Говоря о восстании сипаев Бенгальской армии, можно отметить несколько причин. Причина первая: модернизированная винтовка «Энфилд Паттерн» образца 1853 года, которая начала поступать на вооружение в Индию в мае 1856 года. Это был переходный тип между винтовкой и мушкетом, имеющий нарезку с шагом 1:78 и использующий усовершенствованную пулю Минье, которая называлась «пуля Притчетта». Винтовка заряжалась со стороны ствола, причем вставлялась в ствол свободно. Во время выстрела пуля за счет пороховых газов расширялась, ее диаметр увеличивался за счет вдавливания железного колпачка, и в результате она плотно шла по нарезам.
Заряжание винтовки осуществлялось следующим образом: стрелок брал оружие одной рукой, а патрон другой. Затем он зубами разрывал бумажный патрон и содержащийся в нем порох высыпал в ствол. Бумажная гильза использовалась как пыж, а пуля забивалась шомполом.
Вот этот бумажный патрон и стал камнем преткновения. Дело в том, что бумажный пыж содержал животные жиры как коровьего, так и свиного происхождения, и сипаи, вскрывая зубами бумажный патрон, брали в рот смазку из жира коров и свиней, что противоречило их религии.
Сипаи отказались контактировать с останками табуированных животных, поскольку это оскорбляло их религиозные чувства (корова была священным животным в индуизме, а свинья – нечистым в исламе). Тогда «в назидание» несколько зачинщиков были повешены, что и стало толчком к восстанию сипаев.
Причина вторая. Офицеры Ост-Индской компании в прошлых войнах служили примером для туземных солдат. В XVIII веке офицеры были настоящими военными, которые разделяли тяготы солдатского житья, ели с сипаями из одного котелка, принимали их обычаи и уважительно относились к их религии.
К середине XIX века ситуация кардинально изменилась. Офицеры презирали индийцев, жили отдельно от солдат, манкировали службой, не учили местные языки и т.д. В результате связь между солдатами и офицерами упала на туземных сержантов, а это были те же самые туземцы, продвинувшиеся по службе. Как писал журнал «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» в 1857 году: «Типичный полковой офицер в Индии – это изнеженный мальчик, который ест блюда, приправленные карри, пьет до утра шампанское и избегает солнца, при этом оставляет туземные войска на попечение туземным же унтер-офицерам и британским сержантам. Европейские опасно отдалились от вверенных им частей, презрительно относятся в вере и обычаям сипаев и вообще привносят капризы школьников в суровую мужскую работу». Поэтому к 1850-м сипаи презрительно относились к офицерам-англичанам, за очень редким исключением.
Кроме того, в середине XIX века англичане начали набор в армию ОИК большого количества сипаев, гуркхов и т.д., и у индийцев возник страх, что в их услугах более не нуждаются.
Причина третья. ОИК почему-то стала уверена в собственной непобедимости. Множество войн, в том числе и с очень сильными противниками (Майсур, сикхи, Бирма, французы), было выиграно, что утвердило чиновников и офицеров компании в этой непобедимости.
Причина четвертая. Ранее ОИК была коммерческой организацией, однако, как мы помним, к XIX веку она срослась с государством в одно целое, и тем самым ненависть местных жителей, в том числе и сипаев, перенеслась с представителей компании на всех англичан без исключения.
Причина пятая. Сипаи, несколько поколений жившие бок о бок с белыми и учившиеся у них военному делу, в совершенстве овладели европейскими технологиями, и для них перестали быть шоком технические новинки вроде пароходов, шрапнели, нарезных штуцеров и т.п. И стала закрадываться мысль: «А чем мы хуже-то?» Кроме того, благодаря развитию промышленности в Индии, колонию подтянули если не до уровня метрополии, то явно на новый уровень, более высокий, чем был ранее.
Причина шестая. Азимулла Хан, один из сипаев, участвовавших в Крымской войне, говорил Нана Сахибу, что турки или русские вполне могут в пику англичанам поддержать восстание сипаев, таким образом, сипаи надеялись на внешнюю поддержку восстания.
Ну и причина седьмая, хотя и далеко не последняя. Множество сипаев 1857 года были выходцами из Ауда, который в 1856 году ОИК решила аннексировать у местного правителя. Ауд был очень богатым княжеством, и сипаи из Ауда считали, что, аннексируя их родину, англичане просто грабят их дом и их карман. «Ауд принадлежит правителю, –доносил в Лондон британский же уполномоченный в Лакхнау, – и, что бы он ни делал в течение своего правления, он не наносил вреда англичанам; если британское правительство лишает трона правителя, который был всегда так предан английской короне, какой наваб или раджа может быть в безопасности?»
Кроме этого остро стоял и денежный вопрос – сипаи получали довольно низкую плату, и главным их вознаграждением были так называемые боевые деньги (батта, batta). После войны с Пенджабом и Аудом эти территории были включены в состав Индии, и более служба там не считалась службой за границей, поэтому «боевые» были отменены.
Религиозный вопрос – англичане, а точнее, уже знакомый нам Дальхаузи, сначала ввел закон о возможности повторного брака для вдов, что для индуистской Индии было нонсенсом (вдова в индуизме если не умирала добровольно вместе с мужем, то вела аскетическую, отрешенную от земных удовольствий жизнь), а потом вообще начал продвигать христианство, организовав в 1851 году до 19 протестантских общин и 222 христианские миссии. Собственно, поэтому одним из лозунгов восставших был: «Защитить нашу религию и нашу веру».
И да, в 1857 году исполнялось сто лет со дня битвы при Плесси (1757), и индуистские монахи пускали слухи, что владычество иноземцев должно длиться эти самые сто лет, а дальше достаточно одного небольшого толчка – и вся власть англичан низринется в Нараку (ад, чистилище). Последние два года перед восстанием Индия была заполнена всякого рода прорицателями и бродячими помешанными, которые раздавали цветки чапаи и лотоса среди сипаев. Англичане упорно считали, что это агенты России, даже 3-го отделения, ведущие подрывную работу против владычества ОИК в регионе. Надо сказать, что слухи эти не имели под собой какой-то значимой почвы, примерно так же сейчас в Америке и Европе обвиняют во всем мифических «русских хакеров». Тем не менее уже после начала восстания газета «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» разродилась передовицей, которая, среди прочего, говорила: «У нас есть очень сильные причины подозревать, что российские эмиссары, которые долго работали не только по границам Индии, но и в самой Индии, причем в самом сердце страны, возбуждали в местном населении мысль о реванше над Британской империей, сея ненависть к нам... Те, кто хорошо знают и Россию, и Индию, не отвергают эту гипотезу с презрением, а напротив, находят много причин полагать, что это спланированный враждебный акт против нас, который связан с местью за войну в Крыму, и он был обильно смазан российскими интригами и российскими деньгами.»
