Сегодня и вчера

Рисунок представляет нам семейство В. К. Святослава Ярославича, внука Владимира I. Здесь видите Великого Князя, его Княгиню Оду, урожденную Графиню Штадскую, детей его Глеба, Олега, Давида, Романа и Ярослава. Все фигуры почти одного роста, вышиною в 6½ голов, кроме меньшего сына Святославова Ярослава, еще младенца, у которого правая рука положена на грудь, а левая поднята вверх. По сторонам Святослава и Глеба изображены два зверя с поднятыми ушами и крыльями, похожие на драконов. Шесть фигур ясно видны, седьмая едва заметна. В лицах нет того единообразия, какое, по большей части, встречается на иконах. У Святослава и его супруги, у Глеба и Ярослава лица круглые; у первого глаза подняты к верху, по-видимому, в молитвенном положении, коему соответствуют и начертанные слова из псалма; прочие смотрят прямо, или потупив взор. У Романа и Глеба лица продолговатые. Но все они изображены прямолично, и живописец, как заметно, пытался каждому из них дать особенную характеристику и внешнюю поставу. Из этого можно заключить, что эти изображения не идеальные, но портретные.

A после того Иван говорил: «которые, Государь, послы и посланники, и гонцы от Великих Государев наших, Царей и Великих Князей Российских предков, у ваших, Цесарского Величества, предков, Великих Государей Цесарей Римских бывало, и как они от Царского Величества на посольстве поклон правили, и Цесари в те поры вставали и о Царского Величества здоровье спрашивали стоя; а Ваше Цесарское Величество против Царского Величества именования не встали, а о Царском Величества здоровье не спросили,— в том вы, Великий Государь, показуете брату своему, Великому Государю нашему, Его Царскому Величеству, нелюбие. И изговоря Иван то, замолчал. И канцлер Еган Лудвиг фан-Ульм Ивану говорил: «Говори де, что еще говорить». И Иван говорил: «ожидаю того, чтоб Цесарское Величество любовь свою показал, против брата своего, Великого Государя нашего, Его Царского Величества, имени встал и о Царском бы Величества здоровье спросил». И после того Цесарь призвал к себе князь бископа да канцлера, до пяти человек думных людей и подумав с ними, отослал их от себя прочь. И отшед от Цесаря, канцлер Ивану говорил: Цесарское де Величество, всемилостивый Государь их, велел ему говорить: коли прихаживали от Царей и Великих Князей Росийских послы в гонцы, и как они на посольстве от Царей поклон правили, и чтоб Цесари Римские против Царей и Великих Князей Российских именования вставали, и того де вспомнить Цесарь не может, а он де Цесарскому Величеству против Государя и Великого Князя Московского велит встать; а он де Иван шел к себе на подворье и ждал бы от Цесарского Величества указу.

Что за тупой, за пошлый народ немцы - святители! Что за нищета в Германии, особенно в несчастной Силезии, которую Фридрих Великий считал лучшим перлом в своей короне. Только здесь я понял ужасное значение слов павперизм и пролетариат. В России эти слова не имеют смысла. Там бывают неурожаи и голод местами, там есть плантаторы-помещики, третирующие своих крестьян, как негров, там есть воры и грабители чиновники; но нет бедности, хотя нет и богатства. Леность и пьянство производят там грязь и лохмотья, но это всё еще не бедность... Здесь еще счастлив тот, кто может с своею собакою и своими малолетними детьми запрячь себя в телегу и босиком возить из-за Зальцбрунна во Оренбург каменный уголь. Кто же не может найти себе места собаки или лошади, тот просит милостыню. Читать дальше...

Тептерь слово татарское, и значит такого человека, который не в состоянии платишь подушных денег. Оное пригодилось для основателей сей сволочи, которая в половине шестагонадесять столетия, по случаю причиненного Царем Иоанном Васильевичем Казанскому Царству разрушения, собралась из Черемисов, Чувашей, Вотяков и Татар, на Урале, а особливо в составляющей Башкирию и к Уфимской Губернии принадлежащей, части, и весьма скоро стала многолюдна. Сии люди, употребляя разные, но не одинакой своей природе, языки, и при том, будучи между собою различны во нравах, а от части и в вере, перемешались, исключая Татар, так, что иногда и нарочито трудно дознаваться, от какого происходят они племени. Они служат доказательством в новейшие времена тому, что при Государственных смятениях могут новые Народы и новые поселения получить свое бытие. Правда, что побегом своим в горы и прилеплением к Башкирскому Народу, освободилась сволочь сия от платежа податей: однако обстоятельство сие служило ей побочною только выгодою. Самая же важность состояла в том, что боялась она, дабы Россияны совокупно со властию своею, не распространили и Христианской веры

