Погодин Михаил Петрович

- историк, археолог и журналист (1800 - 1875). Отец его был крепостной "домоправитель" графа Строганова. Обстановка барского двора, искательство отца у знатных и богатых не остались без влияния на характер Погодина: он отличался большой практичностью, совмещавшуюся в нем с немалой долей сентиментальности, с одной стороны, и критическим умом, с другой. На 11-м году он был отдан на воспитание к типографщику А.Г. Решетникову, но скоро поступил в 1-ю московскую гимназию. Сентиментально-патриотическое настроение его находило поддержку в увлечении тогдашним театром, где царили трагедии Озерова , а также в знакомстве с "Историей Государства Российского" Карамзина, которую он приобрел на последние свои деньги. В Московском университете, куда Погодин поступил в 1818 г., он попал под влияние профессора теории поэзии Мерзлякова , запоздалого поклонника Ломоносова , Сумарокова и Державина. Летнее пребывание на учительской кондиции у князя Трубецкого было для Погодина некоторым противовесом этого влияния: здесь он познакомился с сочинениями Руссо, г-жи Сталь (о Германии) и Шатобриана. В университете начались складываться и ученые вкусы Погодина; он заинтересовался первоначальной русской деятельностью, вопросом о происхождении князей, а также вопросами общеславянской истории (перевел сочинения Добровского "О Кирилле и Мифодии"). Почти во всех своих взглядах он находил противника в лице тогдашнего профессора русской истории Каченовского , с которым вел сильную полемику и впоследствии, будучи уже его сотоварищем по профессуре. Окончив курс в 1823 г., Погодин через год защитил магистерскую диссертацию "О происхождении Руси", где явился защитником норманнской школы и беспощадным критиком теории хазарского происхождения русских князей, за которую стоял Каченовский. Диссертация эта была приветствована Карамзиным, с одной стороны, и специалистами-историками Шлецером и академиком Кругом - с другой. В своей диссертации Погодин обнаружил недюжинные критические способности. Планы его относительно будущности в это время еще не определились: он мечтает то о журнальной, то о педагогической деятельности, то об административной карьере. Его ходатайство о заграничном путешествии уважено не было. В комитете министров было решено, что "нет пользы посылать сего магистра в чужие края для окончания курса наук по нынешним обстоятельствам, а удобнее в университете дать то образование, которое правительству удобно будет". С 1826 г. Погодину было поручено читать всеобщую историю для студентов первого курса. Профессорская деятельность Погодина продолжалась до 1844 г. В 1835 г. он был переведен на кафедру русской истории, в 1841 г. избран в члены второго отделения Академии Наук (по русскому языку и словесности); был также секретарем "Общества Истории и Древностей Российских" и заведовал изданием "Русского исторического Сборника", где поместил важную статью "О местничестве". К концу профессорской деятельности Погодина относится начало издания им "Исследований, лекций и замечаний", на которых и зиждется, главным образом, значение Погодина как историка; здесь он всего больше обнаружил свой критический талант и меньше всего отрицательную сторону своего ума - чрезмерное пристрастие к фантастическим построениям. "Исследования" (7 томов), доведенные до татарского периода русской истории, и теперь служат одним из необходимых пособий для занимающихся специально древней историей. В это же время Погодин начал собирание своего "Древнехранилища", заключавшего в себе массу памятников, как письменных, так и вещественных, русской старины. Рукописная часть этого собрания, купленного позже Николаем I, хранится в настоящее время в Петербурге в Императорской Публичной Библиотеке и представляет много интереса для специалистов-историков. Погодин несколько раз бывал за границей; из его заграничных путешествий наибольшее значение имеет первое (1835), когда он завел в Праге близкие сношения с видными представителями науки среди славянских народностей: Шафариком, Ганкой и Палацким. Это путешествие несомненно способствовало сближению русского ученого мира со славянским. С 1844 г. специально-ученая деятельность Погодина замирает и возрастает только к концу его жизни. К 1860 г. относится его публичный диспут с Костомаровым по вопросу о происхождении русских князей. Прав в этом диспуте был скорее Погодин, что не было замечено публикой, интересовавшейся противниками как представителями известных общественных партий, а не как учеными-исследователями. В конце жизни Погодин вел полемику по тому же вопросу с Д.И. Иловайским . В 1872 г. им была издана "Древняя русская история до монгольского ига", не прибавившая ничего к его славе. На ученых трудах Погодина не отразилось то философское настроение, которое охватило Московский университет в 30-х и 40-х годах: сильный как специалист-исследователь, Погодин был слаб как мыслитель. Совмещая увлечение Шеллингом с патриархальной московской закваской, Погодин в своих взглядах держался так называемой теории официальной народности и примыкал, вместе с профессором Шевыревым, к партии, защищавшей эту теорию аргументами немецкой философии. Свои взгляды он проводил в двух издававшихся им журналах: "Московском Вестнике" (1827 - 30) и "Москвитянине" (1841 - 56). Первому пришлось бороться с колоссом русской журналистики начала 30-х годов, "Московским телеграфом". Почти исключительно литературный по содержанию, "Московский Вестник" был зачастую чересчур учен по тону и потому, несмотря на участие Пушкина , полного успеха не имел. Другой журнал Погодина, "Москвитянин", имел программу более политического характера. Здесь нашло прибежище начавшее обособляться в то время от общегегельянских увлечений славянофильское направление. Славянофилам пришлось работать здесь вместе с защитниками теории официальной народности, со стремлениями которой они имели лишь чисто внешнюю близость, влагая в формулу ее совершенно иной смысл и защищая ее другими средствами. В истории науки имя "Москвитянина" связано с полемикой против теории родового быта, представителями которой были Соловьев и Кавелин. Критика крайностей этой теории удалась Погодину больше, чем оценка положительных сторон ее. "Москвитянин" выдвигал на очередь общеславянские вопросы и отстаивал право западнославянских народностей на национальную свободу, в то время, когда, по словам К.Н. Бестужева-Рюмина, "модным убеждением было мнение, что австрийский жандарм есть цивилизующее начало в славянских землях". Недостаток философского образования и внешние неблагоприятные условия не дали Погодину выработаться в мыслителя и общественного деятеля, на роль которого он претендовал. Любовь к знанию и природный ум сделали его видным историком-исследователем, с несомненным значением в русской историографии. См. "Биографический Словарь профессоров Московского университета" (Москва, 1855; полный свод фактических данных до 1855 г.); "Историческая записка Императорского московского археологического общества за первые 25 лет его существования" (М., 1890; биография Погодина принадлежит здесь перу П.Н. Милюкова); Бестужев-Рюмин в "Биографиях и характеристиках" (очень живая, полная метких замечаний, характеристика); Н.П. Барсуков "Жизнь и труды М.П. Погодина" - наиболее полный свод всего относящегося до самого Погодина, заключающий в себе массу интересных данных вообще для истории того времени (труд далеко еще не кончен).

