Сегодня и вчера

Известие об осаде Азова достигло Константинополя. Порта, желая освободить сию крепость, отправила к оной значительное число кораблей, фрегатов и галер, под начальством отважного Капитана-Паши Джаним-Кодиа. Флот сей прибыл к устью Дона, но за мелководьем оного, не мог войти в реку; Флотилия же Контр-Адмирала Бредаля занимала столь выгодную позицию, что Капитан-Паша, не имея возможности послать к крепости ниже одной лодки, принужден быль отступить, не принеся никакой пользы осажденным. При успешных действиях осаждавших, особенно Контр-Адмирал Бредаля, который огнем своей Флотилии беcпокоил город и днем и ночью, гарнизон не мог долго держаться, прибегнул к переговорам и 22 Июня очистил крепость.

Рыбы по высшему естественному праву владеют водою, и притом большие пожирают меньших Спиноза пишет: «Право верховной власти есть не что иное, как естественное право, но определяемое не мощью каждого в отдельности, а мощью народа, руководимого как бы единым духом, т. е. как отдельный человек в естественном состоянии, точно так же тело и дух всей верховной власти имеют столько права, сколько мощи. А потому каждый отдельный гражданин или подданный имеет тем менее права, чем само государство могущественнее его... и, следовательно, каждый гражданин только тогда действует по праву и по праву обладает чем-либо, когда может защищать это с общего решения государства». Читать дальше...

Не во всяком случае слово произнесенное может быть преступным, можете быть и невинным: истинный смысл каждого слова зависит, как оно в речи помещено бываете, и где стоит запятая; самое даже произношение дает словам различное значение. Злобный доносчик может самое невинное слово обратить в уголовное преступление и подвергнуть невинно мучению. Если слова наказуемы бывают наравне с делами, если, без явных доказательстве, два свидетеля, изустно обвиняющие, достаточны будут для обвинения в оскорблении Величества, то кто в нижнем и высшем состоянии, с превосходнейшими достоинствами и испытанной верностью, безопасными себя считать возможет, и как неукоснительно возобновится может дикий и странный глас «слова и дела», быв произносимый в насыщение злобы и мщения, ныне счастливо обузданных, и за обуздание о коих народ Российский благословляет Августейшего виновника мирного и безбоязненного всех жития?

Хивинский поход: к победе через мёртвые пески. Верблюды и лошади едва передвигали ноги и поминутно падали. С многими солдатами делалось от жары головокружение; они падали, но несколько глотков воды приводило их в чувство. Алам-Крылган, в переводе «гибель человека», состоит из группы высоких песчаных холмов, окружающих небольшую котловину, в которой находилось до 20 колодцев довольно хорошей воды. Нет кругом ни травинки, ни кусточка; нет ни птицы, ни насекомого, кругом мертво... Читать дальше...

Различие в характерах северного и южного народонаселения обозначается приметно в источниках нашей истории: иностранцы—современники хвалят храбрость дружин южной Руси: они отличались стремительностью в нападениях, но не отличались стойкостью. Противоположные отзывы встречаем о населении северной Руси: оно не любит вообще войны, не отличается стремительностью натиска; но где нужно стать крепко и защищаться, там оно неодолимо; здесь на севере образовался тот русской воин, которого, по известному выражению, можно убить, но не сдвинуть с места. Северное русское народонаселение, как сказано, не отличается в истории порывистыми движениями; в поведении его мы замечаем преимущественно медленность, осторожность, постоянство в достижении цели; обдуманность, медленность, осторожность в приобретении, стойкость в защищении приобретенного. Соответственно характеру народонаселения все на севере принимает характер прочности. О дружинах южных летописец говорить, что они храбро бились с врагами, и расплодили русскую землю. Таково точно назначение старой, южной Руси: расплодить, распространить русскую землю, наметить границы. Но Руси северной выпал удел — закрепить приобретенное, связать, сплотить части, дать им внутреннее единство, собрать русскую землю.

