С 2019 года ЭИСИ ведет открытую базу региональных практик. На начало марта 2024 года в ней — 18 630 описаний управленческих решений из всех субъектов РФ. Кроме того, более 13 тысяч практик было собрано в период пандемии COVID-19, но для анализа они не были использованы, если носили ограниченный характер (например, раздача медицинских масок). Однако к этим данным нельзя относиться как к статистике в узком смысле: это — только срез самых значимых и тиражируемых практик, которые реально меняют жизнь людей и формируют социальную архитектуру регионов.
База региональных управленческих практик ЭИСИ доступна по ссылке: *https://regions. eisr.ru/*
Анализ практик позволил увидеть общие тенденции, типы решений, региональные модели и связки инструментов. Он демонстрирует несколько ключевых моментов:
Во-первых, региональная повестка в последние годы концентрируется вокруг семьи, детей, здоровья, социальной поддержки и качества среды.
Во-вторых, регионы активно комбинируют финансовые меры, инфраструктурные проекты, социальные сервисы, регуляторные изменения, цифровые решения и коммуникационные форматы.
В-третьих, важной задачей является имплементация лучших решений в управленческий процесс. Общая база обеспечивает не только сбор и открытость практик, но и их аналитическую обработку. В этом процессе выявляются модели, которые можно тиражировать или, наоборот, которых следует избегать как малоэффективных.
Массив данных и охват
Для того чтобы перейти от набора единичных кейсов к целостной картине, была построена тематическая классификация. Все практики отнесены к одной из десяти укрупненных тем:
- Демография и поддержка семьи.
- Развитие человеческого потенциала (дети, школа, молодежь).
- Здравоохранение и здоровый образ жизни.
- Социальная поддержка и социальное обслуживание.
- Экономика, занятость и предпринимательство.
- Жилье, ЖКХ, инфраструктура и транспорт.
- Городская среда, благоустройство и экология.
- Культура, спорт и досуг.
- Государственное управление, цифровизация и сервисы для граждан.
- Гражданское участие, некоммерческие организации и волонтеры.
Отнесение к теме выполнялось по совокупности признаков. Для демографической тематики важны упоминания поддержки семей с детьми, рождаемости, материнского капитала, многодетных семей. Для блока «Дети и образование» ключевыми являются школы, колледжи, педагоги, образовательные программы и молодежные форматы. Аналогичным образом выделялись здравоохранение, социальная поддержка, экономическое развитие, инфраструктура, городская среда, культурно-спортивные проекты, управленческие и цифровые решения, а также работа с НКО и волонтерами.
Если практика по смыслу затрагивает несколько сфер, она относилась к той теме, где проявляется основной эффект. Например, строительство школы учитывается как часть блока «Дети и образование», а не как чисто инфраструктурный проект.
Ограничения анализа.
Анализ опирается на открытый массив практик, который отражает описанные и переданные в базу решения. В ряде случаев практики могут быть представлены неравномерно по регионам и темам. Описание практик имеет разную степень детализации, что влияет на полноту фиксации инструментов и целевых групп.
При интерпретации результатов важно учитывать, что база показывает в первую очередь те решения, которые при отборе были оценены как значимые и в перспективе — тиражируемые. Именно такие практики формируют архитектуру социального развития. Одновременно база не заменяет собой статистику и всю совокупность управленческих решений и поэтому служит аналитическим срезом, а не исчерпывающим реестром.
Базовая модель социальной архитектуры задаёт рамку на федеральном уровне через социальное моделирование, где формируются образ будущего, ценности и смысловые ориентиры. Социальное проектирование разворачивается в том числе на региональном уровне и переводит эту рамку в конкретные управленческие решения, учитывающие специфику территории.
В региональной плоскости социальная архитектура раскрывается как три взаимосвязанных слоя. Социальное ядро объединяет практики, которые обеспечивают базовую устойчивость и поддержку человека и семьи. Блок «среда и развитие» формирует условия жизни и возможности, в том числе через экономику, инфраструктуру и качество городской среды. Блок «участие» отражает, как устроены управление, сервисность, обратная связь и вовлечение жителей, НКО и волонтёров в решение общественно значимых задач.
Ядро региональной повестки.
Анализ базы показывает устойчивое ядро региональной политики. Четыре темы занимают в сумме 79,2% всех практик:
- демография и поддержка семьи,
- развитие человеческого потенциала (дети, школа, молодёжь),
- здравоохранение и здоровый образ жизни,
- социальная поддержка и социальное обслуживание.