М. Полиевктов.

Источник: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

рус. историк, писатель, публицист, преподаватель Моск. ун-та (с 1825); ред. «Московского вестника» (1827—30), «Москвитянина» (1841—56). Интенсивно общался и переписывался с А. С. Пушкиным. С кон. 30-х гг. — деятель правого крыла славянофильства. Экзаменовал Л. по истории при поступлении в Моск. ун-т (см. ЛН, т. 45—46, с. 249). Первому курсу П. читал историю средних веков; судя по результатам экзаменов, Л. уделял лекциям П. больше внимания, чем др. предметам. Л. был 9 мая 1840 в доме П. на именинном обеде в честь Н. В. Гоголя и читал там отрывки из «Мцыри». В «Москвитянине» были опубл. критич. разборы произв. Л., во многом полемич. характера; в мае 1841 Л. передал П. (через Ю. Ф. Самарина) стих. «Спор» для публикации в журнале. Мотивы лермонт. демонизма не встречали сочувствия у П. (очевидно, в силу его религ. убеждений). В 1846, полемизируя с В. Г. Белинским, П. нарочито карикатурно излагал его т.з. на творч. судьбы Пушкина и Л.:«Пушкин начал было хорошо, и встретился с демоном, но испугавшись отошел от него прочь, и тем испортил все дело, а Лермонтов с ним подружился, и сделался первым поэтом» («Москвитянин», 1846, ч. III, №5, с. 165). В 1848 к аналогичному изложению П. добавил, что саму идею разных «встреч» поэтов с демоном Белинский заимствовал у Ж. Занд (там же, 1848, ч. IV, № 8, Критика, с. 43—44). В 1843 Ив. Бецкий приобрел в Харькове для коллекции П. «рукописи собственноручные Лермонтова»; в собрании П. имелся портрет Л., копия, написанная Кеппеном (утрачена). 

