Статьи

Через три года после реставрации монархии и прихода на престол сына казненного короля - Карла II над уже мертвым Кромвелем был устроен суд. Бывшего лорда-протектора приговорили к повешению и четвертованию. После оглашения приговора тело Кромвеля извлекли из могилы и повесили на знаменитом Тайбернском дереве - огромной виселице, которая располагалась при въезде в Лондон с западной стороны. Сейчас на этом месте стоит знаменитая Марбл-Арч. Через некоторое время тело Кромвеля сняли с виселицы, четвертовали и выбросили в ближайшую яму в Гайд-парке. А отрубленную голову насадили на 3-метровую пику и водрузили на крышу королевского Вестминстерского дворца, где сейчас заседает парламент. Там голова находилась на всеобщем обозрении лондонцев в течение 30 лет. По словам Фицгибона, ветры, дожди и особый английский климат сделали из головы подлинную мумию. Однажды во время сильной бури голова Кромвеля слетела с пики и упала к ногам солдата охраны дворца. По неизвестным причинам, он принес голову домой, однако на утро испугался содеянного и спрятал голову в трубе домашнего камина.

Ахмед-Рушид-Паша перешел в наступление по долине Моравы к Варварине. Узнав о наступлении противника, полковник граф Орурк расположил свой отряд перед редутом, заняв последний (600 ч. пех. в 4-х карре: два из Ладожского полка и два из сербской пехоты). Приблизившийся противник большими массами обрушился на наших стрелков, которые отступив на главные силы, раздались в обе стороны, дабы дать возможность действовать артиллерии. Картечными выстрелами в упор противник был опрокинут, но затем снова атаковал наши войска. Главные усилия турок были направлены к захвату редута, но все их попытки овладеть им были тщетны. Видя безуспешность своих действий, Ахмед-Рушид-Паша двинул большие массы пехоты и конницы против левого нашего фланга, бывшего под началом полковни Савойни; сильный картечный и ружейный огонь остановил покушение турок. Граф Орурк, заметив некоторое замешательство в рядах неприятеля, сам перешел в наступление и опрокинул турецкие войска, приведя их в совершенное расстройство. Турки, не выдержав нашей атаки, обратились в бегство, потеряв в пути до 1000 человек убитыми и 3 знамени.

А как заведение таковых училищ для благосостояния флотов Вашего Императорского Величества есть весьма полезно; ибо ученики, находясь в училище, приобретут совершенное и основательное познание в науках, к должности каждого принадлежащих, чрез что и будут иметь со временем флоты искусных штурманов, а Адмиралтейство кораблестроителей. Те же из учеников, кои будучи в училищах, по природной своей несклонности к наукам, хотя и не получат дальнейших познаний, но, заняв уже начальные в оных правила, могут проходить по выпуске служение с немалою пользою в других званиях, к чему окажутся способными… В рассуждении обучения, Комитет предполагает для корабельной Архитектуры и машинными ученикам Правописание, Арифметику, Геометрию, Алгебру, Тригонометрию, вышнюю Математику, сечения конические, Механику, Гидравлику, теорию кораблестроения и Английский язык.

16 джумада аль-ахира 950 года от Хиджры (16 (26) сентября 1543) было заключено франко-турецкое соглашение о зимовке османского флота в порту Тулон. От имени короля Франциска I переговоры вёл посол Антуан Эскален, а от имени султана Сулеймана — адмирал Хайруддин Барбаросса. Достигнутое соглашение повергло христианскую Европу в шок. На восемь месяцев Тулон превратился во «второй Константинополь»: кафедральный собор города, один из символов Франции, был превращен в мечеть, вместо звона церковных колоколов стал раздаваться призыв муэдзина к молитве, на улицах ходили люди в тюрбанах и звучала экзотическая речь, за товары расплачивались турецкими монетами, а в порту были пришвартованы османcкие корабли. Хайруддин Барбаросса добился от короля полного обеспечения своей 30-тысячной армии продовольствием, что тяжким бременем легло на французскую казну.

Мы от здешних бунтовщиков, с самого того времени, как обнаружился самозванец, имели наиопаснейшую осторожность, о том еще прежде осады нашей уповательно изволили вы быть известны; но сия опасность наиболее, наконец, умножилась пред Рождеством, когда известно стало, что все низовые форпосты, прибытием от самозванца нарочно присланных Толкачева с товарищи, в конечное поколебание приведены. Слухи тотчас распространились, что верст ста за два от Яицкого городка имеют они большой скоп, клонящийся к покушениям точно до сущих изменников принадлежащим; а вскорости получены известия, что уже небольшие оных злодеев партии и по ближним здесь хуторам разъезжают. Для достоверности в захвате оных необходимая была надобность, чего ради пристойными командами и старались то учинить.

