Воспоминания ветерана пешего егерского батальона Эрнест Варэна:

На следующий день 20-го сентября около одиннадцати мы остановились на обед. Через час, все еще обедая, мы услышали стрельбу и величественные раскаты пушек. На расстоянии километра я различил зуавов из дивизии Боске, идущих вдоль скалистого берега моря; они достигли вершины, и вскоре ценой неимоверных усилий к ним присоединилась артиллерия. Начиналась битва. Ниже я цитирую отрывок, в котором барон Базанкур очень эмоционально описывает трудности, с которыми столкнулись артиллеристы: “Передвижение наших орудий по этой крутой разбитой тропе, без всякого сомнения, было на пределе возможного; однако сомнению не было места: любой ценой надо было подняться. Пехотинцы, укрепившиеся на вершине, ведут достаточно интенсивный огонь, удерживающий противника; командующий Барраль, прибывший вслед за Боске, лично командует своими батареями. Если лошади пойдут шагом, повозки неизбежно сорвутся в овраг, так как дорога во многих местах имеет широкие и глубокие ямы, проделанные дождевыми потоками. Итак, прислуга группируется у колес, чтобы их поддержать в случае, если почва начнет проваливаться; другие стоят с саблями рядом с лошадьми, чтобы подгонять животных, если они перейдут на шаг. После сигнала все галопом устремляются наверх; лошади и люди смешиваются в отчаянном порыве; земля проседает со всех сторон, отскакивают камни; прислуга внимательно следит за за бороздами на земле; иногда у лошадей дрожат и содрогаются колени; но ничто не может остановить или замедлить движение. И вот генерал Боске радостно восклицает при виде того, как первые орудия достигают вершины.

Командующий Барраль и капитан Фьев, командир 1-ой батареи, двигаются во главе колонны.<…> Как только орудие освобождается от своего передка, оно сразу же открывает огонь, не дожидаясь прибытия других. Именно французская артиллерия произвела первый выстрел в этот памятный день!”

И именно маневру дивизии Боске, в основном, мы обязаны своим успехом в этот день. Говорят, что князь Меншиков, командующий русской армией, пригласил севастопольских дам полюбоваться на то, как союзники будут скинуты в море.

Так как все, что выходит из под пера Базанкура, намного талантливее моих усилий, я позволю себе позаимствовать у него еще один эпизод, описывающий окончание битвы: “ Русская армия отступала. Две наших батареи резерва, стоящие на гребне холма в той стороне, откуда англичане атаковали правый фланг русских, выдвинулись вперед с целью противостоять вероятным атакам кавалерии, прикрывавшей отступление русских войск. Командир батареи Бусиньер увидел, как на расстоянии в 600 метров от него появился экипаж, ведомый тремя лошадьми, несущимися во весь опор на батарею. Как только русские заметили французских артиллеристов, экипаж поменял направление, но Бусиньер вместе с прислугой из 20 человек начал преследование. Ему удалось настичь экипаж в 100 метрах от позиций русских эскадронов. Артиллеристы доставили пятерых человек и содержимое экипажа в главный штаб. Экипаж принадлежал князю Меншикову и содержал важные документы.

Битва закончилась в 5 часов 30 минут. 39-ый батальон пострадал относительно мало; он потерял только одного офицера, младшего лейтенанта Пуадевэна, погибшего от прямого попадания снаряда в тот момент, когда он взбирался на телеграф, чтобы воодрузить там знамя.