Статьи

Все перемешалось. Не было никакой возможности остановить этот поток, который опрокинул и увлек за собою и строевые части. Горцы с необыкновенной энергиею обдавали свинцовым градом беспорядочную и ошеломленную толпу. Попытка Клугенау остановить бегущих штыками также не удалась. Вскоре около завалов, только что расчищенных, образовались новые, составленные уже из трупов людей и лошадей, и можно было с полною вероятностью ожидать решительной гибели всей колонны. Но этого не случилось, так как остатки ее были задержаны на небольшой площадке бесстрашным генералом Клугенау, который в эту ужасную минуту сумел восстановить некоторый порядок. Этот замечательный и многоопытный кавказский вождь обнаружил чрезвычайную стойкость и присутствие духа; «он олицетворял статую командора», — говорит участник и очевидец генерал Гейман. Читать дальше...

«Господа, за мной! Я знаю здесь дорогу!» — сказал Фридрих своей свите и поворотил влево, к господскому замку. Проскакав подъемный мост, он остановился на небольшой площадке и слез с лошади. В то же время огоньки забегали в окнах замка: австрийские генералы и офицеры со свечами бросились вниз по лестницам, чтобы отыскать своих лошадей, оставленных на площадке. «Bonjour, Messieurs! — сказал он им, входя. — Вы, верно, меня не ожидали? Нет ли здесь и для нас местечка?» Как громом пораженные остановились австрийцы. Их было много, короля сопровождали только три адъютанта: легко могли бы захватить его в плен. Но в испуге никто об этом не подумал. Генералы выхватили свечи у нижних чинов и почтительно начали светить Фридриху по лестнице. Когда он вошел в залу, они поочередно ему представлялись. Он расспрашивал каждого об имени и чине и наконец вступил с ними в ласковый разговор.

Генерал Майор Князь Мадатов, хорошо знакомый с образом Азиатской войны, несмотря на значительное неравенство в силах, (ибо отряд его едва ли составлял и десятую часть против неприятельского войска), решился атаковать персиян и быстрым внезапным натиском рассеять их и открыть себе дорогу. В ночь с 1 на 2 сентября, сделав усиленный переход, на самом рассвете достиг речки Шамхоры, и в то же мгновение атаковал неприятеля, несмотря на то, что был встречен в боевом порядке, а неприятельская артиллерия открыла сильный огонь. Князь Мадатов с одним батальоном пехоты, предшествуемым стрелками, в несколько минут сбил неприятеля с высот, а действием своей артиллерии опрокинул конницу. Устроенная им батарея заставила молчать неприятельскую. Расстроенная пехота персидская собралась было вновь за речку Шамхор, но вторичный натиск в штыки, произведенный нашею пехотою, при содействии метких выстрелов артиллерии, решил участь сражения. Махмед Мирза первый подал пример бегства. Его конница за ним последовала; а пехота, оставленная на произвол судьбы, после краткого сопротивления, пустилась бежать в совершенном беспорядке, и была преследована почти десять верст, устилая дорогу убитыми и ранеными.

«Поправка дорог, одна из самых тягостных повинностей, не приносит почти никакой пользы и есть большею частью предлог к утеснению и взяткам». А.С. Пушкин Краткий исторический очерк развития и деятельности Ведомства путей сообщения за сто лет его существования (1798-1898 гг.). СПб., 1898 Работы по устройству шоссе Москва — Санкт-Петербург с каменной насыпью требовали больших затрат и трудов. На каждую версту требовалось до 650 кубических саженей гравия, песку, щебня и проч., между тем как каждая кубическая сажень стоила от 10 до 15 рублей. Но тут на помощь Правительству пришло дворянство, особенно Новгородское. Помещики из дворян предложили тот же материал по цене 2 — 6 рублей с куба…