Так что желание видеть «происки врагов» в своих собственных проблемах и ошибках – далеко не только традиционное российское занятие, англосаксы этому в разные периоды истории были подвержены не меньше, чем мы. Во времена «Большой игры» лозунг «Англичанка гадит!» на той стороне трансформировался в «Россиянка гадит!».
Начались волнения еще в августе 1856 года (напомним, что Крымская война закончилась в марте 1856-го), когда сипайский гарнизон в форте Уильям в Калькутте получил новые ружья и патроны, выпускаемые фирмой Gangadarh Banerji & Co. Вполне возможно, все бы и обошлось, но чернорабочие из завода в Дум-Думе, все сплошь из касты неприкасаемых (а другие в Индии на работы не шли), начали насмехаться над сипаями – мол, осквернили свой рот животным жиром, и теперь вы не кшатрии или брахманы, а такие же, как мы – неприкасаемые! Может быть, не будь этого сарказма от низшей касты, сипаи бы и проглотили обиду, но тут…
В гарнизоне начались волнения, которые на время были потушены британским полковником, который выстроил сипаев на плацу и объявил, что патроны со смазкой из животного жира выпускаются исключительно в Мератхе, в Дум-Думе такого производства нет. При этом, чтобы пресечь дальнейшие волнения, 27 января колонель Ричард Берч приказал, чтобы все патроны со складов были обезжирены и чтобы сипаи использовали для них ту смазку, «которую они предпочтут».
По идее конфликт был исчерпан, но как раз приказ обезжирить патроны и оказался роковым – сипаи решили, что слухи о животных жирах на патронах имели основания, и теперь, по их мнению, получалось, что они нарушили священные запреты и стали неприкасаемыми.
Слухи эти ширились и росли, в феврале 1857 года в Барракпуре был проведен трибунал, который установил, что почти поголовно все нижние чины уверены в наличии коровьей или свиной смазки на патронах.
И рвануло 29 марта 1857 года. В 14:00 лейтенант 34-го Бенгальского туземного пехотного полка Боу (Baugh) получил сообщение, что несколько человек из его непосредственного подчинения находятся в возбужденном состоянии. Он вышел на плац, и увидел там сипая Мангала Пандея (из касты брахманов), который расхаживал с ружьем в руках и призывал солдат из караулки убивать европейцев. Боу вытащил из седельной сумки пистолет, вынул шпагу из ножен и пришпорил коня. В этот же момент на плацу появился и старший сержант Хьюсон (Hewson), приказавший джемадару (старшине) Ишвари Прасаду арестовать Пандея. Прасад попытался объяснить, что их начальник отделения находится в отлучке и что только он отдает приказ на аресты сипаев.
В этот момент на сцене появился Боу, который, размахивая пистолетом, орал: «Где он? Где бунтовщик?» Хьюсон попытался предупредить лейтенанта, что не стоит тут размахивать оружием, ибо сипаи могут начать стрелять, но не успел – раздался выстрел, и пуля попала в лошадь Боу. Все происходило в считаные секунды. Боу, который при падении уронил пистолет и саблю, потянулся к седельным сумкам, чтобы достать другой пистолет, неторопливо проверил, заряжен ли он, и прицелился в Пандея, однако выстрелить не успел. Мангал атаковал лейтенанта тальваром (тяжелым индийским палашом) и ударил с размаху от плеча к шее. Хьюсон, рванувшийся защитить лейтенанта, получил пулю в голову.
Один из сипаев, Шайх Палту, попытался защитить двух англичан и набросился на Пандея, когда тот перезаряжал мушкет. Он крикнул другим солдатам, что нужно задержать бунтовщика, но в ответ получил камни и ботинки в спину, а также угрозы убить его, если не отпустит Пандея. Палту бы вынужден ослабить хватку и осторожно, не сводя глаз с кучки сипаев, спиной отступал к телам Хьюсона и Боу.
В этот момент на плацу появилось новое действующее лицо – генерал Хирси (Hearsey), который прискакал на лошадях с двумя своими сыновьями-офицерами. Подъехав к караульному, генерал вытащил пистолет и приказал солдату исполнить его долг – арестовать мятежника. Караульный повиновался, а Пандей тем временем упер приклад мушкета в землю, нажал пальцем ноги на курок и выстрелил себе в грудь.
Тем не менее Мангал выздоровел, попал под трибунал, где утверждал, что не входил ни с кем в сговор и был в ясном уме и твердой памяти. Суд приговорил его к расстрелу, приговор привели в исполнение 21 апреля 1857 года. 34-й Бенгальский полк расформировали, Шайха Палту повысили до хавильдара (сержанта), однако в одну из ночей его нашли в казарме задушенным.
В апреле же 1857 года у армии ОИК начались ежегодные учения, которые были приурочены к перевооружению сипаев винтовками «Энфилд Паттерн» образца 1853 года, которые, как мы помним, были камнем преткновения в противостоянии белых и туземцев.
При этом англичане просто игнорировали требования туземных солдат, так, при первых признаках недовольства в 19-м пехотном полку его командир, полковник Митчелл, пригрозил отправить личный состав «в Бирму или Китай, где всех перебьют».
Волнения вспыхивали в Ангре, Аллахабаде, Амбале, но основные действия мятежа происходили в Мератхе, где было расквартировано 2357 сипаев и 2038 британских солдат, а также 12 британских артиллеристов с пушками.
Позже английские политики и историки упорно искали во вспышке насилия в Мератхе русский след, однако тут больше подходят слова Наполеона: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью». Началось все с того, что майор 3-го Бенгальского полка легкой кавалерии Джордж Кармайкл-Смит приказал 90 сипаям на смотре начать выполнение упражнений по ведению огня из новой винтовки. Все, кроме пяти человек, отказались принять новые патроны. Таким образом, 85 сипаев были осуждены и получили по 10 лет каторжных работ на Андаманских островах за нарушение присяги.
На следующий день, 10 мая, было воскресенье, большинство европейских солдат были на выходном, сипаи 3-го кавалерийского полка ворвались на базар и в церковь, где происходила религиозная служба. В результате было убито 8 офицеров-британцев, 4 гражданских, 8 женщин и 8 детей, кроме того – около 50 индийцев, которые пытались укрыть белых от ненависти восставших. 85 арестованных своих товарищей сипаи освободили. Восстание началось.
