Статьи

Ротные командиры подвергались «строжайшей ответственности», если без крайней необходимости отправляли фельдъегерей. Обусловлена была ответственность в следующих выражениях: «Всякая данная посылка, как по России, так и в чужие края, с офицером или фельдъегерем, предполагает чрезвычайный случай, иначе могло быть исполнено посредством обыкновенной почты. Следственно малейшая по оным медленность, с одной стороны, делает употребляемые на оные издержки бесполезными, а с другой — невозвратно замедляет предполагаемый при посылке скорый ход какого-либо чрезвычайного и важного дела» На фельдъегерей довольно часто поступали нарекания за поведение их на почтовых станциях. Инструкция «наистрожайше» подтверждает «на станциях избегать всякого шуму и не позволять отнюдь самим собою управляться». Вместо этого «неисполнение справедливого требования записывать в имеющиеся книги и доносить по начальству».

Свобода содержит в себе природу, как высшая ступень низшую …Переход к царству свободы есть не отрешение от природы, а преображение природы. Свобода содержит в себе природу, как высшая ступень низшую. Но ступень эта есть нечто качественно иное, новое. Она может и должна противопоставляться природе. Этика содержит в себе абсолютное требование иного, лучшего бытия, говорит Фихте: этическая идея создает новое, неслыханное и никогда раньше не бывшее. Все продукты культуры выражают собою «нечто повое, абсолютно новое в отношении к природе». Долженствование есть противоположность и отрицание данного бытия. «Критерий нравственного понятия — содер-жать в себе отнюдь не что-либо существующее, но непременно несуществующее»... Но когда с такою силою выражена необходимость качественного отличия царства свободы, тогда со всею остротою выступает вопрос, в чем именно оно выражается. Ответ может состоять лишь в указании основных категорий, лежащих в основе царства свободы. Только вся система этих категорий может доказать самостоятельность царства свободы и раскрыть его качественные особенности. Читать дальше...

Сегодня они принесли нас на плечах своих в Вильну. Им не удалось ничего оттуда вывезти; сверх упомянутых 150 орудий осталось там множество пушек; магазины все наполнены. Между великим числом больных и раненых находятся многие Генералы, между прочими Зайончик и Лефебр, как мне сказывали. Авангард мой преследует их безотступно. Генерал-Лейтенант Чаплиц особенно отличился и по стремительности и неустрашимости, с каковою он преследует неприятеля; дня не проходит, чтоб по два или по три раза не настигали его, принуждая оставлять пушки и зарядные ящики. Один Адъютант Маршала Даву взят был в Ошмянах, быв оставлен Маршалом дождаться арьергарда и узнать от него как велик корпус, который их преследует; а как между тем арьергард был взят или истреблен, то сей молодой человек остался в величайшем удивлении, увидя вместо арьергарда своего наш авангард. Он не мог понять куда оный девался. Пленные утверждают, что Наполеон не в силах уже скрывать своего трудного положения; что вся армия, утомленная от усталости, ропщет и приводит его в опасение. В последние дни много из гвардии его нами взято. Несколько раз я занимал то жилье, которое оставлено было за несколько часов перед тем; неоднократно удалялся он в то время, когда начиналась перестрелка между моим авангардом и его арьергардом.

Недоросль — термин, соответствующий теперешнему «несовершеннолетний» и применявшийся в Московском государстве к сыновьям дворян и детей боярских, не достигших 15-летнего возраста, с которого начиналась боевая зрелость сыновей служилых людей по отечеству. В 15 лет Н. верстались поместным и денежным окладами и либо припускались к отцу в поместье, либо испомещались особо и порой «вопче», т. е. целыми небольшими группами. Перечисления Н. делались в особых «списках» и десятнях; в делах герольдмейстерской конторы есть целые книги о Н., так как термин этот перешел и в XVIII в., получив, в конце столетия, насмешливое значение и увековеченный комедией Фонвизина. Документы о Н. см. в делах разряда, сената и герольдии, хранящихся в московском архиве министерства юстиции, а печатные перечисления их — в изданных В. Н. Сторожевым десятнях.