Местом сражения между царскими воеводами и Болотниковым явился «Котел», т. е. деревня Котлы… Деревня Котлы (современные Нижние Котлы) расположена по Тульской дороге как раз на пути между Даниловским монастырем и селом Коломенским. Поэтому встречный бой между воеводами Шуйского и Болотниковым вероятнее всего должен был произойти именно где-нибудь в районе Котлов. Текст «Рукописи Филарета» гласит следующее: «Егда ж воеводы и начальницы Московского воинства по повелению цареву идоша против Северских людей на Котел... испущают брань вел[ику]ию и во ополчении своем мужески поборают: овех убивают [и] уязвляют, овех связанных во град отсылают. И тако побеждени быша Северския люди, воеводы же царевы с воинством возвращаются во град». Хотя, говоря словами Карамзина, Болотников «сразился как лев», он все же был разбит и вынужден был вновь отступить в Коломенское. На этот раз, однако, ему не удалось уйти от преследования…

Интеллигенция до настоящего времени не совладала с вопросом освобождения крестьян. Всякое селение однодворцев или личных собственников, людей самостоятельных, имеющих свое собственное управление, оно считает находящимся в худшем положении, против общинных крестьян, лишенных инициативы в труде и управляемых некоторыми из них, называемых кулаками. Предполагаемое превосходство общины основано на принципе равенства. Заключение это слагается следующим логическим способом. Равенство это высшая справедливость, а потому община, основанная на равенстве, есть самая высшая и справедливая форма для народного благосостояния. Все это очень логично, так рассуждал и великий по уму Платон в своем сочинении о государстве: равенство высшая справедливость, говорит он, а потому допускал общение жен, детей и имуществ. Наука говорит противное, люди не равны, а потому абсолютное равенство есть высшая несправедливость.

Я представил себе, что само Правительство и мы все, помещики, убедясь выгодами расчетов и предложений, относительно государственных и собственных наших польз, готовы согласиться на освобождение крестьян; но при самом сем согласии вдруг спрашивал самого себя и его: «Кто нам ручается, что он, из множества своих расчетов, предположений и заключений, ни в одном нисколько не ошибся? Кто столько будет дерзок, или до такой степени безрассуден, что скажет: «Я все предусмотрел!... Я все предвидел!... Я отвечаю за успех!...» Но ежели бы ослепление наше и таково было, чтобы мы ему и в том поверили, то еще осталось бы еще спросить его: «Если, Ваше Сиятельство, сделаетесь жертвою предлагаемой вами новизны из первых, то кто же будет другой мудрец, который примет на себя довести это дело к концу?

Для соделания сей почвы способною к хлебопашеству, не предвидится другого способа, кроме обнесения всей окружности валом; а чтоб отвратить вред от происходящего при разлитии обоих Тереков половодья, то для сего Войско не имеет ни рук, ни достаточного капитала. Другое же препятствие в осушении болотистых мест происходит от Козаков, кордонную цепь содержащих, которые из корыстолюбия и для свободного входа в речку Долобню сазанов, напускают в оную, посредством нарочито им вырытых небольших каналов, воду из Терека; и от того затопляются все низменности. Неудобства сии могли бы, по мнению моему, со временем совершенно уничтожиться, ежели бы Войско сие имело утверждение на землю, ныне им занимаемую; ибо тогда уже, всякий Козак, входящий в состав оного, лучше бы радел о собственной своей пользе.

Понеже находящийся при моей канцелярии секретарь Волков пред несколькими днями отсюда без ведома моего отлучился, а как известно учинилось, что он путь свой в Москву предпринял, то отправляешься ты с двумя гранадирами в след за ним и следующее исполнять имеешь: Буде ты в дороге услышишь о его проезде, то с поспешением за ним тебе следовать и, когда его настижешь, имеешь его остановить и без всякого огорчения назад его поворотить и с ним сюда обратно ехать, присматривая за ним, чтобы он шпагой или ножом себя не повредил, и для того оные тотчас у него отобрать; буде же станет он противиться, тогда можешь ты и силою его, яко беглеца, взять и сюда привезть, чего ради и двое гренадиров тебе приданы, также и находящиеся при нем письма и деньги от него отобрать и под своим охранением везти.

