История в лицах

Из «Записки о том, сколько я памятую о Крымских и Турецких походах» анонимного автора, участника русско-турецкой войны 1735-1739 гг.:
Между тем последовал мир и сделал всему конец. Мы должны были из вышеупомянутых мест вывесть свои гарнизоны и идти домой. В конце Ноября, когда по Днестру шел весьма сильный лед, принуждена была армия, при непреодолимых почти трудностях, переправляться назад через реку, мостов делать было невозможно, да и артиллерии инако перейдти нельзя было, как перетаскивая по дну речному, состоящему из гладкого плитного камня.
К.С.Станиславский:
К.С.Станиславский:
На первую очередь встал вопрос о найме помещения для студии. Огромную роль в этом сыграл Владимир Иванович, который, будучи в это время единоличным директором театра с неограниченными полномочиями, своей властью разрешил для студии кредит, летом нарочно приехал из деревни, чтобы найти для нее помещения.
Письмо графа П.И.Панина к Екатерине II:
Письмо графа П.И.Панина к Екатерине II:
L'ours est mort и сколь он Бендерскую берлогу ни крепку, а когтей почти больше егерей имел, и сколь ни беспримерно свиреп и отчаян был, по Великой Екатерины, отправленных на него егерей стремление соблюсти достоинство славы оружия ее со врожденными в них верностью, с усердием к своему государю, храбрость с бодрствуем, нашли способ по лестницам перелезть чрез стены его берлоги и совершенно сокрушить все его челюсти.
Австрийский дипломат Клемент Меттерних:
Австрийский дипломат Клемент Меттерних:
Австрийский дипломат из рода Меттернихов, министр иностранных дел в 1809—1848 годах, главный организатор Венского конгресса 1815 года. Руководил политическим переустройством Европы после Наполеоновских войн.
Письмо Осипа де Рибаса:
Мы отпраздновали праздник Воздвижения Креста пушечными выстрелами: в течение получаса продолжался адский огонь, особенно со стороны моря. Но он не причинил нам вреда, так как берег очень высок. Я восхищен храбростью полковника Хвостова, а также многих других, и, в частности, капитана Трубникова, подателя сего донесения; он был невежлив, оставив меня у подножия лестницы, дабы доказать мне, что и он умеет идти на приступ: я был удовлетворен, видя штурмовую лестницу всю покрытую наступающими, среди которых мои молодые люди не были последними.
Новгородский архиерей Димитрий:
Се царствующий град Москва вместо возженных светильников с горящими любовию сердцами усретает вожделенную матерь и государыню свою, преславная дела и заслуги отечеству и церкви показавшую. Гряди, защитница отечества, гряди, защитница благочестия, вниди во град твой и сяди на престоле предков твоих.
Петр I, письмо генерал-лейтенанту Матюшкину:
Петр I, письмо генерал-лейтенанту Матюшкину:
Уведомились мы по письмам Генерал-майора Кропотова что Ногайцы, которые живут близь крепости Святого Креста и аграханского транжамента, желают быть в службе нашей. И хотя шамхал их отзывает к себе, однакож они к нему не хотят. И ежели де оных тамо не будет то команды его людям в съестных припасах в мясе и в рыбе будет не без нужды и для того отпишите к нему, чтобы он, пожелавших, принял их в вашу службу.
Фон Раан, письмо генерал-аншефу Каменскому:
Сего дня по утру пришли мы с корпусом сюда. Поелику я знаю, что действие наше вам без сомнения уже известно, и я удостоверен, что вы ожидаете моего письма, то употреблю я немногие праздные мои минуты для извещения вас о происшествии нашей экспедиции сколько то нужно для совершения вашего плана, до сего. Визирь с Армией своею шел прямо против корпуса Принца Саксен-Кобурга. Сей последний выступил с корпусом своим и шел к Фокшанам ему на встречу. Он просил, усиления от Генерала Суворова, который имел на то строжайшее приказание от Фельдмаршала, немедленно исполнить сие требование.
Літописец Дворецких:
Мая двадцят семого дня от Ивана Мартиновича Бруховецкого, гетмана, козаки задніпрские з колмыками былы его добре, аж увесь табор покидавши, утек з войском своїм до Полщи.