На демографию и семью приходится 24,4% практик, на развитие человеческого потенциала (детей, школы и молодёжи) — 23,9%, на здравоохранение — 16,4%, на социальную поддержку — 14,5%.
Это ядро задаёт социальную архитектуру регионов. В фокусе — семьи с детьми, будущее поколение, пожилые, люди с инвалидностью, домохозяйства с низким доходом, семьи участников специальной военной операции и другие нуждающиеся в поддержке группы.
Такое распределение показывает, что ключевой ресурс региональной политики направлен на развитие человеческого капитала и обеспечение базовой безопасности граждан. Это отражает реализацию запроса на устойчивость, предсказуемость и доверие к институтам, которые отвечают за здоровье, образование, доходы и семейную жизнь.
Второй слой социальной архитектуры.
Другая часть массива практик формирует второй слой социальной архитектуры. Он сосредоточен вокруг качества среды и экономических условий.
Экономика, занятость и предпринимательство дают 6,3% практик. Жилье, ЖКХ, инфраструктура и транспорт занимают 6,5%. Городская среда и экология составляют 2%, культура и спорт — 1,1%.
Этот пояс количественно меньше, чем социальное ядро, но задает важные элементы среды. Здесь находятся решения, которые формируют повседневный опыт жителей в городе и селе, определяют доступность транспорта, качество жилья, состояние дворов и общественных пространств, возможности культурного и спортивного досуга. Здесь же находятся форматы участия жителей, поддержка НКО и волонтерских инициатив, развитие цифровых сервисов и управленческих практик.
Эти практики работают как опорные элементы для социального ядра, обеспечивают условия, в которых меры по поддержке семей, детей и здоровья закрепляются и дают устойчивый эффект.
Регионы последовательно усиливают блоки, которые связаны с жизненным циклом человека. Семья, рождение и воспитание детей, школьное и профессиональное образование, здоровье, социальная поддержка и занятость соединяются в единую связку. Параллельно формируется контур среды: жилье и инфраструктура, городское пространство, культурные и спортивные практики, цифровые сервисы, участие жителей и НКО.
Третий слой социальной архитектуры.
Третий блок состоит из тем, которые отражают степень вовлечения и участия общества. Госуправление (аналоговые и цифровые сервисы) дает 1,3%, гражданское участие, НКО и волонтеры — 0,6%.
Второй и третий слои: распределение практик по темам.
На момент старта мониторинга (2019 год) заметно социальное ядро, но оно еще не столь доминирует, как в последующие годы. На четыре ключевые темы приходится 70,6% практик (демография, развитие человеческого капитала, здравоохранение, социальная поддержка). Конфигурация сбалансирована: социальные блоки занимают большую часть повестки, при этом заметен вес инфраструктуры и экономики. Жилье, ЖКХ, инфраструктура и транспорт дают 10,1% практик, экономика, занятость и предпринимательство — 7,7%.
В период пандемии COVID-19 (2020–2021 годы) доля социального блока выросла до 75,9%. Заметен переход к режиму повышенного внимания к уязвимым группам и к обеспечению устойчивости семей в условиях пандемии. Доля практик, в которых зафиксированы выплаты, пособия и компенсации, выросла с 14,9% в 2019 году до 26,0% в 2020– 2021 годах.
Одновременно фиксируется рост доли практик, в описаниях которых прямо присутствуют онлайн-форматы и дистанционные решения. Упоминания онлайн-форматов встречаются в 5,2% практик периода 2020–2021 годов против 3,9% в 2019 году. Это дополнительный признак адаптации региональной политики к ковидным ограничениям.
В 2022–2025 годах доля социального блока достигает 85,4%. Доля экономики, занятости и предпринимательства снижается до 3,7%, доля жилья, ЖКХ, инфраструктуры и транспорта — до 4,4%. Доля городской среды и экологии уменьшается до 1,2%.
В текстах практик появляется новый устойчивый сюжет. В период 2022–2025 годов большое количество практик содержит прямые упоминания поддержки участников специальной военной операции и их семей. Большая часть этих практик относится к демографии и поддержке семей, социальной поддержке, здравоохранению и работе с детьми. Это закрепляет внутри «социальной четверки» отдельную тему, связанную с новым контекстом.
Доля практик с прямыми упоминаниями выплат, пособий и компенсаций в текстах возрастает до 38,9% по сравнению с 26,0% в 2020– 2021 годах. Доля онлайн-форматов снижается до 2,9%, что отражает выход из жёстких ковидных ограничений и переход к более устойчивым смешанным форматам.