В этот день у нас не было недостатка в обыкновенных от Царя подачах …Двое церковнослужителей, представлявшие учеников Христовых, привели из Кремля лошадь. Митрополит взлез и сел на ней по-женски, не выпуская из рук святого креста. Царь же, взяв поводья узды, с смиренным достоинством повел ее с седоком в Кремль по сукну, которым устилали шаг за шагом перед ним дорогу, меж тем как священнослужители и прочие певчие пели, повторяя много раз попеременно Иудейское “Осанна”, а стрельцы, расставленные по обеим сторонам во всю площадь, смиренным образом отдавали честь крестному ходу, ударив челом в землю.

Как царский брат, я должен был оставаться представителем милости «…Он встретил меня словами: «Катков оклеветал меня перед Россией, распустив слух, будто я желал быть царем Польским; теперь мы помирились, и я разубедил его. Пойдемте ко мне в кабинет, я Вам покажу письменные доказательства». И за тем он дал мне прочитать связку писем к нему его державного брата (и это в его царствование — явное легкомыслие?) Два утра читал я эти письма и когда кончил, сказал В[еликому] К[нязю], что я подавлен историческими откровениями.

Дело у переправы через Танхе ...При этом отступлении нам надо было перебраться через Танхе, которая вследствие шедших все время дождей сильно поднялась и броды сделались почти не проходимы, мост же имелся только один. На наше счастье у японцев не было в этом месте достаточно полевой артиллерии. Если бы японцам удалось сосредоточить артиллерийский огонь по месту переправы, то на Танхе повторилась бы та же история, что и с французами на Березине. Японская пехота начала было уже спускаться к реке на расстояние ружейного выстрела, но в это время выехали две наши батареи и снялись с передков на плоском песчаном берегу реки и своим огнем остановили движение, как 12-й японской дивизии, так и 2-й. Мы воспользовались этим обстоятельством и быстро переправили все наши части на левый берег Танхе.

Офицеры развлекались тем, что в цепи пили чай, кофе и охотились на кобулетцев Больных не было, настроение было непонятно веселое; на свист пуль, изредка пускаемых к нам турками, не обращалось никакого внимания. Иногда эти пули даже вызывали всеобщий смех, например: бывало, соберутся человек десять в палатку к маркитанту, а тут как тут, является незваная гостья — пуля, пробивает палатку и шлепнувшись о древко, падает на ящик, не задевая никого; тогда мигом выскакивают все вон, а приказчик-армянин, трясясь, прячется за дерево, кляня войну и прибыльный гешефт. Читать дальше...

Для Москвы было невыгодно, чтоб ее государство было размежевано, так сказать, в натуре. Эти видимые для всех границы и центры областного управления были вредны, для утверждения государственного единства. Устанавливая его, Москва не могла ограничиться простой заменой прежнего высшего правительства области своим высшим правительством, заменой удельного князя генерал-губернатором. Далее, Москва не могла довольствоваться сосредоточением в Москве только высших функций государственной власти, с предоставлением высшей административной власти областным правителям. Она всю совокупность высшего правительства переносила в столицу его, оставляя в местности только агентов для управления мелкими административными единицами. Вследствие этого органы не только высшего, но и центрального управления были сосредоточены в Москве, в форме различных приказов. Вся совокупность земель и городов, составлявших область, не имели теперь никакого объединяющего учреждения в местности, а объединялись в Московском приказе; вместо границ «в натуре» мы видим расписание городов и уездов по приказам, которые и являлись областным правительством равных земель Московской державы

По верным сведениям лазутчиков чрез несколько дней неприятель ожидал нового подкрепления: в числе 10 000, под начальством Мейданского Паши. Очевидно, при таком неравенстве сил и выгоде, отступление в Грузию с тягостями и осадною артиллериею, в случае неудачных покушений противу Ахалцыха, соделывалось почти невозможным; и потому, до открытия дальнейших осадных работ, Граф Эриванский предположил в ночь на 9 Августа атаковать с частию корпуса позицию Пашей; дабы уничтожением их лагерей, лишив гарнизоне главнейшей опоры, развернуть наконец противу крепости всю совокупность наших средств. В столь отважном предприятии, от которого зависела не только участь осады и слава оружия, но вместе судьба и безопасность целого Закавказского Края, — Главнокомандующий желал знать мнение старших военных чинов. В вечеру 8 числа они были для того собраны и единодушное одобрение подтвердило всеобщую доверенность к опытности Вождя и мужеству войска.