11 мая 3-й кавалерийский и присоединившийся к нему 11-й пехотный полки достигли стен Дели, древней индийской столицы. На тот момент в Дели вообще не было британских солдат, поэтому защищать город было просто нечем. Раджа Бахадур Шах, несмотря на все прошлые подачки англичан, быстро сменил «ориентацию» и присоединился к восстанию, все европейцы, а также индийские христиане и владельцы магазинов в пределах города были убиты. В тот же день он издал первую из своих прокламаций: «Да будет известно, что единственным нашим побуждением, ведущим вперед, является одна только дхарма. Пусть все, кому бог даровал решимость и волю, отрекутся от собственности и от самой жизни и присоединятся к нам в деле нашей старой веры. Если люди пожертвуют своими личными интересами во имя общественного блага, англичане будут стерты с лица нашей земли. Должно быть известно, что никто не умирает до своего срока, а когда срок приходит, то уже ничто не спасет. Тысячи человек умирают от холеры и других болезней, а быть убитым в священной войне дхармы — это подвиг мученичества. Долгом каждого мужчины или женщины является уничтожение ферингов на земле Хиндустана. И пусть усердие религиозного долга будет единственным побуждением для тех, кто пойдет со мной, не честолюбивые надежды; хотя, однако, справедливо и то, что те, кто воюет за веру, также получает счастье в этом мире».
Недалеко от Дели стояло три полка туземной пехоты, часть отрядов присоединилась к восстанию, часть осталась верной англичанам. Во второй половине дня, 11 мая, раздался мощный взрыв – это рванул крупнейший арсенал оружия под Дели, поскольку офицеры ОИК опасались, что он перейдет в руки восставших. Шесть из девяти офицеров при взрыве погибли.
Тем не менее другие склады были захвачены мятежниками, в 3 километрах от Дели им удалось взять магазин, в котором хранилось 3000 бочек пороха.
Европейское население, которому удалось спастись, укрепилось во флагштоковой башне (Flagstaff Tower), к северу от города, где располагалась телеграфная станция, и истерично отсылало телеграммы с просьбой о помощи. Когда стало понятно, что подмоги не будет, люди реквизировали поезд и доехали до Камала.
12 мая Бахадур Шах организовал торжественный прием в своем дворце, где сипаи поклялись в верности ему, а он – в согласии начать восстание против колонизаторов в Индии. 15 мая до 50 европейцев, находившихся в плену, были казнены.
При этом была объявлена программа восстания, которую позже выпустили в печатном виде не на фарси, а на разговорном ранее хиндустани, что было очень действенно. 25 августа 1857 года лидер повстанцев принц Фероз Шах от имени «правительства Бадшах Бахадур Шаха» обнародовал программу мер по преобразованию власти и законов. Законопроект предусматривал абсолютную власть заминдаров (землевладельцев) на их землях, а право на торговлю предоставлялось только предпринимателям-индийцам, которые получали при этом возможность бесплатно использовать «паровые суда и экипажи». Сипаям обещали повысить жалованье. На государственную службу обещали принимать только индийцев. Представители высших каст будут обязаны брать на работу представителей низших, а священнослужители и ученые люди получат землю в свободное пользование.
С одной стороны, падение Дели, а с другой – быстро созданная и обнародованная программа восстания ввели руководство ОИК в ступор, множество чиновников бежали со своих мест вместе с семьями и слугами. По сути, в критический момент власть компанией была полностью утеряна, и это позволило восстанию разрастись до невообразимых размеров. Мало того, теперь у англичан не было никакого доверия и оставшимся им верным сипайским войскам. Некоторые офицеры попытались разоружить сипаев, что привело к новым бунтам и расширению восстания.
Далее произошел мятеж в Канпуре, где его поднял Нана Сахиб. В русской историографии этого раджу сильно хвалят, делают из него поборника независимости и справедливости, однако во главе всего был обычный денежный вопрос. После победы над маратхами, как мы помним, Джон Малькольм сослал пешву Баджи Рао в Ауд, при этом назначив ему пенсию в 80 тысяч фунтов стерлингов. У Баджи Рао родились двое сыновей, которые умерли во младенчестве, и Рао решил усыновить приемного сына своего друга, которым и был Нана Сахиб.
После смерти Баджи Рао англичане приостановили выплаты, и Нана Сахиб подал прошение в офис ОИК о ежегодной пенсии, которую ранее получал его названый отец. Однако клерки компании рассудили просто – такого понятия, как «приемный сын», мы не знаем, поэтому никаких пенсий платить не будем. Нана Сахиб не успокоился и даже послал эмиссаров в Англию, в парламент, дабы поднять проблему выплат ему, потомку пешвы маратхов. Но парламент вопрос даже не стал рассматривать, сказав, что не может вмешиваться во взаимоотношения индийских князьков с частной компанией.
Собственно, это и было причиной начала восстания в Ауде. Но оно бы не состоялось без другого человека, которого звали Азимулла. Он служил секретарем у Нана Сахиба, при этом был расстригой, выкрестом, из индуизма он перешел в мусульманство и в обоих конфессиях воспринимался как «свой среди чужих, чужой среди своих». С началом восстания Азимулла составил и напечатал брошюры, которые призывали мусульман к священному джихаду против «неверных кафиров», при этом деньги на вербовку армии он получил от… Турции. Есть мнение, что Азимулла вообще был агентом турецкой разведки, его курировал знаменитый турецкий генерал Омер Лютфи-паша.
Когда это вскрылось (уже после подавления восстания) – англичане были уязвлены в самое сердце. Они пытались связать Азимуллу с Россией или с Францией, но при всем желании не смогли найти у него хотя бы минимальных связей с великой державой. Мысль же о том, что разведка «больного человека Европы» переиграла и Генеральный штаб Великобритании, и частную разведывательную службу ОИК по всем статьям и что британцы совершенно проглядели панисламистские устремления Турции, жгла очень больно.
30 мая 1857 года взбунтовался гарнизон в Лакхнау, мятеж сопровождался поджогами жилищ, нападениями на британцев и грабежами. В форте сумел закрепиться британский гарнизон Генри Лоуренса численностью 1700 штыков. 90 дней длилась осада, потери британцев составили больше 1000 человек, но они держались. 18 ноября новый главнокомандующий войсками Британской империи в Индии сэр Колин Кэмпбелл деблокировал Лакхнау.
В ночь на 4 июня 1857 года началось восстание в Канпуре. Сипаи штурмовали казармы европейских войск и быстро захватили власть в городе. Генерал Уилер (Wheeler) с несколькими сотнями солдат заперся в форте и отбивал атаку за атакой. 25 июня Нана Сахиб обратился к Уилеру с предложением – если англичане капитулируют и сдадут оружие, то индийцы отпустят солдат и их семьи восвояси, при этом даже выделят лодки для путешествия по Гангу.
