3,6 миллиона фунтов.
И все-таки мятеж стал последней каплей. Как мы уже говорили, на 1857 год в Индии находилось 311 тысяч штыков и сабель туземных войск, организационно сведенных в три армии – Бенгальскую, Бомбейскую и Мадрасскую. Кроме того, ОИК имела военный флот, состоящий из 43 военных кораблей, на которых служило 273 офицера-европейца и до 10 тысяч матросов из местных.
Тем не менее с началом восстания администрация компании полностью потеряла власть над подконтрольными территориями. Чиновники ОИК в страхе бежали со своих мест, в районах же, не охваченных восстанием, отчеты местных комиссаров пестрели насилиями, убийствами гражданских лиц, пытками, децимациями среди сипаев и т.д. Восстание сипаев словно ярким светом осветило все безобразия и беззакония, творившиеся в Индии, и показало, насколько власть англичан в Индии непрочна.
До 1857 года были аннексированы Пенджаб и земли сикхов, Бирма и Ауд, всухую была выиграна война с Китаем, захвачены Новая Зеландия и Южная Африка. Кроме того, выиграли, хоть и по очкам, Крымскую войну у России. Казалось, что предназначение Британии – управлять миром, и у нации была твердая уверенность в незыблемости и постоянном расширении империи. В мае 1857 года англичане испытали настоящий психологический и культурный шок.
В один миг, именно в психологии народа, вся эта уверенность в непобедимости исчезла, испарилась, как дым. Более того, в мятеже искали происки русской или французской разведки, думали, что это заговор против Британии, но отказывались признать очевидное – это была война индийцев против англичан, это была война за самоопределение, если угодно – война за независимость. Самое парадоксальное – именно англичане из кучи народов и народностей создали и выковали индийскую нацию и создали ту Индию, которую мы сейчас знаем. Британцы объединили под своим контролем территории от Цейлона до Пенджаба, ввели там единые законы, единое налогообложение, создали единую армию и тем самым поставили маратхов и майсурцев, сикхов и гуркхов, жителей Мадраса и Бомбея в совершенно одинаковое положение. Они создали морское сообщение между разными городами Индии, построили железные дороги, ввели начальное образование, причем иногда преодолевая предрассудки местных жителей, и к 1850-м создали то, что во всем мире называется местной технической и гуманитарной интеллигенцией. Эта интеллигенция в конечном итоге и стала главным движителем восстания, то есть англичане сами вырастили того монстра, который теперь был готов пожрать их.
Сначала королева и правительство скептически отнеслись к сообщениям из Индии, они думали, что рассказы о потере управления в колонии и дикой резне сильно преувеличены. Общественность же (если под ней понимать парламент) была столь напугана, что подала официальное прошение о расследовании положения дел в территориях Ост-Индской компании.
7 октября 1857 года, в «национальный день унижения», как его потом прозвали, в парламенте выступил комиссар по делам в Индии, посланный правительством в Индию в мае, чтобы увидеть своими глазами, что там происходит, сделал доклад «об истинном положении вещей во владении Ост-Индской компании». Он подтвердил самые худшие опасения – контроль над территориями совершенно потерян, ОИК не в состоянии решить проблему. Индия утонула в беззакониях и убийствах, чиновники компании, пользуясь смутой, хватают богатых индийцев, сажают в зинданы, вымогая у них деньги, войска насилуют и убивают всех, до кого дотянутся, оставляя после себя выжженную пустыню, где не растет даже трава, а еще большему расширению мятежа мешает не активная политика ОИК, а скорее несогласованность между самими восставшими.
Парламент был в ужасе. Депутаты требовали всего двух вещей – мести и наказания виновных. Вопрос о мести мы затрагивать не будем, благо, мы достаточно осветили его в прошлой части. Остановимся на второй части. После доклада комиссара палата общин стала требовать реорганизации правления в Индии. Выступая в палате лордов, герцог Аргайл осудил ОИК за то, что она гналась только за собственными прибылями, пожертвовав местным населением, что и стало причиной мятежа. Сэр Томас Эрскинс Перри произнес просто разгромную речь об эксплуатации компанией местных жителей, по сути обвинив чиновников ОИК в геноциде на завоеванных территориях. Критику подхватила оппозиция, тори писали в газетах, что политика ОИК стала причиной мятежа: «наша мысль проста – если мы не заберем у компании административные функции, если мы в очередной раз поверим обещаниям воротил из ОИК, в Индии будут новые восстания и мятежи, которые по кровопролитию затмят прежние». Тори характеризовали мятеж как национальное восстание, по их мнению, главной целью сипаев было свержение британского правления.