Слух не слышит ничего, кроме грома и треска; око не видит ничего, кроме мрака и дыма. Напоследок праведное оружие блистает во всей своей славе, и утеснитель народов с остатками разбитых и рассеянных войск своих, оставя поле сражения, бежит укрыться в городе; но не укрывается: победоносное наше воинство течет за ним и поражает его в самых стенах града. Но что еще? о промысл Божий! о праведное воздаяние хищности и насилию! Войски угнетенных народов, поневоле присоединенные к войскам поработителя своего, свергают с себя, во время самого сражения, поносное иго рабства, исторгаются из среды оскорбителей своих, и обратя на них оружие, с удивительною храбростью смывают с себя стыд притеснения кровью притеснителей. Наконец везде врагу предстоит погибель. В единой быстроте бегства остается ему искать спасения. Знамена его, орудия, снаряды, полководцы, начальники, воины, в невероятном множестве падают и преклоняются пред победителями. Тако решилась важная, воцаряющая правда, все племена и народы воскрешающая битва! Плоды ее неисчетны, следствия спасительны для нынешних и будущих родов всего человечества. Очарование разрушено, гордость низринута, слепота умов и страх сердец развеяны, злочестие и злоба скованы. Неприятель с малыми остатками изнуренных сил своих вогнан в пределы своего царства. Мы на берегу Рейна, и Европа освобождена.

Христианство требует от единичных только той приверженности к государству, которая согласна с обязанностями человека к Богу Древний мир рассматривал преступление более с внешней его стороны, как нарушение равенства или правды в общественных отношениях людей; христианство же, обратив внимание и на внутреннюю сторону преступления, смотрело на него, как на восстание против воли Божией и нарушение Божественных заповедей. Поэтому и цель наказания церковь поставляла главным образом в исправлении и примирении преступника с волею Бога, Для этой же цели кающимся грешникам, которые прибегали к ее алтарям, церковь давала убежище (Asyl). Древний мир обращал внимание более на объективное последствие наказания, церковь обратила внимание более на субъективную сторону — на волю преступника. По понятию христианского мира, покаяние преступника есть выражение удовлетворения за вину его. Исправление преступника должно привести его снова в гармонию с нравственным миром; публичное наказание должно примирить его с обществом. Читать дальше...

Когда Потемкин окончательно привел его под руку мудрой правительницы России, Екатерина видела одно средство подчинить своей державной воле непокорный народ — и средство это заключалось в пощаде народных обычаев и достопамятных местностей. Прежде всего, она отдала приказ позаботиться о сохранении ханского дворца и его мечети, величайшей из всех в Бахчисарае, и отвела самый город, в исключительное пользование татарам. Даже в наши дни, если бы древние ханы возвратились на родное пепелище, они мало нашли бы в нем перемен; сады сияют прежнею, райскою роскошью цветов и фонтанов, купола и минареты мечети по-прежнему вздымаются к небу, в залах дворца по стенам еще висят старые ковры, зеленые и алые диваны все так же манят к отдохновению, и громадная зала совета готова хоть сейчас принять грозного властителя с его бесчисленной ордой советчиков.... И если б могли вернуться эти древние ханы, путь их был бы весьма недалек: они все еще здесь налицо — в окрестном саду, хотя сад этот совершенно особого рода. В огороженном пространстве за мечетью, которой минарет виднеется на приложенном рисунке, под сенью зеленого шатра покоятся владыки и знать крымских татар. Бренные останки рода Гиреев приютились в двух склепах, где насчитывается до двух десятков гробов — частью деревянных, частью мраморных.

Замок этот служил местопребыванием первого Русского Великого Князя (в 862 г.), прежде чем он избрали Новгород своею столицею. Известно, что славяне, жившие около Ильменя (Весь и Чудь), отправили в 862 г. к Варяго-Руссам посольство с такими словами: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, идите княжить и владеть нами». На этот призыв явились с дружинами знаменитые родом три брата: Рюрик, Синеус и Трувор. Старший — Рюрик прибыл в Старую Ладогу, Синеус — в Белоозеро, а Трувор — в Изборск. В летописи Нестора сказано: «Избрашась три братья и приидоша к словеном первое и срубиша город Ладогу и седе в Ладоге Старей Рюрик». Некоторые из историков, в числе их и известный наш историограф Карамзин, полагают, что Рюрик прибыл прямо в Новгород; но новейшими исследованиями подтверждается, что Рюрик жил в Ладоге до смерти братьев т. е. до 864 г., и тогда уже поселился в Новгороде.