Уилер согласился. Во время шествия к лодкам сипаи внезапно напали на обезоруженных белых, и началась резня. Всех мужчин уничтожили, нескольких уцелевших женщин и детей отправили в Биби-Гхар (Женский дом) в Канпуре. 15 июля, когда пришли вести о приближающихся британских войсках, было решено и пленных уничтожить, однако местные сипаи отказались выполнить приказ Нана Сахиба. В результате с рынка вызвали четырех мясников, которые убили пленных и потом просто порубили их на мясо тесаками. Самое интересное в том, что Уилер до восстания был дружен с Нана Сахибом, был женат на индианке из касты кшатриев и был уверен, что пользуется большим авторитетом среди сипаев. Сам же Нана Сахиб выпустил следующий фирман: «В Канпур сейчас прибыл один человек из Калькутты, который слышал, что еще до того, как стали раздавать патроны, там был созван совет для решения вопроса о лишении хиндустанцев их религии. Калькуттские сахибы отдали приказ о раздаче патронов со специальной целью — сделать индийских сипаев христианами; и как только они станут ими, то будут устранены препятствия к превращению в христиан также и райатов. Эти патроны покрыты сверху свиным и коровьим жиром. Этот факт засвидетельствован бенгальцами, работающими на заводе, где делаются патроны, и один из тех, кто сообщил об этом, был повешен, а прочие посажены в тюрьму».
Эти события послужили сигналом ко всеобщему грабежу Канпура, мусульманский проповедник Тантия Топи призвал «вывести под корень кафиров и христиан», началась череда убийств и экспроприаций ценностей не только у индийцев христианского вероисповедания, но и «у сочувствующих», что, как вы понимаете, трактовалось очень широко.
5 июня 1857 года вспыхнуло восстание в княжестве Джханси (ныне штат Уттар-Прадеш) под предводительством рани (принцессы) Лакшми Баи. Собственность фиранги и их индийских прислужников была разграблена, а официальные документы компании сожгли на кострах. Английские офицеры с семьями решили укрыться в форте Джханси, но не все успели, и отставшие были зверски убиты мятежниками. К вечеру 8 июня осажденные фиранги сдались, их тут же согнали в близлежащий сад и зверски убили.
Лакшми Баи взяла на вооружение тактику выжженной земли и повсеместно ее применяла против британцев и их союзников. До марта 1857 года она успешно руководила обороной, но войска сэра Хью Роуза сломили сопротивление мятежников. Принцесса создала летучую кавалерийскую бригаду и стала вести партизанскую войну.
Тогда же восставшими был изобретен так называемый чапати-телеграф. Чапати – это лепешки из муки грубого помола, были основным продуктом питания в Северной Индии, и их провоз не вызывал ни у кого никаких подозрений. Так вот, чапати восставшие сипаи выбрали как сигнал о том, что те или иные местности согласны присоединиться к восстанию. Смысл был таков: в одной деревне изготавливали две чапати, одну из которых представитель восставших оставлял себе, а вторую отдавал связному из другой деревни, с заданием испечь еще десять. Связные, которые брали чапати, тем самым подтверждали, что их деревня или город присоединятся к восстанию. По чапати идентифицировались сторонники восстания и противники. Каждый из связных имел по два чапати. Эта система просуществовала до конца мятежа, британцы так и не смогли ее раскрыть.
Но надо сказать, что восстание сипаев, во-первых, не охватило большую часть Индии, а во-вторых, в нем приняли участие только подразделения Бенгальской армии. На 1857 год в Индии находилось 311 тысяч штыков и сабель туземных войск, организационно сведенных в три армии – Бенгальскую, Бомбейскую и Мадрасскую. Бенгальская армия насчитывала 86 тысяч штыков, сведенных в 75 полков, из которых 12 тысяч – европейцы. Так вот, из 75 полков восстали только 54. При этом примерно 10 полков сразу же разбежалось по домам, то есть основной силой восстания были 44 полка Бенгальской армии, или 50 тысяч сипаев. К ним в разное время присоединились 3 роты гуркхов и 5 рот сикхов. Если учесть нерегуляров и частные армии раджей (типа Нана Сахиба и Лакшми Баи), то округленно можно считать силы восставших равными 80 тысяч человек. Не поддержали восстание и крупнейшие княжества – Пенджаб (за исключением мусульманского района Гуджарата), Кашмир, Майсур, собственно Бенгалия (исключая районы Дакки и Калькутты), Хайдарабад (исключая район Колхапура) и Раджпутана. Мадрасские сипаи по соглашению с командованием восстание не поддержали, но попросили их не отправлять воевать со своими бывшими боевыми товарищами. К осени 1857 года у руководства ОИК ума стало гораздо больше, просьбу сипаев удовлетворили, и поэтому мир на юге был обеспечен, хотя там распространялись воззвания примерно такого содержания: «Всем суринджамдарам, джагирдарам, заминдарам, старостам... всему населению Декана и Карнатаки приказано объявить следующее: англичане-неверные пришли в эту страну под предлогом развития торговли. Они подстрекали к мятежу наших суринджамдаров и, используя предательство, захватили все индусско-магометанское государство, заключив в тюрьму некоторых потомков бывших монархов, вынудив остальных вести жалкое существование, сами же они обладали властью. Все это хорошо известно каждому из вас.
Кафиры получили силу, прибрав к рукам наше государство, и, надменно держась, соблюдая видимость справедливости, в высшей степени несправедливо разрушили нашу жизнь, приобрели богатство и состояние. Они стремились обмануть население этой страны и обратить его в другую веру, вынуждая отказаться от собственной религии и касты, но, не добившись этого умеренными способами, почти перешли к использованию силы.
Тирания, безнравственность, несправедливость применялись против верующего и богобоязненного народа. Бог призвал меня наказать кафиров, уничтожив их, и восстановить прежнее индусское государство и защитить нашу страну.
Жить при кафирах и подчиняться им — позорно в высшей степени.
Итак, по прочтении этой прокламации немедленно храбро беритесь за мечи и без жалости уничтожайте кафиров. Это будет ваша заслуга, и так вы докажете ваше мужество и отвагу.
Герои! Настало время отомстить за позор и беды, причиненные неверным и англичанами вашим предкам и монархам. Если упустите эту возможность, не ропщите, когда вас назовут изнеженными глупцами, как европейцы обычно называют людей юга».
Таким образом, восстание изначально разбилось на небольшие локальные участки, которые британцы могли давить один за другим. К тому же вскоре восставшие начали соперничать между собой. Бахадур Шах объявил о воссоздании империи Великих Моголов, и это сразу же оттолкнуло от восставших сикхов и пуштунов, которые времена Великих Моголов и гонения на их веру вспоминали с содроганием.
Так же это оттолкнуло Майсур и маратхов, которые были индуистами и никакой насильственной исламизации более не хотели.