*Сопоставление трёх периодов показывает последовательное усиление социальной составляющей региональной повестки.* Доля социального блока растёт с 70,6% в 2019 году до 85,4% в 2022–2025 годах. Внимание к семье, детям, здоровью и социальной поддержке становится не эпизодической реакцией на кризисы, а устойчивой основой региональных решений.
Рост роли финансовых инструментов и одновременное развитие социальных сервисов и регуляторных изменений говорят о формировании комплексного подхода. Регионы не ограничиваются единичными мерами. Во многих практиках выплаты, сервисы, образовательные форматы и цифровые решения соединяются в наборы, которые выстраиваются вокруг конкретных целевых групп.
Новый контекст 2022–2025 годов усиливает значение социальной архитектуры. Поддержка участников специальной военной операции и их семей интегрируется в уже существующие блоки демографии, социальной защиты, здравоохранения и работы с детьми. В результате социальное ядро повестки становится более плотным, а архитектура решений — более связной.
Социальный блок практик.
*Демография и поддержка семьи* — 24,4% от всех практик, примерно пятая часть всех решений. С 2021 года заметно устойчивое усиление. В рамках направления сосредоточены меры, связанные с рождением и воспитанием детей, поддержкой многодетных семей, развитием инфраструктуры для семей, сопровождением семей в трудной жизненной ситуации. Профиль инструментов в этом блоке характерен. В 62,8% практик присутствует финансовая поддержка. Это выплаты при рождении детей, пособия, компенсации, субсидии, льготная ипотека, налоговые льготы.
*Развитие человеческого капитала (дети, школа, молодёжь)* — 23,9% от всех практик. Это решения, касающиеся школьного и дополнительного образования, поддержки педагогов, образовательной инфраструктуры, молодёжной политики. Здесь лидируют коммуникационные и образовательные инструменты. В 49,5% практик зафиксированы конкурсы, форумы, школьные занятия, кружки и другие форматы работы с детьми, родителями и педагогами.
*Здравоохранение и здоровый образ жизни* — 16,4% от всех практик. То есть каждая шестая практика в массиве — про медицину и здоровье. Это организация медицинской помощи, профилактика, реабилитация, телемедицина, проекты в сфере ЗОЖ. В этом блоке особенно заметен сервисный компонент. Социальные сервисы, то есть центры, кабинеты, отделения и службы, присутствуют в 33,7% практик. Финансовая поддержка есть в 31,2% кейсов.
*Социальная поддержка и социальное обслуживание* — 14,5% от всех практик. То есть каждая седьмая практика в массиве — про соцподдержку, соцуслуги, помощь уязвимым группам. Здесь зафиксированы меры по поддержке людей в трудной жизненной ситуации, пожилых граждан, людей с инвалидностью, семей участников специальной военной операции, сирот и других уязвимых групп. Почти в двух третях практик этого блока используется финансовая поддержка. В 67,3% кейсов есть пособия, компенсации, доплаты, субсидии.
В совокупности четыре темы задают базовый уровень социальной архитектуры. Через них регионы обеспечивают воспроизводство населения, развитие человеческого капитала и повышение доверия к социальным институтам.
Блок развития.
Во второй блок входят темы, которые формируют условия жизни и развития на территории. Это экономика и занятость, жильё и инфраструктура, городская среда, культура и спорт.
*Экономика, занятость и предпринимательство* — 6,3% от всех практик. Это поддержка малого и среднего бизнеса, развитие туризма, меры по содействию занятости, создание и развитие индустриальных площадок. Финансовые меры используются в 30,1% практик. Социальные сервисы, прежде всего центры поддержки предпринимательства и занятости, есть в 27,9% кейсов. Этот блок показывает переход от узкоинфраструктурной логики к комплексной поддержке: финансы, сервисы, обучение и цифровые инструменты.
*Жилье, ЖКХ, инфраструктура и транспорт* — 6,5% от всех практик. Здесь находятся проекты по модернизации коммунальной инфраструктуры, газификации, ремонту и строительству дорог, обновлению транспорта, переселению из аварийного жилья. По инструментам этот блок — один из самых сбалансированных. Цифровые решения используются в 24,3% практик, социальные сервисы — в 23,7%, инфраструктурные проекты — в 21,5%. Финансовая поддержка есть в 18,4% кейсов, регуляторные изменения — в 14%, коммуникационные форматы — в 8,4%.