Что касается университетов, то после печального опыта минувших лет, Я ожидаю от учебной администрации и профессоров сердечного и предусмотрительного участия к духовному миру вверенной их попечениям молодежи. Да помнят они, что во всех случаях сомнений, борьбы и увлечений молодежь в праве искать и находить в своих руководителях недостающих ей — опыта, стойкости убеждений и сознания зависимости иногда целой жизни от одной минуты безрассудного увлечения. Родительскому сердцу Моему было отрадно узнать, что значительное большинство студентов в конце нынешнего учебного года в самостоятельном сознании своего долга вернулись к учебным занятиям и порядку. Я хочу верить, что после летнего отдыха и успокоенного обращения к своей совести, а также под благотворным влиянием родителей и близких, учащаяся молодежь внемлет Моему голосу, призывающему ее вместе со всеми Моими верноподданными под сень труда и законности. Беспорядкам, позорящим науку и университеты, которыми в прежнее время справедливо гордилась Россия, и губящим столько дорогих отечеству и Мне молодых жизней, должен быть, во благо вверенного Мне Богом народа, положен конец

Наконец сведали они, что архиерей в церкви, а я скрылся в бане, ибо мой малый, посадя меня тут, сам ушел и попался ворам в руки; а при мне в то время сидели в бане двое монастырских слуг, кои и топили баню. Злодеи, ворвавшись в церковь, ожидали конца обедни. Страдалец из алтаря увидел, что народ с оружием и дрекольми вошел в церковь, и узнав, что его ищут, исповедался у служившего священника и приобщился св. тайн, а потом пошел на хоры, позади иконостаса. Злодеи, вменяя за грех осквернить монастырь, а паче церковь кровию, вывели страдальца в задние монастырские ворота, где колокольня, и у самой рогатки сначала делали ему несколько вопросов, а потом мученическим образом до тех пор били и терзали его, пока уже увидели умирающа. Спустя четверть часа и скончался новой московской мученик, и тело, избитое и обагренное кровию, лежало на распутии день и ночь целую, пока синодальной конторы члены, чрез полицейскую команду, заблагорассудили поднять.

В 2 день в понедельник великий государь ходил тешиться в осоки, а пошел за полчаса до дня; а пришел за полчаса до ночи. И тот день был холоден, и шел снег мал в 5-м часу дня, а в ночи тепло. На карауле стоял голова Василей Пушечников со своим приказом. В 3 день во вторник день был ведрен и тепл, а в ночи потому же. А на карауле стоял голова Тимофей Полтев со своим приказом. В 4 день в среду ходил государь в село Хорошево, и с Москвы пошел за полчаса до дня, а к Москве пришел того же дня в 4-м часу, к столовому кушанью.

Безыскусное творчество есть дело общее, безличное; произведения его – произведения безыменных поэтов, находящихся на одной степени умственного развития со всею массою своих соотечественников и отличающихся от последних единственно талантом, т. е. даром воспроизведения в образах того, чем живет эта масса. Поэтому и масса эта легко воспринимает и усваивает себе эти понятные ей произведения. С успехами же исторической жизни и гражданственности начинаются выделения: дружина, опричина из земства; боярщина, торговый люд из народа, ученые и духовные из масс необразованных; вторгаются чуждые элементы — и тем легче, чем более поколеблено единство первоначального сознания; — творческая поэтическая деятельность народа все более отодвигается на задний план и наконец создается различие между поэзиею народною и поэзиею искусственною. Народное становится простонародным и делается достоянием изб, откуда изредка заносится или в детскую мамками, или в сборники немногими любителями старины.

Пение в музыка есть главная наука слепорожденных. Внушив в них изустным учением понятия о Боге и мире, и научив их искусству, которое дает им цель существования, человеколюбие исполнило бы только в половину свою обязанность. Где искать слепорожденному своей практики? Он не может быть ни учителем, ни участником в капелле; не скитаться же ему по древнему обычаю, и не искать слушателей и пропитания на площадях, на ярмарках и приходских праздниках! Это невозможно. Для слепцов есть предназначение: храм Божий. Вот где их житейская обязанность, цель жизни, труд и пропитание не из одной жалости, и не из милости. Пусть с паперти, из рядов нищих калек, они перейдут на хоры и крилосы; пусть вместо мольбы о подаянии, они прославляют Бога. И чей голос чище прославит Бога, как не голос слепца, которого само Провидение, лишив возможности видеть мир, одарило внутренними взором для созерцания Божества, и голосом, которому доступны только тихие молитвенные звуки, звуки, не зараженные страстями видимого мира.

Хотя многие ревностнейшие поклонники теории превращения видов думают, что говорить о систематическом сходстве организмов значит уже проповедовать дарвинизм, но в действительности это совершенно несправедливо. Сходство между всеми организмами вообще и между различными группами их в частности признается и признавалось всеми и в существовании его никто никогда не мог сомневаться. Но все только находили возможным объяснить это сходство кровным родством между организмами, считая это объяснение очень предположительным, лишенным солидной почвы и к тому же нисколько не изменяющим самый факт сходства форм и строения организмов. Я не думаю, чтобы многие из высказывавшихся против гипотезы о безграничном превращении видов сделали это ради другой еще более гипотетической теории о возникновении видов сразу, как это стараются показать крайние дарвинианцы.