ОИК припомнили все: и постоянные банкротства, и неотданные правительственные кредиты, и конфискации земель типа Ауда, и несчастный поход в Афганистан. Тори говорили: если мы хотим удержать Индию, нам надо создать там новый правящий класс, вырастить местную элиту, которая обязана Британии всем и которая лояльна Британии. Если эта новая аристократия заменит старую – Индия останется английской. Мы должны править в Индии доброй волей, а не военной силой, только в этом случае мы имеем шанс.
Компания тори, направленная против ОИК, заставила кабинет Пальмерстона признать, что администрация Ост-Индской компании далека от эффективности. Королева же считала, что все проблемы возникли из-за двойственного управления колонией. Эту двойственность надо было убрать. В результате 7 декабря 1857 года лорд Пальмерстон преподнес королеве Виктории проект об упразднении Ост-Индской компании. В нем писалось, что королева должна напрямую управлять Индией, чтобы убрать все бюрократические препоны в деле администрации, и в колонии должна быть одна армия, подчиненная непосредственно монарху и имеющая общее командование и устав. Пальмерстон писал Гренвиллю: «Правительство собирается как можно скорее лишить компанию власти в колонии, поскольку существующая ситуация и была одной из причин нынешнего восстания. Прежде всего, в Индии надо восстановить эффективную администрацию, а потом убрать весь тот вред, который нанесла ОИК в управлении колонией. У меня нет никакого предубеждения и пристрастия к компании и ее предполагаемой неспособности эффективно управлять территориями, но я верю, что любое кардинальное изменение в данный момент улучшит ситуацию, поскольку двойственный контроль более невыносим».
Таким образом, отстранение ОИК от управления Индией имело как экономические причины, так и политические. Любопытный читатель спросит – ну а если ОИК была банкротом, то зачем правительство отобрало у компании власть? Попытаемся ответить.
Как говорил один из парламентариев, «Индия имела малую коммерческую, но большую реальную ценность». Во-первых, это был гарантированный рынок сбыта для британских товаров, который обеспечил в метрополии немало рабочих мест. Во-вторых, это был рынок дешевой рабочей силы, индийцам платили гораздо меньше англичан, и это позволило переносить в Индию некоторые производства и снижать себестоимость произведенных товаров. Не стоит забывать и про политическую ценность Индии. Как говорится, «понты стоят денег», Индия с 200-миллионым населением была зримым доказательством величия 27-миллионной Британии. Англия кичилась тем, что, имея меньше сил и населения, чем у Франции, Австрии или Пруссии, смогла завоевать такую территорию. Имея за собой Индию, англичане могли контролировать чрез нее всю Азию, и морские пути из Тихого в Индийский океан.
12 февраля 1858 года начались слушания по реформированию управления Индией. В своем выступлении Пальмерстон подчеркнул, что причиной слушаний стали коррумпированные и несправедливые чиновники компании. Согласно закону 1784 года колонией управляли одновременно глава Совета по делам в Индии (член правительства) и совет директоров ОИК. При этом интересы совета директоров чаще всего принципиально отличались от интересов Совета по делам в Индии. Результатом были долгие споры между двумя организациями и, как следствие, полный беспорядок в управлении колонией.
Бенджамин Дизраэли, глава фракции тори, дополнил выступление премьер-министра, сказав, что империя не сможет стать великой, если и далее будет допускать двойственность власти. Это двусоставное правительство, как предполагалось, должно было обеспечить систему сдержек и противовесов, но на деле оба этих совета, как показала практика, за всю их историю так и не смогли ясно определить свои обязанности и зоны ответственности. Отсюда – несогласованность действий, отсутствие беспристрастной администрации, возможность произвола и коррупции на местах. При этом отбор у ОИК торговых привилегий сделал ситуацию только хуже, ибо потерянное в коммерции местные чиновники со всей силой ринулись добирать с помощью административного рычага.