Воспоминания ветерана пешего егерского батальона Эрнест Варэна:
На следующий день 20-го сентября около одиннадцати мы остановились на обед. Через час, все еще обедая, мы услышали стрельбу и величественные раскаты пушек. На расстоянии километра я различил зуавов из дивизии Боске, идущих вдоль скалистого берега моря; они достигли вершины, и вскоре ценой неимоверных усилий к ним присоединилась артиллерия. Начиналась битва. Ниже я цитирую отрывок, в котором барон Базанкур очень эмоционально описывает трудности, с которыми столкнулись артиллеристы: “Передвижение наших орудий по этой крутой разбитой тропе, без всякого сомнения, было на пределе возможного; однако сомнению не было места: любой ценой надо было подняться. Пехотинцы, укрепившиеся на вершине, ведут достаточно интенсивный огонь, удерживающий противника; командующий Барраль, прибывший вслед за Боске, лично командует своими батареями. Если лошади пойдут шагом, повозки неизбежно сорвутся в овраг, так как дорога во многих местах имеет широкие и глубокие ямы, проделанные дождевыми потоками.
Юст Юль, из «Записок датского посланника в России…»:
21-го. Артиллерийский майор, немец Геннинг, привез радостную весть о сдаче Кексгольма, до каковой осаждающие за все время осады не сделали по городу ни одного пушечного выстрела и лишь за три дня до его сдачи вооружили свои батареи. В начале осады кексгольмский гарнизон состоял из 400 человек; теперь же в нем насчитывалось немногим более 200 человек. Гарнизону предоставлено было выйти из города, но без знамен и без барабанного боя, хотя и при барабане, а затем идти куда угодно; знамена должны были быть переданы русским. В Петербургской крепости и на верфи тотчас же трижды выстрелили изо всех орудий и подняли русский желтый штандарт.
Из писем преподобного Амвросия Оптинского:
Из писем преподобного Амвросия Оптинского:
Не читайте без разбора всякие новые сочинения, хотя бы и духовного содержания, но таких сочинителей, которые не подтвердили своего учения святостию жизни, а читайте творения таких отцов, которые признаны Православною Церковью за твердо известные и, без сомнения, назидательные и душеспасительные. Чтобы не потерять твердое Православие, возьмите в руководство себе и детям своим «Православное Исповедание» Петра Могилы. Рассмотрите ее со вниманием и тщанием, и написанное там содержите в памяти твердо, чтобы и самим хорошо знать дело своего спасения, и знать, что нужно сказать и указать детям в приличное время…
Ф.Ф.Вигель, записки:Ничего не могло быть удивительнее мнения публики, когда пушечные выстрелы с Петропавловской крепости 8 сентября возвестили о заключении мира, и двор из Зимнего дворца парадом отправился в Таврический для совершения молебствия. Все спра
Ф.Ф.Вигель, записки:Ничего не могло быть удивительнее мнения публики, когда пушечные выстрелы с Петропавловской крепости 8 сентября возвестили о заключении мира, и двор из Зимнего дворца парадом отправился в Таврический для совершения молебствия. Все спра
Ф.Ф.Вигель, записки:Ничего не могло быть удивительнее мнения публики, когда пушечные выстрелы с Петропавловской крепости 8 сентября возвестили о заключении мира, и двор из Зимнего дворца парадом отправился в Таврический для совершения молебствия. Все спрашивали друг у друга, в чем состоят условия. Неужели большая часть Финляндии отходит к России? Нет, вся Финляндия присоединяется к ней.
Из рецензии на книгу П.Тихменева «Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действий ее до настоящего времени»:
По привилегии, утвержденной в 1821 году, все острова Российско-американских владений признаны как бы собственностию компании, а населяющие их жители, островитяне, §§ 51 и 53 – обязаны служить компании для ловли морских зверей, с правом назначения половинного числа всех жителей, с платою не менее 1/5 против платы вольнонаемных русских промышленников.
В.С.Толстой, воспоминания:
Когда же Петербургскии интриги, зависть и клеветы добились удаления Ермолова и заменения Паскевичем при разгаре враждебных отношений с смежною Персиею, Паскевич с горсткою взятою в геройском Кавказском корпусе, воспитаннаго и одушевленнаго Ермоловым двинулся к Елизаветополю — древняя Ганжа — откудава выступил против подошедшаго Персидскаго наследнаго принца Абас Мурзы, с 60-тысячною армиею, Паскевич изумленный остановил свой отряд, и не на что не решаясь, потерянной уселся на барабан с зади фронта, Вельяминов подъехал к нему и стал ему представлять опасность с нашей стороны оставаться в бездействии! Паскевич в иступление, закричал ему «место русского генерала под неприятельскими ядрами!»