Тем не менее Бахадур Шах Зафар своей прокламацией действительно перевел восстание на новый уровень, и очень много индийцев откликнулись на его клич к построению новой империи и войне с англичанами. Если бы к этому порыву добавили бы еще и компетентных и хитрых военачальников по подобию Хейдара Али или Ранджит Сингха – вполне возможно, что-то и получилось бы. Но естественно, что дорвавшиеся порулить принцы и раджи прежде всего выдвигали в командующие самих себя или своих родственников, которые в военном деле не понимали практически ничего, в результате довольно боеспособные и мотивированные войска оказались в руках кучки безграмотных командиров. При этом эти принцы и раджи оказались продажными и корыстолюбивыми людьми, которые легко продавали и предавали доверившихся им солдат ради собственной выгоды.
Поскольку в этой заварухе местным войскам веры не было никакой – пришлось срочно как-то выкручиваться. И тут англичане очень порадовались тому факту, что война с Россией закончилась год назад. Некоторые их полки все еще находились в Турции, и английский МИД начал срочное согласование с Персией о пропуске британских войск через персидскую территорию к Индии. Из Китая были отозваны все боеспособные части (именно этим воспользовался наш губернатор Восточной Сибири Муравьев-Амурский, сначала закрепив за Россией Приамурье в 1858-м, а потом и начав серию Уссурийских сплавов, в результате чего нам отошел в 1859 году и весь Дальний Восток).
Только в июне первые две колонны британских войск тронулись по направлению на Дели. У Камала они объединились. Англичане имели 8000 солдат, 2000 кавалерии, 2200 легкой кашмирской и гуркхской конницы, 42 полевых и 60 осадных орудий.
Первая битва произошла у деревни Бадли-ке-Серай, недалеко от Дели. Отряд Генри Барнарда (2000 пехоты, 500 кавалерии, 22 полевых орудия) наткнулся на хорошо окопавшихся сипаев (3000 пехоты, 4000 кавалерии, 30 орудий). Правый фланг повстанцев с большей частью артиллерии располагался в самой деревне, левый фланг был на скорую руку укреплен мешками с песком, и обойти его было невозможно из-за болота. Центр составляли ретраншементы пехоты, усиленные кавалерией.
Барнард послал всю свою кавалерию попытаться обойти сипаев через болото, а ветеранов и гуркхов назначил атаковать батареи противника. Собственно, дело решила кавалерия британцев – полковнику Джеймсу Хопу Гранту удалось найти брод и атаковать сипаев, которые уже вели бой с гуркхами, с тыла. В результате сипаи потеряли половину своего пушечного парка и отступили в Дели в полнейшем беспорядке, потеряв около 1000 человек. Барнард хотел на плечах у англичан ворваться в город, но его войска были слишком истощены маршем и боем, поэтому отстали. Будь у англичан резервы – они вполне могли бы ворваться на плечах у отступающего противника в столицу мятежа, и не понадобилось бы трехмесячной осады, однако история не знает сослагательного наклонения.
Дели был очень хорошо укреплен, более того – пока не подойдут все силы, Барнард не мог блокировать все входы и выходы из города. В результате в город стекались восставшие – только за июнь туда пришло 10 полков кавалерии и 15 полков пехоты, не считая иррегулярных мусульманских муджахаддинов. Это позволило мятежникам раз за разом проводить вылазки, в основном неудачные, которые, однако, сильно изматывали английские войска.
Особняком стояло нападение 23 июня, которые произошло в канун столетия битвы при Плесси. Напор восставших был очень силен, англичане удержались чудом, только из-за несогласованности действий индийских военачальников. Это поражение немного охладило пыл сипаев и ввергло их в уныние, тогда как еще одного-двух значительных ударов британцы бы уже не выдержали.
В английском лагере из-за плохого снабжения сначала начался голод, потом пришла цинга, а потом и холера. 5 июля от холеры умер генерал Барнард, его сменил Рид, который вскоре также умер, и командиром стал повышенный до генерал-майора Арчибальд Уилсон. Тем временем сипаи решились на еще одну атаку, которая произошла 14 июля, англичане были опрокинуты, спасла войска только филигранная работа артиллерии, которой командовал бригадир Невилл Чемберлен, тяжело раненный во время этого столкновения.
14 августа прибыли первые подкрепления, 4200 штыков из Пенджаба под началом Джона Николсона, где были разоружены части Бенгальской армии и опасность восстания миновала. Николсон сходу своим «летучим корволантом» атаковал отряд Бахтхана 25 августа и прижал их к берегу реки. Умело действуя мушкетным огнем и артиллерией, он нанес восставшим большие потери (до 800 человек только убитыми) и обратил в бегство.
В лагере мятежников начались ссоры и свары, генерал Садхари Сингх и бригадир-майор Хира Сингх попытались сместить с должности главнокомандующего Бахтхана, однако не были поддержаны другими. В лагере восставших назревал раскол.
26 августа наконец-то прибыли осадные орудия – шесть 24-фунтовок, шесть 8-дюймовых мортир, четыре 10-дюймовые мортиры, двадцать 18-фунтовых пушек, почти 600 телег с ядрами и порохом, что позволило 11 сентября начать бомбардировку Дели. За три дня пушки смогли поделать пролом в крепостной стене, и 14-го в 4 утра начался штурм Дели. Главный удар наносился со стороны Кабульских ворот, отвлекающий – по резиденции Великого Могола. Схватка была очень жестокой, тем не менее, несмотря на общие потери в 1170 человек, Николсону удалось ворваться в город и захватить плацдарм для продвижения вперед. На одном из складов были найдены большие запасы вина и ликеров, и британские солдаты посреди боя решили отдохнуть. Прибывшие командиры видели полностью невменяемых бойцов, пьяных в дупель, в стельку, в дымину. В этой ситуации Николсон приказал подкатить полевые пушки и прямой наводкой расстрелял винные склады.
Эта мера быстро восстановила дисциплину, и 16 сентября началась операция по захвату самого города. Бои шли за каждую улицу, каждый дом, англичане неумолимо продвигались вперед, расчищая все огнем артиллерии и штурмовыми группами, сформированными из гуркхов-пластунов, британских сержантов и морских пехотинцев. 18-го достигли центра города, и 21-го Дели был взят. Николсон умер через день из-за болезни. В какой-то мере сипаям повезло с этой смертью, ибо Николсон был сторонником жестких мер, он предлагал пленных сипаев расчленять, сажать на кол и сжигать заживо, потому что «нельзя давать пощады убийцам и растлителям наших жен и детей».
Во время штурма англичане не щадили никого, было убито до 5000 сипаев, разрушено множество домов, мечетей, дворцов. Бахадур-Шах был арестован, и агент разведки Уильям Ходсон своей властью приказал расстрелять его вместе с сыновьями у ворот Дели.