Представитель компании, выступая в Парламенте, отрицал, что ОИК управляла неэффективно, и утверждал, что изменение статуса компании было бы нецелесообразно, однако покинул зал под шквал свиста и ругани.
В результате слушаний был утвержден новый порядок управления колонией – теперь Индией должно было править президентство в составе восьми членов, часть из которых представляет правительство, а часть парламент. Члены президентства будут переизбираться каждые восемь лет, при этом избранные должны были служить или проживать в Индии не менее 5 лет. Президент же совета будет напрямую подконтролен премьер-министру и королеве.
При этом постановили, акционерам ОИК выплатить компенсацию в 15 миллионов фунтов, не для обогащения, а в качестве расплаты со вкладчиками и кредиторами.
Отдельно и подняли вопрос сипаев. Нет, речь не шла о расформировании местных вооруженных сил, а об их реорганизации. Теперь было решено комплектовать индийские полки на «классной основе». Что это значило? То, что теперь полки в Индии набирались по национальному признаку. Британцы пришли к выводу, что мятеж 1857 года стал возможен в известной мере из-за формирования частей сипаев из разных этнических групп. В результате индуисты, мусульмане, сикхи «в изрядной мере теряли свои расовые предрассудки и начинали вдохновляться одним общим чувством общности нации».
Разделенные же по этническому признаку сикхи воспринимали гуркхов, а маратхи майсурцев, как совершенно другие народы, в результате «сикх мог стрелять в гуркха или индуса и наоборот безо всякого стеснения».
Перевод индийских войск на «классную основу» начался в 1864 году, попутно англичане создали и теорию «военных рас», согласно которым, вообще-то, воинственность жителям Индии не свойственна, но есть некоторые группы населения, которые являются прирожденными воинами.
С тех пор состав британской индийской армии оставался неизменным – пенджабские мусульмане, сикхи, пуштуны, гуркхи, раджпуты, догры, гархвалы, кумаоны, джаты, маратхи и совсем чуть-чуть «прочих». Система эта отлично работала, и лишь во время Второй Мировой войны дала системный сбой.
От белых же офицеров, командующих отрядами туземцев, требовали знания обычаев и особенностей индийских наций, хотя бы в плане того, чем отличается сикх от маратха или гуркх от майсурца.
Но вернемся к ОИК. 11 февраля 1858 года граф Грэй огласил ходатайство, подписанное всеми членами совета директоров ОИК, в котором говорилось, что в управлении Индией, возможно, и совершены ошибки, но не стоит из-за них отбирать административные функции у компании. Палата лордов, однако, проигнорировала это обращение и ждала внесения Закона об Индии от Пальмерстона. Однако с принятием его вышла заминка – в результате правительственного кризиса Пальмерстон ушел в отставку, новое правительство возглавил граф Дерби, а также его единомышленники Дизраэли и Эленборо, которые внесли в палату лордов индийский проект на рассмотрение лишь 25 марта 1858 года, а 14 апреля начались бурные дебаты. Бои в парламенте длились три месяца, заодно и пересмотрели статус индийских войск, разрешив их использовать за пределами субконтинента, и 2 августа Закон об Индии был утвержден и отослан на апробацию королеве. Ее величество дала согласие на этот закон и объявила о переходе под свой контроль управления Индией. Ост-Индская компания фактически перестала существовать.
Нет, де-юре она сохранилась до 1873 года, занималась оптовыми продажами чая на Лондонской бирже, имела даже небольшую военную силу – 24 000 штыков – и имела во владении остров Святой Елены в Атлантическом океане. Но это уже была бледная тень той ОИК, ворочавшей миллионами, завоевывавшей царства, свергавшей правительства. Весьма симптоматично, что в 1874 году, после издания East India Stock Dividend Redemption Act (Закон о выкупе акций Ост-Индской компании), она легко и беззаботно ушла в небытие, а последние 24 000 солдат влились в ряды британской армии.
Почему же так случилось? В начале этой части мы уже упомянули о проблемах ОИК. Откуда же, и самое главное – когда они возникли? И тут нам стоит вернуться к началу. Как мы с вами помним, с 1600 по 1688 годы ОИК была компанией облигационного типа, то есть купцы, желающие участвовать в бизнесе (помимо отцов-основателей, естественно), покупали облигации компании, то бишь обычные долговые расписки. Естественно, по облигациям выплачивались фиксированные вознаграждения, но и только. Владелец облигации не имел права на пропорциональный процент от прибыли предприятия, и кроме того — он являлся обычным вкладчиком, а не совладельцем предприятия. Таким образом, это была компания, основанная на законах чистой коммерции, которая четко сводила дебет с кредитом и во главу угла ставила именно прибыль.