По всей вероятности, дело происходило так. Государь,— как об этом свидетельствуют многие иностранцы-современники, — после обручения и на святках был болен и, вероятно, не выходил, особенно в виду тех страшных холодов, о которых упоминает леди Рондо. Никто не ожидал, чтобы он решился в «небывало холодный день» выехать. Но, как мы видели, он выехал и на парад и катался с невестой. Предположение это подтверждает и Устрялов, который в вышеприведенном нами сообщении говорить о предшествовавшей его последнему выезду болезни, и что этот последний выезд, случившийся очевидно 6 января, был роковым для государя потому, что он, «не совсем оправясь», поехал. Впрочем, и из свидетельств иностранцев видно, что государь был вообще настолько нездоров пред 6 января, что внушал большие опасения за свою жизнь многим европейским послам, бывшим тогда в России. Так, например, английский консул Уард еще гораздо ранее этого писал: «Здесь в тайне повторяют слухи, будто его величество в Москве заболел. Болезнь эта, вероятно, является последствием беспорядочной жизни, которой молодой монарх, по-видимому, предается со всем пылом юности и бесконтрольной власти».

Записка Василия Назаровича Каразина, представленная Императору Александру I чрез министра внутренних дел гр. В.П. Кочубея. 1920 г. // Русская Старина. Том III. СПб., 1871 Начальники бывают природные, определяемые высшей властью, и выбранные своими подчиненными. Бог учредил так, что первые из них, то есть природные, по наследству суть лучшие из всех. Ибо добрый отец воспитывает доброго сына, начальник и подчиненный знают из детства друг друга. Гордости и жадности бывает меньше в родимых начальниках, равно и зависть не может иметь место в подчиненных к ним. Всякий из детства привык к своему состоянию...

Тучков старался внушить Государю любовь к народу и действовал с успехом; а вместе с тем возрастала, и любовь народа к его Государю. Особенно Тучков старался действовать к тому, чтобы он полюбил Москву, как центр государства, в котором соединяются не только интересы народа, но и его чувства патриотические. Тучков желал возвысить Москву и увеличить значение ее в государстве. Он намерен был действовать к тому, чтобы Государь поместил туда на постоянные квартиры часть своей гвардии, чтобы высшие правительственные места не уменьшались в ней, но увеличивались переводом туда из Петербурга тех государственных учреждений, которые бы могли быть с пользою для государства перемещаемы. Тучков полагал нужным учредить некоторые новые образовательные заведения преимущественно в Москве, имея в виду, что здесь эти заведения наполняются детьми и юношами чисто русскими; с учреждением же оных в Петербурге, эти училища служат мало в пользу Русского люда: в них наплывают немедленно Немцы и Поляки. По мнению Павла Алексеевича было бы существенно потребно учредить в Москве центральный банк для всего государства…

В 1097 г. князья - Святополк, Владимир, Давыд Игоревич, Василько Ростиславич, Давыд Святославич и брат его Олег - съехались на устроенье мира в городе Любече, следовательно, в Черниговской волости, по ту сторону Днепра: быть может, это была новая уступка подозрительности Олеговой. Князья говорили: «Зачем губим Русскую землю, поднимая сами на себя вражду? А половцы землю нашу несут розно и рады, что между нами идут усобицы; теперь же с этих пор станем жить в одно сердце и блюсти Русскую землю». Кроме Василька Ростиславича, сидели все двоюродные братья, внуки Ярославовы; урядиться им было легко: стоило только разделить между собою волости точно так же, как они были разделены между их отцами, которых места они теперь занимали; вся вражда пошла оттого, что Святославичам не дали тех волостей, какими они имели полное право владеть по своему положению в роде, как сыновья второго Ярославича. И вот князья объявили, что пусть каждое племя (линия) держит отчину свою

Невзирая ни на какие расходы закупить кожи, болгарские башмаки, сапоги... Как ни мало, сравнительно, приходилось ходить под Плевной, но предшествовавший поход, грязь, терновник, обсушивание ног и обогревание их у костров, в особенности в последнее время сидения под Плевной, в ноябрь,— все это не могло не влиять на прочность обуви. В приказе ген. Каталея по войскам 5 участка обложения Плевны в первый раз указывается, что «люди обносили обувь» и затем рекомендуются меры к поддержанию ее. «Было бы полезно, — говорится в приказе, — шкуры убиваемого скота отделывать на столько, чтобы можно было сделать их годными для подметок» Читать дальше...

Нет и не может быть никакой общественной формы, которая могла бы удовлетворить личное сознание до конца В анархистском мировоззрении — только личность есть подлинная самоочевидная реальность. Только она имеет самостоятельное нравственное бытие, не выводимое из порядка общественных взаимоотношений» Только личность может быть самостоятельным субъектом права, ибо право знает только личность. Коллектив, как совокупность равноценных личностей, может стать субъектом права не иначе, как через посредство личности. Самое значение и ценность союза может быть определяема только через значение и ценность образующих его членов. Обратно, общество для личности не есть высшая цель, оно — необходимое условие, средство для всестороннего ее развития. Читать дальше...