Что касается Канпура и Нана Сахиба – первые британские войска прибыли в окрестности города 11 июня. Нана Сахиб, который, как мы помним, захватил много заложников, среди которых подавляющая часть – жены и дети британцев, – потребовал войскам ОИК убраться восвояси, угрожая убить заложников. В ответ Нейл и Хейвлок продолжили движение. 12 июля был захвачен Фатехпур, 15 июля в битве у Аонга Хейвлок в тончайший блин раскатал армию Бала Рао, поймав ее на марше.
В этот же день Нана Сахиб решил убить всех заложников, мы уже говорили об этом. При этом Нана лицемерно покинул здание, поскольку «не хотел лицезреть бойню, которая вот-вот начнется». Расчлененные тела бросили в сухой колодец в башне, под трупами обнаружили трех живых спрятавшихся женщин и мальчика. Им приказали полностью раздеться и также бросили в колодец, предварительно сломав руки и ноги.
А дальше Нана Сахиб… бежал из Канпура. 16 июля английские войска вступили в Канпур. Когда они достигли Биби-Гхара…. Сложно, наверное, описать чувства солдат, увидевших несколько комнат в крови до потолка, валяющиеся по полу отрезанные гниющие руки, женские груди, ноги… В результате Нейл своей властью издал указ – любые сипаи, обнаруженные в городе, которые не смогут доказать, что они не участвовали в восстании, объявляются пособниками убийц и мятежников и приговариваются к следующей казни – прежде всего они должны вылизать пол в Биби-Гхаре, на который, до кучи, поссут неприкасаемые, затем съедят блюдо из говядины и свинины, а затем будут повешены. То есть этим приказом Нейл решил отомстить по полной – смерть от петли считается у мусульман позорной, ибо душа, согласно Корану, покидает тело через горло. Ну а раз горло пережато веревкой, то душе придется выходить через анус, тем самым она сделается «нечистой» и никогда не сможет попасть в рай.
Нейл был убит в бою 26 сентября 1857 года и никогда не привлекался к ответственности за свои приказы. Часть историков считает приказы Нейла изуверскими, часть говорит просто, это была месть.
Что касается Нана Сахиба – он просто… исчез. Историки до сих пор бьются над загадкой – куда же делся после падения Канпура приемный сын пешвы. Говорили, что он погиб от малярии или что бежал в Непал, также некоторые исследователи считают, что он попал в плен к британцам, и если последняя версия верна – я подозреваю, что он повторил судьбу своих жертв.
Однако восстание в Ауде, как оказалось, еще совершенно не было подавлено. Теперь центрами сопротивления стал Мератх в провинции Лакхнау. Восстание там началось 23 мая 1857 года, к 4 июня провинция была фактически захвачена восставшими, а отряд полковника Лоуренса был разгромлен и отступил в Мачхи Бхаван, крепость в городе Лакхнау, где имелись больше запасы провианта и боеприпасов. На тот момент у Лоуренса было 855 британских солдат, 712 сипаев, сохранивших верность англичанам, 153 ополченца, 1280 некомбатантов, в основном женщины и дети. Чтобы держать местность пристрелянной и не дать снайперам восставших приблизиться к позициям, он приказал своим инженерам взорвать несколько древних зданий и мечетей, причем Лоуренс осознавал их ценность, но своя жизнь была дороже.
30 июня подошла артиллерия мятежников, и начались обстрелы. 1 июля произошел первый штурм, который англичане отбили. 2 июля осколком был смертельно ранен Лоуренс, его сменил полковник Джон Инглис. Сипаи показали высокий воинский дух и использовали практически все тактические приемы, вплоть до обстрела крепости ракетами. (Рис. 10)
По сути, спасли англичан только раздоры в лагере восставших, которые не имели единого командования и из-за этого не могли провести скоординированную атаку. Тем не менее ситуация ухудшалась, а 5 августа мятежная артиллерия смогла пробить брешь в стене, и, чтобы не дожидаться атаки, Инглис приказал сделать вылазку, которая стала полностью неожиданной для противника – англичане смогли захватить четыре батареи и часть пушек вывести из строя.
Тем временем на помощь гарнизону Лакхнау рвался уже знакомый нам Генри Хейвлок. 16 августа, имея 1200 солдат, он разбил большой отряд сипаев у города Битхурах, тем самым обезопасив Канпур от атаки мятежников, но дойти у него просто не хватило сил. Более того, жестокие действия Нейла и Хейвлока сделали восстание в Ауде из чисто сипайского общенародным.
26 августа Инглис получил письмо, присланное со шпионом, где Хейвлок предлагал гарнизону идти на прорыв. Инглис ответил, что он и рад бы, да просто не сможет – у него в отряде слишком много больных и раненых, а также некомбатантов, чтобы совершить такую попытку.
Лишь 15 сентября майор Джеймс Оутрэм с 3179 солдатами и 168 артиллеристами двинулся на выручку. 23 сентября Отурэм был в 4 милях от крепости, при этом отряд Инглиса держался уже из последних сил. 25-го наступление было продолжено, причем начался период муссонных дождей, и сипаи вообще временно прекратили боевые действия, поэтому Оутрэму удалось прорваться через заслоны перед Мачхи Бхаван, потеряв, правда, при этом 585 человек от оружейного огня, и утром 26-го гарнизон был деблокирован. Общие потери людей Инглиса за 87-дневную осаду составили 982 человека убитыми и умершими.
Соединившись, стали думать, что делать дальше. С одной стороны, разумнее было бы отступить к главным силам, с другой – попытаться развить успех. Кроме того, в крепости нашли запасы провианта и пороха, сделанные, оказывается, еще Лоуренсом и сложенные в дальней галерее, поэтому, посовещавшись, Инглис и Оутрэм решили рискнуть.
Они смогли захватить еще два дворца на площади перед крепостью (Фархат Бахш и Чуттур Мунзил), однако этим все успехи и ограничились. Сипаи совершенно не смутились прорывом подкрепления и продолжили активные военные действия. Началась настоящая минная война, мятежники вырыли 20 минных туннелей, англичане ответили контрподкопами. Собственно, противостояние в Лакхау превратилось в позиционный тупик. Чтобы получить решающее преимущество, нужна была подмога, а для этого нужно было отправить в Канпур гонца. Им вызвался быть клерк ОИК Томас Генри Каван, который переоделся в индийскую одежду, смог проскользнуть мимо всех дозоров и достичь английских войск, где сообщил о положении гарнизона. Каван стал первым государственным служащим, удостоенным Креста Виктории.
В связи со штурмом Дели, а потом блокадой и взятием Агры (о чем мы расскажем чуть позже) деблокирующие силы (4600 штыков при 42 орудиях, а также сводная бригада морской пехоты, составленная из добровольцев с кораблей «Шеннон», «Перл» и «Санспарейль») под командованием майора Коллина Кэмбелла двинулись в Ауд только в октябре.