После прихода к власти Вильгельма III Оранского компания была реорганизована по новому образцу – в акционерную компанию, где каждый вкладчик являлся совладельцем предприятия. То, что произошло далее, отлично описал Маркс: «Союз между конституционной монархией и пользующимися монополией денежными магнатами, между Ост-Индской компанией и „славной“ революцией 1688 г. был взлелеян той же самой силой, которая во все времена и во всех странах связывала и объединяла либеральный капитал и либеральные династии, а именно силой коррупции, этой главной движущей силой конституционной монархии, этим ангелом-хранителем Вильгельма III и злым гением Луи-Филиппа. Еще в 1693 г., как это было установлено парламентским расследованием, ежегодные расходы Ост-Индской компании под рубрикой „подарков“ власть имущим, редко превышавшие до революции 1200 ф. ст., достигли к тому времени суммы в 90 000 фунтов стерлингов. Герцог Лидс был обвинен в получении взятки в 5000 ф. ст., а сам добродетельный король был изобличен в получении 10 000 фунтов стерлингов. Помимо этих прямых подкупов, от конкурирующих компаний избавлялись путем предоставления правительству огромных займов за самые низкие проценты или же посредством взяток директорам этих компаний.
Влияние, которое Ост-Индская компания точно так же, как и Английский банк, приобрела посредством подкупа правительства, она была вынуждена, как и Английский банк, поддерживать все новыми и новыми подкупами. Каждый раз, когда истекал срок ее монополии, она могла возобновлять свою хартию, лишь предоставляя правительству новые займы и преподнося ему новые подарки».
Тонтины, которые практиковала ОИК, помогли на первом этапе привлечь в компанию гигантские инвестиции, но уже через 70–100 лет (полная аналогия с голландцами) совет директоров начал испытывать заметные трудности с выплатой процентов по кредитам и вкладам, ибо количество вкладов уменьшалось, а выплаты, наоборот, увеличивались. Время, когда ОИК стояла на грани разорения, можно назвать довольно точно – это 1772 год, впрочем, мы об этом уже говорили. При этом еще и выданная ей монополия на сбыт чая в Новом Свете стала одной из причин, вызвавшей потерю Тринадцати колоний и Войны за независимость США.
Оставайся принципом компании чистый бизнес, без административных функций и государственного вмешательства, ОИК либо разорилась бы в этот момент (1773–1775), либо должна была подвергнуться реструктуризации и делению. Однако этого не произошло. Может показаться смешным, но с 1773 по 1857 год компания существовала искусственно, как человек в коме, подключенный к аппаратуре, поддерживающей жизнеобеспечение. И за каждый кредит, за каждые выделения средств компания отдавала часть своих полномочий государству. Нет, компания лихорадочно искала способы найти деньги для выплат по кредитам и вновь выйти в плюс. И находила это в бесконечных войнах, которые, как оказалось, денег почти не приносили, а только заталкивали компанию глубже в долговую яму. Пример действий ОИК приводит Ниал Фергюсон: «Лондонские акционеры чувствовали себя неуютно, и цена акций Ост-Индской компании в тот период проясняет, почему. Взлетев в период, когда генерал-губернатором был Клайв, при Хейстингсе она резко упала. Если бы дойная корова — Бенгалия — погибла от голода, будущие доходы компании оказались бы под угрозой. При этом Хейстингс не мог больше полагаться на военные операции, чтобы пополнить казну компании. В 1773 году он взял у наваба Ауда сорок миллионов рупий за войну с афганским племенем рохиллов, которые обосновались в Рохилканде, но затраты на эту операцию оказались лишь чуть меньше прибыли (которую англичане, впрочем, так никогда не получили). В 1779 году маратхи разбили британскую армию, посланную, чтобы бросить вызов их господству в Западной Индии. Год спустя правитель Майсура Хайдар Али и его сын Типу напали на Мадрас. По мере того как доходы Ост-Индской компании сокращались, а расходы росли, ей пришлось прибегнуть к продаже облигаций и краткосрочным займам, чтобы остаться на плаву. Наконец, директора были вынуждены не только снизить дивиденды, но и обратиться к правительству за помощью — что вызвало отвращение у идеолога свободного рынка Адама Смита. В своем „Исследовании о природе и причинах богатства народов“ (1776) Смит с презрением отметил, что „ее долги вместо уменьшения увеличивались невнесением в казначейство… четырехсот тысяч фунтов стерлингов, неплатежом пошлин в таможню, большим долгом банку по сделанным займам и, наконец, по векселям, выданным в Индии и неосторожно акцептованным, в сумме свыше 1,2 миллиона фунтов“». Таким образом, получался замкнутый круг – долги, война, которая развязывается для того, чтобы эти долги уменьшить или закрыть, но как результат – еще большие долги. Выгодоприобретателями в такой схеме становились отдельные частные лица, коррумпированные чиновники, но никак не ОИК и не государство.
