Наполеон, во весь день 25-го августа почти не сходивший с коня, обозревая бородинские окрестности, нашел нужным построить несколько укреплений против Бородина и у Шевардина. Французские войска оставались на месте весь день, чтобы не открыть преждевременно намерения: обрушиться главною массою сил на наше левое крыло и центр. С нашей стороны, весь день 25-го прошел в приготовлениях к битве. Князь Кутузов велел пронести вдоль линии чудотворную икону Божией Матери, сопровождавшую наши войска со времени выступления их из Смоленска. Так готовились и наши предки к Куликовской битве. Духовенство, в богатых ризах, по временам останавливалось и совершало молебствия; тысячи падали на колени, творя крестное знамение и молясь усердно. Главнокомандующий, со всем своим штабом, встретил икону и поклонился ей до земли. В продолжение дня он подъезжал к полкам и говорил с солдатами; слова старого вождя быстро передавались в армии и усиливали готовность всех пожертвовать собою в защиту Москвы; наши солдаты уже не терпели нужды, но очевидцы уверяют, что, на призыв квартирьеров: «Водку привезли, ступай к чарке!» многие из солдат отвечали: «Не к тому готовимся; не такой завтра день». В русском лагере не было шумного восторга, но и не было уныния. Несмотря на сырую и холодную погоду, наши войска разводили бивачные огни как бы нехотя. Напротив того, ярко пылали костры в неприятельской армии. Французы, надеясь на близкое окончание своих невзгод победою, ликовали, хотя и терпели нужду в жизненных припасах. Утром 26-го августа, в три часа, Наполеон прежде всего спросил: «Что делается у русских?» и, получив в ответ, что они остаются еще на месте, изъявил радость и сказал собравшимся в его палатке офицерам: «Сегодня немножко холодно, но ясно: это солнце Аустерлица!» В пять часов Наполеон сел на коня; армия начала строиться к бою, а вскоре французы уже шли в атаку на нас. В исходе 6-го часа неприятель открыл огонь из укреплений, построенных против флешей Багратиона, и из батарей, выдвинутых на одну линию с этими укреплениями, всего же из ста орудий; но действие этой артиллерии, по значительному расстоянию от флешей, оказалось ничтожно. Поэтому французские батареи, подавшись вперед, открыли сильнейшую канонаду. Несколько спустя, раздался гром выстрелов против Бородина, а потом и в центре. С нашей стороны отвечали орудия, стоявшие в укреплениях, и батареи, выдвинутые на одну с ними высоту…