14 ноября Кэмпбелл подошел к Лакхнау, произвел обход фланга сипаев с востока и внезапно атаковал их с тыла. Британцы смогли продвинуться на 3 мили, но были остановлены превосходящими силами противника. Попытка вылазки гарнизона была успешно мятежниками отбита, и Инглис с Оутрэмом были вынуждены вернуться в крепость.
16 ноября началось решающее сражение за Лакхнау – на акведуке Секунда Бар. Умело используя артиллерию и кавалерийские атаки, Кэмпбелл смог выбить сипаев и сикхов-мусульман из палисада, при этом сипаи обратились в бегство, а сикхи пошли в штыковую. Их приняли на себя шотландцы из 93-го полка, которые владели холодным оружием не хуже сикхов. Резня была ужасной и прерывалась возгласами британских лейтенантов: «Помни Канпур!» В результате сикхи были уничтожены полностью – до 2000 человек, потери шотландцев составили 456 человек.
Далее последовала атака мечети Шах Наджаф, которую сипаи смогли отбить с большими потерями для англичан. Тем не менее британцы смогли еще продвинуться вперед, и теперь гарнизон и деблокирующие силы разделяло всего 450 ярдов (410 метров). Казалось, еще одно усилие, и Лакхнау будет взят.
Однако Кэмпбелл получил тревожные известия из Канпура и Аламбагха – там опять начались восстания в сипайских полках. Поэтому было принято решение эвакуировать гарнизон в ночь с 18 на 19 ноября. Для дезориентации противника Кэмпбелл начал обстрел сипаев у дворца Кайсарбагх, ирландские стрелки пробились к гарнизону, натянули темный брезент с двух сторон, и по этому брезентовому коридору женщины, дети, больные и раненые были эвакуированы в лагерь Кэмпбелла.
27 ноября войска Кэмпбелла достигли Аламбагха, где было подавлено новое восстание. Брать же Лакхнау Кэмпбелл возвратился только 6 марта 1858 года. К 21-му числу все было кончено – город был взят, а сопротивление в Ауде подавлено. Оставались еще мелкие партизанские отряды, которые были окончательно уничтожены к осени 1858-го.
Теперь же поговорим об осаде Агры, которая была увековечена Артуром Конан-Дойлем в романе «Знак четырех». До восстания Агра была важным центром британской администрации в Индии и большим торговым городом. Там были расквартированы 3-й Бенгальский стрелковый полк и 67-й Бенгальский туземный пехотный полк. 31 мая англичане, не вполне доверяя сипаям, решили разоружить и расформировать оба полка.
После захвата Дели напуганные англичане укрылись в Красном форте Агры, оставив город на власть толпы. Тем не менее повстанцы на Агру не обращали вообще никакого внимания, по крайней мере до падения Дели. В конце сентября 1857 году в селении Муттры недалеко от Агры появился один из сипайских отрядов, и гарнизон города сильно испугался. Он не противодействовал повстанцам, которые прошли без боя через город, а далее в Агру вошли войска генерала Грейтхеда, которые англичане в Красном форте сначала приняли за каких-то афганцев – ибо одеты они были по новой моде – в форму цвета хаки. Раз уж заговорили о Красном форте, вспомним Конан-Дойля? «Агра — древний город. Он всегда наполнен индусами-фанатиками и свирепыми дикарями-язычниками. Горстка англичан потерялась бы среди узких извилистых улочек. Поэтому наш командир приказал перейти реку и укрыться в старинной Агрской крепости. Не знаю, джентльмены, слыхал ли кто-нибудь из вас об этой крепости. Это — очень странное сооружение. Такого я никогда не видывал, а уж поверьте, я много странного повидал на своем веку. Крепость очень большая и состоит из двух фортов — нового и старого. Наш гарнизон, женщины, дети, припасы и все остальное разместились в новом форте. Но он размерами был гораздо меньше старого. В старую крепость никто не ходил, в ней жили только скорпионы и сороконожки. Там было много огромных пустых залов, галерей, длинных коридоров с бесконечными переходами и поворотами, так что было легко заблудиться. Поэтому туда редко кто отваживался ходить, хотя время от времени собиралась группа любопытных и отправлялась с факелами.
Передний фасад Агрской крепости омывала река, служившая ей защитой, зато боковые и задняя стены имели множество выходов, которые надо было охранять. Людей у нас было мало, едва хватало только, чтобы поставить к пушкам и бойницам. Тогда мы хорошо укрепили центральный форт, а у каждых ворот выставили небольшой караул — по одному англичанину и по два-три сикха. Мне выпало охранять ночью дальнюю дверь в юго-западной стене. Мне дали под начало двух сикхов и сказали, чтобы я в случае опасности стрелял, чтобы вызвать подкрепление из центральной охраны. Но поскольку наш пост находился метрах в двухстах от главных сил и добраться к нам можно было, только преодолев бесконечный лабиринт коридоров и галерей, то я очень сомневался, что в случае нападения помощь придет вовремя».
Офицеры гарнизона сообщили Грейтхеду, что противник отошел через ручей Хара Нади на юг. Поскольку англичане проделали перед этим дальний марш – преследование решили отложить, и разбили бивак на выходе из города. Пикеты решили не ставить, сам генерал отправился в город на обед.
В этот момент сипаи атаковали британский лагерь артиллерийским огнем из 12 орудий, потом последовала атака кавалерии, началась рукопашная схватка. Выручило Грейтхеда, пожалуй, только то, что его войска были опытными и закаленными в боях. Англичане и их союзники смогли быстро построиться в каре и отбить атаку, а потом открыли ответный огонь, тогда как гуркхские уланы начали обходить сипаев с флангов. Сипаи не выдержали и побежали, попытка их перегруппироваться была сметена залпами картечи. В карманах убитых после боя были найдены такие листовки на хинди: «Для тех, кто убьет европейца или добудет его живым, существуют вознаграждения:
за каждого убитого европейца — 500 рупий
за сборщика налогов, судью или лицо равноценного ранга — 10 000 рупий
за полковника, майора, или капитана, или равноценное лицо — 13 000 рупий
за губернатора, верховного судью и пр. — 50 000 рупий
Кроме того, если кто покажет особое усердие, получит либо деревни в инам, либо другое вознаграждение, а любой из наших людей, кто будет передавать сведения англичанам, будет заключен в тюрьму на 20 лет».