Разделяя со всеми «учеными» суеверие о том, что философия есть наука, устанавливающая основы всех, всех других истин, Н. Я. [Грот], не переставая устанавливать эти истины, строил одну теорию за другой, не приходя ни к какому определенному результату. Большая эрудиция и еще большая гибкость и изобретательность его ума поощряли его к этому. Главной же причиной безрезультатности этой работы было ложное, по моему мнению, установившееся среди научных философов, разделявшееся и Н. Я., убеждение, что религия есть не что иное, как вера, в смысле доверия тому, что утверждается теми или иными людьми, и что поэтому вера или религия не может иметь никакого значения для философии. Так что философия должна быть, если не враждебною, то совершенно независимою от религии. Н. Я. вместе со всеми научными философами не видел того, что религия-вера, кроме того значения догматов, — установления слепого доверия к какому-либо писанию, — в котором она понимается теперь, имеет еще другое, свое главное значение признания и ясного выражения неопределимых, но всеми сознаваемых начал (души и Бога)

...Никаким текстом не злоупотребляли более в истории, нежели этими словами «несть власти, аще не от Бога», причем не договаривали главы до конца... Какой же смысл имеют слова Христа: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи»? Они уничтожают искушения тирании при помощи напоминания о служебной воле власти — служить божественному началу правды и справедливости. Только при этих условиях власть получает свою задачу «свыше», как она была дана даже Пилату, пока он защищал право и справедливость: «Никакой вины не нахожу в праведнике сем»..., и он защитил бы ее до конца, если бы не пал жертвой политического страха угрозы доноса в Рим («ты не друг Кесарю»). Меня всегда удивляла та апология Пилата, которая проводится в евангельском повествовании. На ней основано множество христианских легенд о его дальнейшей судьбе и даже в символе веры не сказано «распятого Понтийским Пилатом», а сказано «распятого при Понтийском Пилате». Читать дальше...

«...Вот новость, которая тебя удивит: я решился назначить дядю Сергея в Москву генерал-губернатором вместо Долгорукова, выжившего за последнее время совершенно из ума. Сергей очень доволен, хотя и страшится немного этого назначения, но я уверен, что он справится и, конечно, будет стараться послужить с честью». Александр III. Письмо Цесаревичу Николаю Александровичу, 14 февраля 1891 г. С. Петербург // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1999. — С. 228—229. — [Т.] IX.

В храме Святого Станислава Генрих произнес утвержденный текст клятвы и был произведен обряд помазания. Когда это было совершено, Генрих, с короной на голове, державой и скипетром в руках, сел на трон и, в свою очередь, принял клятву сенаторов. Так началось правление, которое он однажды оценит как самый печальный эпизод своей жизни. Однако, предзнаменования говорили в его пользу: никто в этот день не был убит, случай небывалый в истории коронований польских монархов... С самого начала были омрачены отношения короля и его подданных. Генрих старался не разочаровывать народ, поддерживать церковь, согласие и справедливость. Увы! повсюду он видел лишь нищету, раздоры, клевету. Он совершенно не мог понять нравов и обычаев своей новой родины. Воспитанный на французском понимании королевской власти, которое основывалось на римском праве, он приходил в отчаяние от этой анархической республики, согласно законам которой король был бессилен без единодушной поддержки всех остальных. Заседания сейма, посвященные коронации, длились уже два месяца, а до конца было далеко. Сатирические куплеты того времени рисуют образ монарха, который с бессмысленным видом присутствовал на бесконечных дебатах, где каждый депутат изощрялся в красноречии на языке, совершенно для него непонятном

И как мы, холопы твои, шли с Царягорода через Крым, и будем в Крыме в Балыкне, и в Кафе, и нас, холопей твоих, переграбили, и взаперти сидели, и живот свой мучили многое время, голод, и всякую нужу, и бедность терпели; и одолжал я, холоп твой, великими долги, испроелся донага, и прибрел к тебе, государю, к Москве душею да телом, и в долгу в конец погиб, а оплатиться нечем, и приютишка у меня, холопа твоего, дворишка своего нет, скитаюся меж двор, а твоего царкого жалованья, поместейца и вотчинки, за мною, холопом твоим, нет нигде ни одной чеверти. А надеючися, государь, на твою царскую милость, писали к тебе, праведному государю, царегородской патриарх Кирил, да иерусалимской патриарх Феофан, и многие власти об моем отчестве и о княжении, и просят у тебя, праведного государя, милости о мне, холопе твоем, чтоб ты, государь, пожаловал меня, холопа своего, против иных князей