*Городская среда, благоустройство и экология* — 2% от всех практик. Это благоустройство дворов и общественных пространств, экологические проекты, программы по обращению с отходами, озеленение и развитие мест отдыха. Социальные сервисы и коммуникационные форматы встречаются в 23,2% практик. Инфраструктурные решения — в 22,2% кейсов. Цифровые решения присутствуют в 18,2% практик, финансовая поддержка — в 14,1%, регуляторные изменения — в 12,1%. Городская среда строится как сочетание работы с пространством, работы с жителями и настройки процедур. Это важный слой повседневного опыта горожан, который опирается на разные типы инструментов.
*Культура, спорт и досуг* — 1,1% от всех практик. В массиве представлены обновление учреждений культуры и спорта, развитие клубов, фестивалей, спортивных школ, событийных форматов. Финансовая поддержка используется в 25,5% практик. Коммуникационные и образовательные форматы есть в 20% кейсов. Инфраструктурные и регуляторные изменения присутствуют в 14,5% практик, социальные сервисы — в 12,7%, цифровые решения — в 9,1%. Культурный и спортивный блок по объему меньше, чем другие темы. Однако он задает важное содержание городской и сельской жизни, а также создает устойчивые точки притяжения для сообществ.
Блок участия.
Третий блок состоит из тем, которые отражают качество управления и степень вовлечения общества.
*Государственное управление, цифровизация и сервисы для граждан* — 1,3% от всех практик. Это развитие порталов и мобильных приложений, настройка систем обратной связи, внедрение электронных услуг, цифровизация управленческих процессов. Цифровые решения используются здесь в 27,4% практик. Социальные сервисы, центры обслуживания и многофункциональные площадки присутствуют в 22,6% кейсов. Коммуникационные и образовательные форматы есть в 21% практик. Регуляторные изменения встречаются в 17,7% кейсов. Финансовая поддержка и инфраструктурные проекты отмечены в 6,5% практик. Этот блок показывает, как регионы строят сервисное управление. Главный акцент приходится на цифровые продукты и организацию работы сервисов, которые упрощают взаимодействие жителей с государством.
*Гражданское участие, НКО и волонтеры* — 0,6% от всех практик. В этой теме отражены меры поддержки некоммерческих организаций, добровольческих движений, инициативных групп жителей, а также форматы общественного участия и контроля. Финансовая поддержка присутствует в 41,4% практик — это гранты, субсидии, компенсации. Социальные сервисы и коммуникационные форматы встречаются в 20,7% кейсов, регуляторные изменения — в 17,2%, цифровые решения — в 6,9%, инфраструктурные проекты — в 3,4%. Через такие практики регионы включают граждан и НКО в реализацию социальной повестки, поддерживают инициативы снизу, создают и закрепляют качественно новые формы взаимодействия общества и власти.
В совокупности три блока формируют картину социальной архитектуры регионов. Первый блок отвечает за устойчивость и воспроизводство, второй — за качество среды и возможностей, третий — за управление и участие.
Общий профиль инструментов.
Анализ базы показывает, что региональная социальная архитектура строится на сочетании нескольких типов инструментов.
Чаще всего используется финансовая поддержка. Признаки выплат, пособий, компенсаций, субсидий, грантов, сертификатов и льготных условий зафиксированы примерно в 45% практик. Это означает, что почти в каждой второй практике присутствует денежный компонент.
На втором и третьем месте находятся коммуникационные и образовательные форматы и социальные сервисы. Конкурсы, форумы, школы, курсы, просветительские программы и другие формы работы с людьми присутствуют примерно в 23% практик. Создание центров, служб, кабинетов, ресурсных центров и других постоянно действующих структур отмечено примерно в 23% кейсов.
Регуляторные изменения используются в 16% практик. Речь идет об изменении законов, постановлений, приказов, положений и стандартов, посредством которых закрепляются новые «правила игры».
Инфраструктурные проекты и цифровые решения применяются примерно в равной степени. Строительство, реконструкция, капитальный ремонт и благоустройство зафиксированы примерно в 1% практик. Порталы, платформы, мобильные приложения, личные кабинеты, онлайн-сервисы и чат-боты присутствуют примерно в 10% кейсов.
Такой профиль показывает, что регионы уже редко ограничиваются только инфраструктурой. Видно системное использование финансовых мер, сервисов, нормотворчества и коммуникаций. Цифровой компонент пока количественно сопоставим с инфраструктурой, но играет особую роль в поддержке сервисов и упрощении доступа к ним.
Комплексные связки инструментов.
Отдельный ракурс анализа касается того, как инструменты комбинируются внутри одной практики. В базе данных значительная часть решений использует два и более инструмента одновременно.