Лит.: Барсуков Н. П., Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. 1—22, СПБ, 1888—1910 (по указат. в т. 22); Корсаков Д. А., Погодин, в кн.: Рус. биографич. словарь, т. 14, СПБ, 1905; Бродский (5), с. 236—41; Гиллельсон (3); Заславский И. Я., Автографы Л. в ред. «Молодика», в кн.: Сб. Ленинград. 

Лермонтовская энциклопедия / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Науч.-ред. совет изд-ва "Сов. Энцикл."; Гл. ред. Мануйлов В. А., Редкол.: Андроников И. Л., Базанов В. Г., Бушмин А. С., Вацуро В. Э., Жданов В. В., Храпченко М. Б. — М.: Сов. Энцикл., 1981.

[11 (23).11.1800, Москва, — 8 (20).12.1875, там же], русский историк, писатель, журналист, академик Петербургской АН (1841). Сын крепостного, отпущенного на волю в 1806. В 1821 окончил Московский университет, где защитил магистерскую диссертацию "О происхождении Руси" (1825), в которой выступал с позиций норманской теории. Примыкал к "любомудрам". В 1826—44 профессор Московского университета, сначала всеобщей, с 1835 — русской истории. В 1827—30 издавал журнал "Московский вестник", в 1841—56 совместно с С. П. Шевырёвым — "Москвитянин". Выступал в 20—30-е гг. с критикой историка М. Т. Каченовского и "скептической школы". Изучал древнерусскую и славянскую историю, был близок к славянофилам. Им установлены источники Начальной летописи (см. "Повесть временных лет"), изучены причины возвышения Москвы, выявлена постепенность в закрепощении русского крестьянства. Признание самобытности русской истории было основой научных взглядов П., который считал невозможным осмыслить русской исторический процесс и сделать из этого какие-либо выводы и обобщения. П. был историком официального направления и главную задачу истории видел в том, чтобы она сделалась "... охранительницею и блюстительницею общественного спокойствия...". Бытовые повести П. "Нищий", "Чёрная немочь", "Невеста на ярмарке" и др. (вошли в его книги "Повести", ч. 1—3, 1832) давали достоверную картину жизни крепостных, купцов, мещан, но были лишены глубины художественного обобщения. П. — автор исторической драмы "Марфа Посадница" (1830). Публицистика П. в 30-х — начала 50-х гг. носила реакционный характер; в литературном движении 40-х гг. занимал консервативные позиции; вёл борьбу с натуральной школой, в ряде вопросов выступал против В. Г. Белинского. В 60-е гг. стал сторонником организации славянского национального движения, поддерживал панславизм. П. опубликовал ряд важных исторических источников, собрал коллекцию древностей (рукописи, книги, монеты, оружие, утварь и т.д.), большая часть которой была в 60-е гг. приобретена Публичной библиотекой в Петербурге.

Соч.: Исследования, замечания и лекции о русской истории, т. 1—7, М., 1846—57; Древняя русская история до монгольского ига, т. 1—3, М., 1871; Историко-политические письма и записки в продолжение Крымской войны 1853—1856 гг., М., 1874; Простая речь о мудреных вещах..., М., 1874.

Лит.: Барсуков Н., Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. 1—22, СПБ, 1888—1910; Плеханов Г. В., М. П. Погодин и борьба классов, Соч., т. 23, М. — Л., 1926; Никитин С. А., Славянские комитеты в России в 1858—1876 гг., М., 1960; Историография истории СССР, 2 изд., М., 1971, с. 143—46; История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, М. — Л., 1962.

Большая советская энциклопедия, 1969 — 1978 гг, в 30 томах.