Тем не менее глобальные войны, в том числе и в Европе, спасали ОИК до поры до времени. Фурсов пишет прямо: «В начале 1800-х годов директорам, воспользовавшимся нестабильной политической ситуацией, удалось на несколько лет заблокировать дальнейшее наступление государства на ОИК по обеим линиям (экономической и властной). Однако время работало против нее: Великобритания превращалась в промышленную державу. В этой ситуации буржуазия больше не собиралась терпеть монополию узкой группы купцов на торговлю с половиной мира. Британские фабричные ткани уже начали вытеснять индийские ремесленные с внутреннего рынка. И логика промышленного развития «мастерской мира», и необходимость противостоять континентальной блокаде требовали отмены монополии. По сути, в 1813 г. ОИК единственный раз в своей истории испытала давление со стороны сразу двух европейских государств (причем сцепившихся в смертельной схватке) – Великобритании и Франции. Наполеон не смог задушить британскую экономику, но его курс cмог негативно повлиять на ОИК. Ее монополия на торговлю с Индией была отменена. Поскольку в течение всего рассмотренного периода компании ввиду нарастающих финансовых трудностей приходилось постоянно обращаться к правительству за займами, роли поменялись: хотя их отношения по-прежнему сводились к формуле „деньги – привилегии – деньги“, первые теперь предоставляло государство, отбирая взамен вторые… В то же время, в 1813 г. государство сохранило ОИК в роли администратора, но расширило зону собственной власти за счет зоны компании в их совместном управлении Индией и впервые недвусмысленно объявило о своем верховном праве на территории ОИК».
Мятеж сипаев в 1857 году стал просто контрольным выстрелом, эвтаназией для давно умершего организма. Компанию просто отключили от системы жизнеобеспечения¸ и она тихо скончалась. Кстати, этим состоянием комы объясняются и методы ведения экономических и политических дел в Индии под эгидой ОИК, ведь, по сути, в XIX веке они пытались править, используя методы века восемнадцатого.
Тем не менее давайте поговорим о феномене ОИК вообще и о вкладе компании в мировую историю и историю Британии. Как мы выяснили, примерно с 1770-х ОИК стала квазигосударственной структурой, где интересы бизнеса переплелись с интересами государства. При этом она вместе с узконаправленными торговыми интересами продвигала и интересы государства в регионе. ОИК дала Англии необходимый прибавочный продукт, который позволил насытить рынки Европы индийской продукцией, а банки Англии – звонкой монетой. На эти деньги Англия смогла обеспечить дешевый кредит и высокий процент по вкладам, что стало стимулом для промышленной революции и экономического первенства в мире.
Ост-Индская компания дала Англии гигантский рынок в 500 миллионов человек для сбыта своей продукции (Индия и Китай). ОИК создала для Британии первую регулярную армию, которая, после отстранения компании от управления Индией, просто влилась в государственные вооруженные силы, точно так же, как и военный флот ОИК.
Не стоит забывать и моральном аспекте. Компания стала школой для колониального чиновничества, которое методом проб и ошибок выработало эффективные приемы работы в колониях. При этом вся ненависть покоренных народов осталась… нет, не Англии! А на ОИК, то есть на частной транснациональной корпорации!