Чаще всего встречается связка регуляторных изменений и финансовой поддержки. Около трехсот практик совмещают изменение закона или положения с установлением новых выплат и льгот. В этих кейсах сначала задаются правила, затем с помощью финансовых мер обеспечивается реализация решений на уровне конкретных семей и домохозяйств.
Вторая по частоте связка объединяет коммуникационно-образовательные форматы и финансовую поддержку. Это конкурсы и программы, которые сопровождаются стипендиями, грантами или компенсациями. Такое решение одновременно стимулирует участие и создает дополнительную материальную мотивацию.
Третья крупная связка объединяет коммуникационные форматы и социальные сервисы. Речь идет о случаях, когда создание центра или службы сопровождается постоянными информационными и образовательными мероприятиями для целевых групп. В результате жители не только получают доступ к услугам, но и знают о возможностях и правилах взаимодействия.
Характерны также пары «социальные сервисы плюс финансы» и «инфраструктура плюс финансы». В первом случае речь идет о центрах, которые не только оказывают услуги, но и распределяют выплаты и субсидии. Во втором случае инфраструктурные решения усиливаются льготами и компенсациями для пользователей.
Отдельно выделяется связка социальных сервисов и цифровых решений. В этих практиках центры и службы работают через порталы, личные кабинеты и мобильные приложения. Это создает основу для устойчивой цифровой архитектуры сервиса.
Модели регионов по профилю инструментов.
Инструментальный анализ позволяет говорить не только о практиках, но и о типах региональных моделей. Можно выделить несколько условных групп, опираясь на долю того или иного инструмента в региональном портфеле.
Первая группа — это регионы с выраженным финансовым профилем. В их базах более 60% практик содержат выплаты, льготы, компенсации или субсидии. В такую группу попадают, например, Псковская область, Тверская область, Калининградская область, Челябинская область, Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. Для этих регионов характерен акцент на прямой поддержке доходов и создании льготных условий для семей, уязвимых групп и бизнеса.
Вторая группа — это сервисно-ориентированные регионы. В их портфелях практик особенно высока доля кейсов, где создаются или развиваются центры, службы и отделения. Эту модель демонстрируют, в частности, Тюменская область, Москва, Омская область, Чувашская Республика, Липецкая область. Здесь региональные команды строят социальную архитектуру через расширение сети постоянно действующих сервисов.
Третья группа — это регионы со значимыми регуляторными изменениями. В их практиках значительная часть изменений оформляется через законы, постановления и положения. Такой профиль виден в Костромской области, Челябинской области, Севастополе, Ульяновской области, Ростовской области. В этих случаях социальная архитектура опирается на институциональные решения, а проекты и меры поддерживаются изменением правил.
Четвертая группа — это регионы с выраженным коммуникационным профилем. Здесь значительная часть практик строится вокруг форумов, конкурсов, школ, программ обучения и просветительских кампаний. Наиболее яркий пример дает Курская область, где подавляющее большинство практик включает коммуникационно-образовательный компонент. К этой группе также относятся Тюменская область, Алтайский край, Удмуртская Республика, Москва.
Пятая группа — это регионы с заметной цифровой составляющей. В их практиках высокий удельный вес порталов, приложений, личных кабинетов и онлайн-сервисов. В этом ряду находятся Удмуртская Республика, Московская область, Москва, Нижегородская область, Архангельская область.
Эти модели не исключают друг друга. Один и тот же регион может показывать сильные позиции сразу по нескольким инструментам. Тем не менее такое деление помогает увидеть разные подходы к построению социальной архитектуры, разные управленческие культуры и разные акценты в работе с людьми.
Топ-10 регионов:
в сумме на них приходится около четверти всего массива. *Приморский край*
Три ведущие темы — это дети и школа, здравоохранение и демография. На каждую из этих тем приходится сопоставимый объём решений. По инструментам заметна комбинированная модель. Около половины практик включают финансовую поддержку. Примерно в четверти зафиксированы социальные сервисы, и почти в такой же доле — коммуникационные и образовательные форматы. Инфраструктурные и цифровые решения используются реже, но присутствуют стабильно. В результате контур социальной архитектуры региона строится на сочетании финансовой поддержки, сервисов и работы с людьми.
*Московская область*
Лидируют здравоохранение, дети и школа, демография. Здравоохранение даёт наибольший объём кейсов. По инструментам регион демонстрирует развитую цифровую и сервисную составляющую. Финансовые меры присутствуют примерно в трети практик, а социальные сервисы — примерно в четверти кейсов. Цифровые решения зафиксированы примерно в четверти практик и занимают более высокую долю, чем в среднем по базе. Коммуникационные форматы и регуляторные изменения дополняют этот набор.