Поколику я убежден в глубине сердца моего в сей христианской истине, что чрез единого Господа и Спасителя Иисуса Христа проистекает всякое добро, и что человек, какой бы ни был, без Христа, есть единое зло; следовательно приписывать мне славу в успехах, где рука Божия столь явна была целому свету, было бы отдавать человеку то, что принадлежит всемогущему Богу. Для того, долгом считая запретить таковые неприличные выражения, поручаю Святейшему Синоду предписать всем епархиальным архиереям, чтобы как они сами, так и подведомственное духовенство, при подобных случаях, воздержались от похвал, токмо слуху моему противных, а воздавали бы Единому токмо Господу Сил благодарение за ниспосланные щедроты и умоляли бы о излиянии благодати Его на всех нас, основываясь на словах св. Писания, Царю же веков, Нетленному, Невидимому, Единому Премудрому Богу честь и слава во веки веков.

Государь покупает трофеи. Верный и храбрый народ продает. «По вступлении неприятеля в пределы Наши, наиболее же во время пребывания его в Москве, и после стремительного бегства его из оной, при разных нанесенных ему от войск Наших и от частных ополчений и отрядов, многократных поражениях, отбито и у него и растеряно им по дорогам, сверх знатного числа пушек, множество ружей и пистолетов, которыми для вящего истребления его вооружался верный и храбрый Наш народ… Мы не хотим воспользоваться сим оружием, как добычей воинской, принадлежащей казне; но повелеваем всякому предъявителю за каждое ружье и каждую пару пистолетов платить по 5 рублей; кто же отыщет зарытую в землю или брошенную в воду пушку, и о сем донесет кому следует, тому дано будет за каждую пушку 50 рублей»

Новогородцы же слышавше преставление великого князя Киевскаго Юрья Долгорукаго Владимеричя Маномаша, и яко по нем сяде на великом княжении в Киеве князь велики Черниговскии Изяслав Давыдовичь, и начаша высылати из Новаграда князя своего Мстислава Юрьева сына Долгорукаго. Таже послаша множество воинства вооруженых на него, да вскоре изыдет из града; «послахом бо, глаголюще, по князя Святослава Ростиславичя и по брата его по князя Давыда Ростиславича, и тогда ти будеть всячески неугодно». И тако в тои час мост переметаша на Волхове, и полцы мнози вооружены сташа, а друзии на оном полу, и вмале не бысть сечя зла; Приидоша бо в тои день князь Святослав Ростиславичь, брат его князь Давыд Ростиславичь. И слышав князь Мстислав Юрьев сын Долгорукаго, и побеже тои нощи из Новагорода в Ростов, к болшему брату своему князю Андрею Боголюбскому. В третии же день прииде в Новъгород и сам князь велики Смоленьскии Ростислав Мстиславичь, внук Владимера Маномаха, и снидошася братиа, и не бысть зла ни чтоже, но смирение много промежи их бысть и любовь велиа, И посади на великом княжении в Новегороде сына своего князя Святослава, а в Новом Торгу посади сына своего князя Давыда, а сам возвратися в Смоленеск.

Хотя неутомимому путешественнику и пришлось убедиться в невозможности проникнуть в Тибет этим путем, тем не менее самое описание его странствования в неизвестной местности бассейна Лоб-Нора представляет большой в географическом отношении интерес. А потому небольшое извлечение из этого, еще неизданного в свет, отчета не будет лишним. Утром 12-го августа 1876 года г. Пржевальский и его спутники выступили из Кульджи, напутствуемые добрыми пожеланиями соотечественников, проживающих в названном городе. Путь лежал первоначально вверх почти по самому берегу р. Или, долина которой здесь густо заселена Таранчами. Всюду видно, что население живет зажиточно. Магометанская инсуррекция не коснулась своим разрушительным потоком этой части Илийской долины. Красивые, чистые деревни с садами и высокими серебристыми тополями следуют чуть не сплошь одна за другою. В промежуткам раскинуты хлебные поля, орошаемые многочисленными арыками, а на лугах, по берегу самой Или, пасутся большие стада баранов, рогатого скота и лошадей…