История в лицах

ГЕЛЬСИНГФОРС, 19 июля. Весь день в Свеаборге шла перестрелка, как орудийная, так и ружейная. В 5 ч. 20 мин. произошел взрыв порохового склада. В Гельсингфорсе местами от сотрясения выбиты окна. ГЕЛЬСИНГФОРС, 20 июля. После неудачной попытки вызвать общую забастовку, красная гвардия обратилась к насилиям. В городе начался бой между красной гвардией, полицией и коммунальной охраной. Выступают войска.

Где Кульнев наш, рушитель сил,‎Свирепый пламень брани?Он пал — главу на щит склонил‎И стиснул меч во дланиГде жизнь судьба ему дала,‎Там брань его сразила; Где колыбель его была,‎Там днесь его могила.

Генерал-лейтенант Врангель, рапорт №1153 от 20 июля 1854 года:В Баязете найдено: три орудия, одно знамя, большие запасы пороха, артиллерийских снарядов, более 2 ½ миллионов патронов, 1800 ружей…Поражение Турок было совершенное; Баязетского отряда не существует…

Крикнул орел белой славной,Воюет Царь православной,Царь Алексей Михайлович,Восточнаго царствия дедич.Идет Литвы воевати,Свою землю очищати;Боярина шлет думного,Польской мовы разумного

Лета 7021 октября Бурнашь царевич приходил на Рязань и острог взял, а граду не успе ничтоже, и отъиде. Тое же осени прииде весть к великому князю, что король приводил на великого князя украину крымских царевичев. И князь велики послал к нему за то с розметными грамо¬тами, а сам поиде к Смоленску ратью декабря и, много зла учинив, возвратися.

Генерал-майор князь Меньшиков находился в Тавризе, а оттуда были последние его депеши, в коих уведомлял, что по приглашению шаха отправляется он в Султанию, что Аббас-Мирзою был принят благосклонно.

В лЂто 6812 [1304]. Преставися великыи князь АндрЂи Александрович, внукъ великого Ярослава, мЂсяца июля 27, на память святого ПантелЂимока, постригъся въ скиму, и положенъ бысть на Городци; а бояре его Ђхаша во ТфЂрь.

По преставлении великого воина и воеводы князя Михаила Васильевича Шуйского-Скопина пошел с Московского государьства боярин и воевода князь Дмитрей Иванович Шуйской с руским войском.

13 (25) июля 1826 года, близ крепостного вала, против небольшой и ветхой церкви Св. Троицы, на берегу Невы, начали с двух часов утра устраивать виселицу, таких размеров, чтобы на ней можно было повесить пятерых.

И яко услыша шпътъ зълъ окрьстъ шатьра и трьпьтьнъ бывъ и начатъ сльзы испущати отъ очию своею и глаголааше: «Слава ти, Господи, о вьсемь, яко съподобилъ мя еси зависти ради прияти сию горькую съмьрть и все престрадати любъве ради словесе твоего.

Снаружи оный представляет здание величественного вида. Над главным входом стоит изображение сидящей Минервы из каррарского мрамора, с ее символами, и на щите: „Vigilando quiesco“ (покоясь продолжаю бдение)».

На другой день мы достигли узкого Перекопского перешейка, отделяющего Черное море от Азовского. Он перерезан от одного моря к другому стеною и рвом. Здесь видно каменное и четырехугольное укрепление и поселение, состоящее из нескольких домишек. Перекоп есть ключ и ворота ко входу в Крымский полуостров, которому новая владычица его возвратила старинное название Тавриды...

Были мы, холопи твои, Митька Трубецкой и Митька Пожарский, на твоей государевой службе под Москвою, голод и нужду великую терпели, и в приходы гетманские в крепких осадах сидели, с разорителями веры христианской бились, не щадя голов своих

В лѣто 6778 убьенъ бысть князь Романъ Олговичь Рязанский оть поганыхъ Татаръ. И бысть сице убьение его: затькоша уста его убрусомъ и начата рѣзати его по съставомъ и метати разно, и яко розоимаша его, остася трупъ единъ

В достопамятный и бурный 1812 год жил я в переулке Тишине близ Драгомиловского моста. 11 июля на ранней заре утренней разбудил меня внезапный приход хозяйки дома. Едва вышел я к ней, она со слезами вскричала: «Мы пропали!