Как они рассказывали, казаки и простой народ с «великим шумом» пришли к боярам в Кремль, обвиняя их в том, что они не выбирают царя, чтобы самим управлять Россией и пользоваться ее доходами, и потребовали немедленно выбрать царя, чтобы они знали, кто должен вознаграждать их за службу. Таким царем должен быть избран Михаил Романов, так как его отцу завещал перед смертью царство Федор Иванович. Бояре пробовали возражать, ссылаясь на его молодость, предлагали отложить решение вопроса до его приезда из Костромы в Москву, но собравшиеся «ни на один час не хотели отойти от Кремля», пока думные люди и земские чины не принесли присяги Михаилу Федоровичу. Таким образом, согласно этому рассказу, главную роль в избрании Михаила сыграло выступление казаков, поддержанных населением Москвы.

Запросы о шведском кандидате были посланы по разным городам. Делагарди с самомнением о своих дипломатических успехах доносил (23 августа) королю: «и князь Дмитрий Пожарский, равно как некоторые другие знатные бояре, писал мне особенно и доверительно, что знатнейшие бояре, которые теперь находятся по всей стране, все друг с другом соединились и согласились, что они не пожелают никакого другого государя, кроме его великокняжеской милости». Он не подозревал, что, в противовес сему кандидату, Пожарский воспользовался остановкой в Ярославле на пути из Персии посла римского императора и, прося о помощи, подавал надежду об избрании на русский престол кого-либо из членов Габсбургского дома в расчете, что это побудит императора оказать свое примиряющее воздействие на польского короля.

Законодательство этого времени старалось в подробности установить таксу за бесчестие, смотря по человеку. В этом отношении мы видим, что чем беднее и ниже по своему общественному положению был обиженный, тем меньше ценилась честь его, и тем меньшая назначалась ему я плата за бесчестие, и наоборот. Служилым людям, именно детям боярским, тиунам, праветчикам и доводчикам— назначалось бесчестие или против их доходов, если за кем из них было кормление, или против назначавшегося им иногда денежного жалованья; дьяки получали бесчестие каждый раз по особому назначению государя; гости—50 рублей; торговые и посадские люди (лучшие и середние), а также и боярский добрый человек — 5 рублей; крестьяне, боярский человек молодчий и черный городской человек молодчий—1 рубль. Разделение на лучших, середних и молодчих зависело от имущественного состояния каждого из означенных лиц. Из частных случаев назначения бесчестия мы видели, что дьяку назначено было 200 рублей, а боярину 600, т.-е. втрое больше против первого и в шестьсот раз против крестьянина.

Всяк есть тем: чие есть сердце в нем. Волчее сердце, есть родный волк: хотя лице и не волчие. Грязь любить, есть то быть вепром. Гоняться за нею: есть то быть псом. Вкушать ея: есть то быть змием. Хвалить ее: есть то воспевать лестныя Сиренския песенки. Любомудрствовать о ней: есть то мучиться легионом бесов. Не земля ли раждает и зверы и гады и скоты и мухи? Так-то и сердце земное, преображает нас в разные нечистые зверы, скоты и птицы. Гадами же Божиими творит чистое сердце: вышше всей тлени возлетевшее. Сердце златожаждное, любящее мудрствовать об одних кошельках, мешках и чемоданах, есть сущий велблюд: любящий пить мутную воду: и за вьюками не могущий пролезти, сквозь тесную дверь, в пределы Вечности. Сердце есть корень, и существо. Всяк есть тем: чие есть сердце в нем. Волчее сердце, есть родный волк: хотя лице и не волчие... Читать дальше...