*Москва*
Основной тематический акцент приходится на здравоохранение, затем следует развитие человеческого капитала (дети и школа) и демография. По инструментам Москва выделяется высоким использованием социальных сервисов и коммуникационно-образовательных решений. Социальные сервисы есть более чем в трети практик. Коммуникационные форматы также используются часто. Цифровые решения присутствуют примерно в пятой части кейсов. Финансовая поддержка отмечена реже, чем в среднем по базе, но всё равно остаётся значимым инструментом.
*Ленинградская область*
Ведущие темы — демография, социальная поддержка, развитие человеческого капитала (дети и школа). По инструментам регион относится к числу финансово ориентированных. Финансовая поддержка присутствует более чем в половине практик. Заметна доля социальных сервисов, инфраструктурных проектов и регуляторных изменений. Коммуникационные форматы и цифровые решения используются регулярно, но не доминируют.
*Ямало-Ненецкий автономный округ*
На первом плане — развитие человеческого капитала (дети и школа), далее — демография и здравоохранение. По тематике регион входит в число лидеров и по демографическим практикам, и по образовательной повестке. По инструментам особенно высока доля финансовой поддержки. Более половины практик включают выплаты и льготы. Широко представлены коммуникационные форматы и социальные сервисы. Цифровой компонент в базе отмечен реже, чем в среднем.
*Мурманская область*
Среди направлений лидируют развитие человеческого капитала (дети и школа), демография и социальная поддержка. Регион активно работает с базовыми социальными группами. По инструментам доля финансовой поддержки превышает половину. Заметна роль социальных сервисов и инфраструктурных проектов. Коммуникационные форматы и цифровые решения применяются регулярно.
*Санкт-Петербург*
Основные темы — развитие человеческого капитала (дети и школа), здравоохранение и демография. По инструментам Петербург демонстрирует сбалансированный профиль. Финансовая поддержка присутствует примерно в трети практик. Инфраструктурные проекты, социальные сервисы, коммуникационные форматы, регуляторные изменения и цифровые решения распределены достаточно равномерно. Это пример многоинструментальной модели социальной архитектуры.
*Республика Саха (Якутия)*
Ведущие темы — это демография, развитие человеческого капитала (дети и школа), социальная поддержка. Регион активно работает с семьями, детьми и уязвимыми группами. По инструментам доминирует финансовая поддержка. Существенную роль играют социальные сервисы и коммуникационные проекты. Инфраструктурные и регуляторные изменения, а также цифровые решения присутствуют, но не выходят на первый план.
*Вологодская область*
Основной акцент — это развитие человеческого капитала (дети и школа), далее идут демография и социальная поддержка. По инструментам регион близок к группе финансово ориентированных. Финансовая поддержка зафиксирована почти в половине практик. Заметна роль социальных сервисов и коммуникационных форматов. Инфраструктурные и регуляторные изменения, а также цифровые решения используются регулярно, но в меньшей степени.
*Сахалинская область*
Наиболее представленными темами являются здравоохранение, развитие человеческого капитала (дети и школа) и демография. По инструментам регион сочетает финансовые меры, социальные сервисы и коммуникационные форматы. Инфраструктурные и регуляторные изменения, а также цифровые решения присутствуют, но с меньшей частотой.
Эти десять регионов демонстрируют разные конфигурации социальной архитектуры. Где-то ядро строится вокруг здравоохранения и сервисов. В некоторых регионах доминирует связка «демография плюс финансовая поддержка». В ряде случаев на передний план выходит образовательная и молодёжная повестка.
Лидеры по тематическим блокам.
Если смотреть не только на общий объём практик, но и на специализацию по темам, в базе можно отметить тематических лидеров.
- В теме развития человеческого капитала наиболее представлены Ямало-Ненецкий автономный округ, Приморский край и Мурманская область. В этих регионах зафиксировано наибольшее число практик, связанных со школами, дополнительным образованием и молодёжной политикой.
- В демографии и поддержке семьи лидируют Ямало-Ненецкий автономный округ, Ленинградская область и Приморский край. Это регионы, где особенно велика плотность мер, направленных на поддержку семей с детьми и стимулирование рождаемости.
- В здравоохранении и здоровом образе жизни массив практик максимален у Москвы, Московской области и Приморского края. Здесь концентрируются проекты, связанные с организацией медицинской помощи, профилактикой и реабилитацией.
- В социальной поддержке и социальном обслуживании заметны Ленинградская область, Приморский край и Московская область.
- В экономике, занятости и предпринимательстве лидируют Приморский край, Москва и Московская область.