Процитируем нашего историка Фурсова, который пишет в статье «Европейские Ост-Индские компании: двигатель и тормоз капитализма»: «Как отметил индийский специалист по экономической истории К.Н. Чаудхари, именно Ост-Индские компании внедрили в мировую торговлю принцип безличной абстрактной фирмы, что резко контрастировало с традиционными формами торговой организации не только в Азии, но и в Европе. Ключом к успеху и длительному существованию компаний было то, что они с самого начала направили усилия на создание организационной системы, не зависимой ни от времени, ни от персонала. В этой системе собственность была отделена от управления, а экономические решения принимались согласно определенным операционным правилам, которые распространялись на все аспекты деятельности (координация сложного судового графика, уровень цен, прогноз рыночной конъюнктуры, заказ и доставка товаров, отношения с азиатскими правителями). Иными словами, Ост-Индские компании были одними из первых в истории бюрократических (в веберовском смысле) организаций.
Во многих отношениях Ост-Индские компании правомерно называть предшественницами современных транснациональных корпораций: это первые в истории организации, которые связали своей деятельностью все известные на тот момент части света, а благодаря централизованной системе распределения принимали меры к стандартизации товаров, производимых в условиях индивидуального ремесленного предприятия. Я уже не говорю о комбинировании ими экономических и политических форм деятельности (двойственная, властно-торговая, природа компаний).
Революционной была и роль компаний во внешней торговле Нидерландов и Англии. Поскольку внутренний рынок этих стран был небольшим и неэластичным, компаниям пришлось наладить реэкспорт большей части импортируемых из Азии товаров в другие европейские страны, в Америку и Западную Африку (в XVIII в. индийские ткани составляли треть товаров, которые английские работорговцы привозили для бартерного обмена). Ост-Индские компании были одним из главных факторов, которые способствовали диверсификации внешней торговли своих стран, созданию международной торговой сети (до этого существовали двусторонние связи Англия – Нидерланды, Англия – Ганза и т.д.). Теперь же Ост-Индские компании закупали вывозимое испанцами из Мексики и Перу серебро, приобретали на него в Азии пряности и ткани и выгодно перепродавали их в Европе, получая еще больше серебра. Экономисты Ост-Индских компаний (прежде всего Томас Ман) произвели качественный скачок в развитии идейных основ меркантилизма (переход от теории денежного баланса к теории торгового баланса)».
Любопытно, что английские промышленники боролись с Ост-Индской компанией с помощью двух противоположных экономических средств: с одной стороны, добивались покровительственных тарифов для собственной продукции; с другой стороны, выступали за все большее ограничение торговой монополии компании, ратуя, напротив, за свободную торговлю. Так Ост-Индская компания попала между молотом протекционизма и наковальней фритрейда.
Фурсов, автор книги «Держава-купец», утверждает, что феноменальному успеху ОИК в сфере захвата власти в Индии способствовали пять факторов: торговый, финансовый, военный, институционально-юридический, организационный. Благодаря переплетению интересов компании с интересами ее влиятельных деловых партнеров ее развитие по пути квазигосударственного образования отвечало и общим интересам: «Поскольку первыми объектами британской экспансии стали наиболее экономически развитые области, уже начальные шаги на этом пути выдвинули ОИК в число важнейших княжеств, а в критический момент она могла пустить в ход и свои средства как мощной коммерческой корпорации. На морях военных соперников у компании уже не осталось. К началу ХIХ в. обозначилось и ее военное превосходство на суше. Исключительно важную роль сыграл подрыв компанией внутренних позиций князей с помощью перетягивания на свою сторону ключевых групп индийского общества, привлеченных преимуществами британского права. Наконец, в силу своей качественно иной природы – бюрократической организации и принадлежности к европейской нации – ОИК была неуязвима для центробежных тенденций, характерных для восточных патримоний».
А что же дала ОИК миру? Прежде всего, она сократила расстояния между разными государствами. Теперь обычный житель Европы мог носить индийский ситец, пить китайский чай, использовать черный и кайенский перец в блюдах и т.д., тогда как на другом конце земли индиец мог пользоваться английскими хронометрами или испанскими галстуками.