«Как буйственники и удальцы состоятельными людьми стали быть» Ригельман, Александр Иванович. История или повествование о Донских казаках. М., 1846 «Я сие описание составил не для поношения сего народа, но единственно для соображения всех настоящих дел их...Хотя и были из оных между тем изверги и развратные люди, и что они из разного народа общество свое составили и были иногда неспокойны, оное войску их не делает пороку, потому что и в прочем народе, а паче при начале такого собрания своего были такие ж буйственники и удальцы противу соседей и земляков своих, но потом так же состоятельными людьми стали быть, как и сии»

Как назывался первый Русский летописатель? Занимавшиеся сим предметом почти все единогласно ответствуют: Нестор. На чем основывается сие предание? На житии Нестора, которое помещено в напечатанном Патерике Печерском. Какие были источники для составления сего жития? Мы знаем токмо следующее: летопись, приписываемая Нестору; в старинных рукописных Патериках, именно в житиях Антония и Феодосия, дан повествованию такой оборот, как будто бы сам Нестор сочинил их; таким же образом говорится в Слове о житии и погублении Бориса и Глеба, рукописи, находящейся в различных библиотеках; наконец Поликарп сказал, в жизнеописании Никиты: «Нестор, иже написа летописец», и в послании к Анкидину: «Якоже блаженный Нестор в летописци написа». Но в летописи, в самых древних оной списках, как мы видели, имени Нестора вовсе не находится...

Признание личных нрав и их обеспечение предполагает: — Отмену позорящих человеческое достоинство наказаний; — Уничтожение навсегда всяких мер насильственного (не по суду) удаления из общества его членов; — Свободу передвижения, избрания места жительства и занятий; — Неприкосновенность домашнего очага; — Свободу слова, сходок и товариществ; — Свободу совести и публичного совершения богослужения и религиозных обрядов … ; — Полный и повсеместный простор частной предприимчивости на пользу общую; — Право сопротивления незаконным действиям агентов власти…

Привнесены некоторые нелепости и клеветы в самые летописи Малороссийские, по несчастию, творцами их, природными Русскими, следовавшими по неосторожности бесстыдным и злобливым Польским и Литовским баснословцам. Так, например, в одной учебной историйке выводится на сцену из Древней Руси, или нынешней Малороссии, новая некая земля при Днепре, названная тут Украиною, а в ней заводятся Польскими Королями новые поселения и учреждаются Украинские козаки; а до того сия земля будто была пуста и необитаема, и Козаков в Руси не бывало. Но видно господин писатель такой робкой историйки не бывал нигде, кроме своей школы, и не видал в той стороне, называемой им Украиною, Русских городов, самых древних или, по крайней мере, гораздо старейших от его Королей Польских…

Кирилл Васильевич Татарников, известный специалист по русской армии XVIII века, сотрудник Российского государственного военно-исторического архива, запустил сайт с материалами об офицерстве российской регулярной армии XVIII века Читать дальше...

Продавцы саек приподнимают свои шапки, почтительно кланяются вам, указывая на свой товар — точь в точь как изображено на прилагаемом при сем рисунке — и наперерыв друг перед другом приманивают вас к своему столу. Они так усердно упрашивают вас, так расхваливают свой товар (причем очень часто бросают не совсем-то выгодную тень на товар своего соседа), что право надо иметь каменное сердце, или уж слишком мало свободного времени, чтобы не купить у них сайки или кренделя. Мягкие, горячие сайки не всегда оказываются такими, по крайней мере, они далеко не так хороши, как уверяют их продавцы, — но что нужды! Посмотрите, какие славные, чисто русские физиономии! Добродушные и вместе с тем смышленые глаза, русые бороды, и этот костюм!.. Нет, как хотите, «тут русский дух, тут Русью пахнет!..» Эти добрые люди, в поте лица достающие себе кусок хлеба — иначе стали ли бы они так хлопотать о получении 5–10 лишних копеек? — напоминают вам своим видом другие условия жизни, другие местности нашего отечества, те самый, где может быть протекло ваше счастливое детство, среди простых, добрых людей, почти не тронутых цивилизацией, на лоне родной природы

Cемь монгольских «улус-беков» (князей) из Чингиз-Ханова рода, отделясь со своими ордами от главных его полчищ,—отправившихся обратно восточной стороною Каспийского моря, — с берегов р. Волги направились в Тавриду. Вступление этих татар в пределы Крыма сравнивалось с налетом саранчи. Нашествие такой массы привело в ужас все крымское население. Греки караимы, венецианцы и другие племена бросались спасаться: кто в море, кто в горы, где жили потомки Тавров, под защиту древних крепостей на неприступных скалах; многие же — просто в пещеры. Разорение было всеобщее.... Семь улус-беков быстро овладели полуостровом и расположили свои улусы преимущественно в степной части Крыма, где перед тем кочевали половцы. Каждый из них объявил себя самостоятельным вождем своей орды. Они назывались и здесь «беями».