Это сражение сломило организованное сопротивление на дороге между Дели и Канпуром и позволило британцам всерьез заняться Аудом. О подавлении восстания в Ауде мы уже рассказали. Последней же военной кампанией была операция на землях маратхов, в Центральной Индии, в провинциях Мадхья-Прадеш в Раджастхане. Там мятеж начался в июле 1857 года, вырезали всех без разбора – англичан, христиан, военных и гражданских. В Джанси часть гарнизона заперлась в крепости, далее последовал такой же договор, как и у Нана Сахиба – сложить оружие в обмен на жизнь. Но когда британцы вышли из крепости, они были зверски убиты. Англичане подозревали, что приказ отдала Лакшми Баи, хотя сама она отрицала подобные слухи.
Самые боеспособные части отправились в Дени и Канпур, а на землях маратхов началась междоусобица среди князей, за земли и титулы, что, безусловно, облегчило потом англичанам реконкисту Центральной Индии.
В декабре 1857 года полковник Хьюго Роуз вышел из Бомбея и вторгся на земли маратхов. 5 декабря 1858 года Роузу удалось деблокировать английский гарнизон, запертый в городе Сагар. Далее последовал марш на Джанси, у Маданпура британский отряд смог разбить повстанцев и 31 марта приступил к осаде крепости.
Чтобы приостановить движение британцев, Тантия Топи поджег леса, но эти неконтролируемые пожары рассеяли и его собственную армию, поэтому 5 апреля 1858 года Джанси был взят. Сипаи потеряли 5000 человек, британцы – 343 человека. Лакшми Баи сумела вовремя сбежать и начала партизанскую войну.
Роуз же 5 мая подошел к Калпи, где на следующий день нанес поражение повстанцам под Кунчем. 16 мая войска наиба Банды пошли в атаку, но были просто уничтожены атаками кавалерии и артиллерийским огнем. С падением Калпи Роуз решил, что война закончена, взял отпуск и отбыл в Бомбей. Однако 1 июля партизаны-сипаи атаковали конвой у Морара, захватили всю артиллерию и множество припасов, а остатки отряда, сопровождавшего обоз, бежали к Агре. Повстранцы двинулись к Гвалуру, князь которого колебался, поддержать мятежников или нет, но все-таки не поддержал. Почему? Возможно, на это ответит письмо, в котором приводится выдержка из переговоров князя Гвалура: «Как только я обещал князю Гвалиора, что ему будет разрешено передать трон и его княжество приемному сыну (ввиду отсутствия у него прямых наследников), и его княжество не будет присоединено к английской территории, он расплакался, как дитя, и выразил готовность помочь всеми силами и ресурсами против бунтовщиков». То есть ситуация зеркально обратная Нана Сахибу. Гарантии по выплатам лишили восставших ценного союзника. Наверное, за год англичане все же чему-то научились.
Что касается восставших, они все же ворвались в Гвалур, который объявили центром нового восстания. Роуз срочно вернулся к войскам, решительным маршем захватил Морар, а 17 июня под Котах-ке-Серай разбил кавалерийскую бригаду Лакшми Баи, при этом сама правительница была убита. Через несколько дней был освобожден Гвалур, и восстание сипаев было окончательно подавлено. Большинство лидеров мятежников либо сдались, либо скрылись, Тантия Топи начал партизанский рейд по Центральной Индии, пользуясь сезоном дождей, и был пойман в ловушку только в апреле 1859 года, взят в плен и повешен.
Людские потери с обоих сторон во время восстания сипаев оцениваются с дичайшим разбросом – от 800 тысяч до 10 миллионов человек. Злодеяниями отмечены действия как сипаев, так и англичан. Только в Ауде, по самым скромным оценкам, погибло 150 тысяч человек, из них только 40–50 тысяч – непосредственные участники мятежа, остальные – гражданские лица. Множество сипаев были казнены изуверским способом – привязаны к пушкам и расстреляны. Очень часто британские части вели политику – «нет пленным», то есть сдавшиеся в плен просто расстреливались на поле боя.
Другая сторона не отставала в изуверствах и пытках – сексуальные насилия не только над женщинами, но и на девочками были для повстанцев нормой поведения. Людей рубили на куски, сжигали на кострах, скармливали тиграм, затаптывали слонами, Дочь генерала Уилера (наполовину индианку) перед казнью привязали ногами к двум вкопанным в землю столбам и заставили слона сношать ее.
Что касается ОИК – в августе 1858 года Компания была официально распущена, а в ноябре 1858 года в Индии была распространена прокламация королевы Виктории: «Мы решили... взять на себя управление территориями Индии, до сих пор управлявшимися по нашему доверению достопочтенной Ост-Индской компанией... Призываем всех наших подданных, проживающих на этих территориях, быть преданными и соблюдать истинную верность нам, нашим наследникам и преемникам и подчиняться власти тех, кого мы в будущем в то или иное время сочтем достойными управлять названными территориями от нашего имени... И настоящим мы утверждаем в занимаемых ими должностях, гражданских и военных, всех лиц, находящихся сейчас на службе Ост-Индской компании, которые будут подчиняться в будущем нашей воле и тем законам и постановлениям, которые могут быть приняты впоследствии... Мы знаем о привязанности, которую питает коренное население Индии к земле, унаследованной им от предков, и уважаем это их чувство; мы желаем защитить все его права на землю при условии, что будут в равной мере соблюдены интересы государства; мы желаем также, чтобы при установлении и проведении в жизнь новых законов уделялось должное внимание древним правам и обычаям Индии.
Мы глубоко сожалеем о бедствиях и несчастьях, в которые ввергли Индию действия честолюбцев, обманувших своих сограждан ложными сведениями и вовлекших их в открытый мятеж. Мы показали нашу военную мощь, подавив это восстание, мы хотим показать нашу милость, простив их проступки тем, кого таким образом ввели в заблуждение, но кто желает вернуться на стезю долга...
Наше милосердие распространяется на всех преступников, за исключением тех, кто был или будет признан виновником в том, что принимал непосредственное участие в убийствах британских подданных. По отношению к подобным лицам требования справедливости запрещают проявление милосердия. Всем остальным, принимавшим участие в восстании против правительства, мы настоящим обещаем безусловное прощение, амнистию и забвение всех преступлений, совершенных против нас, нашей короны и титула, как только они возвратятся домой и займутся мирными делами. После того как милостью провидения будет восстановлено внутреннее спокойствие, мы искренне желаем содействовать развитию мирной промышленности в Индии, способствовать общественно полезным работам и управлять Индией в интересах всех наших подданных, проживающих там. Наша сила будет заключаться в их процветании, наша безопасность — в их удовлетворенности и наша награда – в их благодарности. Пусть же всемогущий бог дарует нам и всем, облеченным властью, силу выполнять все наши пожелания на благо нашего народа».
Вот о том, почему у ОИК отобрали Индию, какие обвинения предъявили компании, что хотело правительство изменить в управлении Индией, и о том, какова вообще была роль ОИК в истории Англии и мира, мы и поговорим с вами в следующей, последней части.