Вторым глобальным наследием ОИК, мы уже говорили об этом, является создание из конгломерата государств на полуострове Индостан такого национального образования, как Индия. Еще раз, Индия, «единая и неделимая», была бы невозможна без Ост-Индской компании. Как мы с вами помним, нации создаются либо на основе сходства интересов, либо на основе дружбы «против кого-то». Грубо говоря, национальностям, проживающим на Индостане, англичане невольно дали цель – против кого надо дружить. Поэтому к середине XIX века индуисты, маратхи, сикхи и т.д. находили в себе одну общую идею – свержение британского владычества, что позволило им с течением времени забыть различия между собой.
Сказав «А», стоит сказать и «Б» – ОИК сделала Англию империей. Да, у англичан были колонии в Северной Америке, но они были освоены, а не завоеваны, там службы управления колониями росли снизу, а не создавались сверху. Индия стала как раз тем местом, где британский колониализм родил британский империализм, и роль в этом ОИК просто гигантская. Из диссертации Лосева «Экономическая и политическая деятельность Британской Ост-Индской компании в Индии (XVII – начало XVIII в.)»: «Процесс глобализации, начавшийся на рубеже ХVI–ХVIII вв., не был просто ускорением европейской торгово-колониальной экспансии на Восток, а превратился в новую систему установления отношений субординации между всеми регионами мира. Данный факт свидетельствует о том, что в это время Европа стала играть особую, новую роль в международных отношениях. В период региональных кризисов феодализма только Европе удалось разрешить существующие проблемы путем расширения своего влияния на другие регионы. Причем это влияние уже носило не привычный характер имперских завоеваний чужих территорий, а представляло собой новую попытку стать главным координатором международных отношений на мировой арене. Образно говоря, новая европейская политика теперь не представляла обычного силового воздействия в виде „проекции силы“, а проявилась как попытка создания целой системы отношений взаимодействия между странами, где Европа играла решающую роль. Развитие этой системы отношений подкреплялось используемыми в навигации и мореплавании новшествами, такими как картография, позднее телеграф. Оно базировалось на таких традиционных методах транснационального контроля, как золотой стандарт в финансовой системе, всеобщее развертывание военно-морских сил и развитие фьючерсных рынков. К концу XVII в. эта система отношений стала глобальной и начала охватывать весь мир.
Системы транснационального контроля продолжали развиваться и в XVIII в. Для Европы в условиях „нового“ империализма они стали основным средством, позволившим ей использовать в своих интересах процесс динамического развития и самосовершенствования других регионов. Европейские империалистические страны перешли от простого расширения своей власти над другими государствами к созданию сложной глобальной системы контроля над ними. Таким образом, Европейско-Атлантический регион стал называться „Западом“ и приобрел статус основного центра, вокруг которого объединялся весь мир». Таким образом, ОИК, если немного перефразировать Киплинга, в известной степени сделала Запад Западом, а Восток Востоком.
А есть ли связь между Британской Ост-Индской компанией и современностью? Как ни странно – да. Обычно историки – плохие прорицатели, тем не менее, судя по тенденциям, наш мир семимильными шагами катится к институтам Нового времени. Судите сами: с начала 1970-х годов начали создаваться частные военные компании, то есть, в терминах Нового времени, это наемники, кондотьеры. В 2001 году, после атаки башен-близнецов, в США началась бурная дискуссия по возможности возрождения каперского права и на суше, и на море: первоначально предполагалось выдавать каперские свидетельства частным лицам и компаниям, которые бы охотились за Усамой Бен Ладеном и его последователями. (Рис. 9)
Наконец, что одновременно и смешно, и симптоматично, в 2005 году индийско-английский бизнесмен из Мумбаи, бывшего Бомбея (sic!), Санджив Мехта зарегистрировал новую «Ост-Индскую компанию» с капиталом в 15 миллионов фунтов стерлингов. Более того, он выкупил и герб британской ОИК, открыв магазины в Лондоне, Мумбаи, Сингапуре и еще ряде городов. Как цветасто объяснил сам господин Мехта, «я увидел золото в конце радуги». Новая ОИК торгует товарами в сегменте роскоши (дорогая мебель, изделия из золота, бриллианты), а кроме того – чаем, шоколадом, специями, горчицей и т.п. Штаб-квартира новой ОИК находится в Лондоне, на Кондуит-стрит.
Осталось только объединить торговую компанию господина Мехта с какой-нибудь ЧВК – и можно заново менять историю? В любом случае, посмотрим.