- В жилищно-коммунальной и инфраструктурной сферах наибольший объём практик у Московской области, Ленинградской области и Сахалинской области.
- В городской среде и экологии наиболее представлены Нижегородская область, Санкт-Петербург и Москва.
- В сфере культуры, спорта и досуга выделяются Мурманская область, Республика Карелия и Республика Саха (Якутия).
- В области гражданского участия, НКО и волонтёрства лидируют Сахалинская область, Ленинградская область и Республика Саха (Якутия).
- В области государственного управления, цифровизации и сервисов для граждан больше всего практик у Мурманской области, Ленинградской области и Архангельской области.
Такая картина показывает, что разные регионы занимают разные ниши. Одни концентрируются на поддержке семьи и демографии, другие вносят заметный вклад в развитие городской среды, третьи являются опорными регионами в работе с НКО и развитии гражданского участия.
Типы региональных моделей социальной архитектуры
На основе сочетания тематического профиля и инструментов можно условно выделить несколько типов региональных моделей, которые прослеживаются в массиве практик.
- Первая группа — это регионы с выраженным северным социальным профилем. К этой группе относятся, в частности, Ямало-Ненецкий автономный округ, Мурманская область, часть дальневосточных субъектов. Для них характерен высокий удельный вес практик в демографии, развитии человеческого капитала (дети и школа), здравоохранении и социальной поддержке. В инструментах заметен акцент на финансовой поддержке и постоянных сервисах.
- Вторая группа — это столичные регионы — Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Ленинградская область. Здесь наблюдается широкий спектр тем, значительный объем здравоохранения и образовательных практик, развитая цифровая составляющая и сложные связки инструментов.
- Третья группа – это дальневосточные регионы, которые используют практики как инструмент привлечения и удержания населения и закрепления людей на территории. Приморский край и Сахалинская область показывают значительный объем решений в области поддержки семей с детьми, здравоохранения, жилищно-инфраструктурной повестки и экономического развития.
- Четвертая группа — это регионы с заметным акцентом на взаимодействии с НКО и гражданском участии. В выборке это Ленинградская область, Республика Саха (Якутия), Сахалинская область и часть других субъектов, которые активно используют грантовые инструменты и сервисы поддержки для общественных инициатив.
Эти типы не являются жесткой классификацией. Один регион может сочетать черты нескольких моделей. Тем не менее такая группировка помогает увидеть, что социальная архитектура в регионах строится по разным логикам, и эти логики можно описывать, сопоставлять и тиражировать.
Социальное ядро.
*«Социальная няня»* в Санкт-Петербурге для семей с двумя и более детьми, рожденными или усыновленными одновременно (до достижения ими 1,5 года), а также для многодетных семей участников СВО.
В Кировской области в 2024 году открыт первый в России *семейный центр реабилитации участников СВО*. В нём созданы все условия для совместного проживания военнослужащих, их жён и детей, размещено 17 индивидуальных номеров.
В Нижегородской области реализуется *комплексная демографическая программа, включающая «зарплату родителей»* (выплата за каждого ребёнка), «семейный квартал» (мед. учреждения для всей семьи), «демографический спецназ» (психологические консультации) и заботу о репродуктивном здоровье.
Во Владимирской области с 2015 года реализуется проект *«Бабушка на час».* Бабушки помогают в кратковременном присмотре за детьми 1–2 раза в неделю.
В Мурманской области введена региональная ежемесячная выплата при рождении первенца — *«зарплата мамы».* Поддержка назначается с момента рождения ребёнка и до 1,5 лет.
В Курганской области с 2021 года реализуется проект — *бесплатные домокомплекты для семей.* Молодые и многодетные семьи могут получить домокомплекты для строительства на сумму до 500 тысяч рублей.
В Белгородской области *педагогам-пенсионерам, имеющим почётные звания «Заслуженный учитель» и «Народный учитель», доплачивают* 3 тыс. рублей.
Среда и развитие.
Проект «Московское долголетие». В Москве с 2018 года реализуется крупнейший оздоровительный, образовательный и досуговый проект для жителей старшего возраста.
Региональная программа «1000 дворов» была реализована в Приморском крае ещё в 2019 году, за это время преобразилось более 2 тысяч придомовых площадок (программа уже не реализуется).
Молодые специалисты на Камчатке с 2021 года могут получить инвестиционный сертификат на 500 тыс. руб. за новые идеи. Поддержку получат те идеи, которые интересны с точки зрения перспектив коммерциализации. Губернатор Мурманской области Андрей Чибис с 2019 года развивает бренд «На Севере — жить!». В регионе принят одноимённый стратегический план развития Мурманской области до 2030 года. Он опирается на 72 тысячи предложений самих жителей и экспертов.
В Якутии реализован масштабный проект «Столетний план». С мая по декабрь 2021 года обсуждения развития республики прошли во всех районах. В них приняли участие свыше тысячи якутян из разных сфер, предложивших более 130 проектов и инициатив для будущего республики.
В Тюменской области с 2021 года работает муниципальный акселератор. В рамках проекта муниципальные образования получают помощь от региональных властей и Инвестиционного агентства в привлечении и сопровождении инвесторов, открывающих бизнес на этих территориях.
Участие.
Служба социальных участковых в Санкт-Петербурге занимается составлением социального маршрута и перечня организаций, привлекаемых для решения возникающих у граждан проблем, а также принимает решения о необходимости оказания неотложных социальных, медицинских и других услуг гражданам, находящимся в трудной жизненной ситуации, в зависимости от их индивидуальных потребностей.
Проект «Уютный Ямал» в Ямало-Ненецком автономном округе реализуется с 2018 года. Жители региона предлагают идеи по развитию городской среды: обустройству скверов, спортивных и игровых площадок, ремонту дорог. Наиболее актуальные проекты северяне выбирают открытым голосованием на портале «Живём на Севере». С 2018 по 2025 год удалось воплотить в жизнь более 1 000 идей жителей.
В Курской области после назначения на пост врио губернатора был создан координационный совет по решению проблем жителей приграничья. В него вошли чиновники, представители силовых и надзорных органов, а также жители региона. Кроме того, чиновникам было запрещено закрывать и удалять комментарии в социальных сетях.
Проведённый анализ базы управленческих практик ЭИСИ за 2019–2025 годы позволяет зафиксировать устойчивые тренды в развитии регионального социального проектирования — нижнего уровня социальной архитектуры, связанного с настоящим. Это конкретные управленческие решения, направленные на поддержку человека, семьи и повышение качества жизни.
Доля практик социального ядра — демографии и семьи, развития человеческого потенциала, здравоохранения и социальной поддержки — выросла с 70,6% в 2019 году до 85,4% в 2022–2025 годах. Региональная повестка последовательно концентрировалась вокруг человека и качества его жизни, а не вокруг отдельных отраслей или инфраструктурных объектов. Это движение не было линейным: пандемия COVID-19 и начало специальной военной операции выступили акселераторами, каждый раз усиливая социальную плотность и инструментальную комплексность региональных решений. Доля практик с прямыми финансовыми инструментами выросла с 14,9% до 38,9%; параллельно расширялись сервисные, регуляторные и цифровые компоненты, всё чаще соединяясь в комплексы вокруг конкретных целевых групп.
Второй слой региональной архитектуры — среда и развитие — количественно меньше, однако выполняет структурообразующую функцию. Именно он создаёт условия, в которых меры социального ядра закрепляются и дают долгосрочный эффект. Третий слой — участие граждан, НКО, цифровые сервисы и механизмы обратной связи — пока представлен скромнее всего, что указывает на возможную зону роста внутри сложившейся системы.
Типологизация регионов по инструментальному профилю выявила пять устойчивых моделей: с выраженным финансовым профилем, сервисноориентированные, с акцентом на регуляторные изменения, с развитой коммуникационнообразовательной составляющей и с заметной цифровой компонентой. Эти модели не исключают друг друга и не конкурируют между собой: они отражают различные управленческие культуры и разные стартовые условия при единой целевой логике — улучшении качества жизни конкретного человека. Многообразие моделей свидетельствует о том, что региональное социальное проектирование развивается не по единому шаблону, а через адаптацию общих принципов к специфике территорий.
В практическом отношении систематизация региональных моделей создаёт основу для горизонтального обучения между субъектами и тиражирования эффективных связок инструментов. Именно в этом состоит прикладная ценность аналитической работы с накопленным массивом практик: в переводе разрозненного опыта в обобщённые модели, которые могут быть осмыслены, переданы и воспроизведены.
Динамика 2019–2025 годов свидетельствует о том, что социальное проектирование в регионах России приобрело характер устойчивой рамки, продолжающей усиливаться. Институциональное оформление социальной архитектуры как профессиональной и научной области в 2024–2025 годах создаёт условия для того, чтобы накопленный опыт получил методологическое обеспечение, а региональные практики — системную поддержку и профессиональный стандарт.
Социальная архитектура; региональное управление; управленческие практики; социальная политика; развитие человеческого капитала; социальная поддержка; демографическая политика