Хотя в присланном при доношении вашем от 5 минувшего мая Теймуразове письме показано, что он едет сюда для поклонения ея императорскому величеству, однако ж имеете вы у помянутаго Теймураза (которой чаятельно сим временем в Кизляр уже прибыл) учтивым образом точно выведать, по каким причинам он из своего отечества выехал и в каком намерении сюда в Россию ехать хочет, а притом в разговорах внушить ему, что ежели он похочет с свитою своей в Астрахань или в Москву и сюда в Санкт-Петербург только на житье, а не для каких дел ехать, и пребывание в сих городах иметь на собственном иждевении, то им ехать позволяется, а буде они своего иждевения на то не имеют, тоб лучше уже ни в Астрахань, ниже далее в Москву и сюда не ездили и возвратились бы в свое отечество. Буде же он Теймураз какие важныя представления имеет, то б прислал оныя сюда чрез вас, а сам бы обождал резолюции в Кизляре… Что же надлежит до произвождения Теймуразу с свитою кормовых денег, в том имеете вы до будущаго указу поступать по учиненному вам сообщению астраханскаго губернатора и по вашему разсуждению, применяясь к прежним примерам и наблюдая однако ж препорцию, чтоб с одной стороны лишняго давано, а с другой к огорчению причины подано не было, и в протчем всякую ласковость показывать

Петров Николай Иванович. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края. / Петров Н.И., Малышевский И.И.; 2 том Городецкий М.И. / СПб., 1890 «Извращая бытовые данные и тем отрицая самобытность древних элементов западной Руси, польская печать, а за нею и русская, в известной ее части, не признавали неоспоримых народных прав России на западные ее окраины» П.Н. Батюшков

«Всемилостивейший государь! При сем к вашему царскому величеству всеподданнейше посылаем подлинный трактат мирный, который сего часу с шведскими министрами заключили, подписали и разменялись. Мы оный перевесть не успели, понеже на то время потребно было, и мы опасались, дабы между тем ведомость о заключении мира не пронеслась. Токмо вашему царскому величеству всеподданнейше доносим, что оный в главных делах во всем против указов вашего величества написан, и для лучшего известия при сем прилагаем изо всех артикулов краткий экстракт. Мы, ваше царское величество, тем по рабской нашей должности всеподданнейше поздравляем и молим бога, дабы оный вашу дражайшую особу в непременном святом своем сохранении имел и ваше царское величество чрез единые ваши труды и высокомудрое управление сим полученным вечно славным миром пользоваться, и все прочие свои намерения к собственно желаемому счастливому окончанию привесть могли, еже от всего своего сердца желаем, вашего царского величества всенижайшие рабы - Яков Брюс, Андрей Остерман. Августа 30 дня, в четвертом часу пополуночи»

Чечулин Николай Дмитриевич. Города Московского государства в XVI веке. СПб., 1889 «…Московскому взгляду, уже привыкавшему к точной раздельности социальных категорий, земец должен был представляться путаницей общественных состояний, беспорядочным смешением посадского горожанина, служилого землевладельца и оброчного крестьянина. В писцовых книгах и других памятниках уцелели следы той разборки, посредством которой Москва старалась разделить столь спутанные отношения и подогнать их под свои мерки…» В. О. Ключевской. Отзыв о исследовании Н. Д. Чечулина

При самом въезде в город, в нескольких десятках сажен от вокзала железной дороги, поднялись легкие, красивые триумфальные ворота, украшенные гербами Владикавказа. Этот герб, помимо красивого рисунка, имеет еще свое особое символическое значение. Он разделен на три части: в верхней половине, налево—Терек, а за ним поднимается Императорский штандарт, направо —ключ, внизу— крепость с запертыми воротами, а над нею снеговая вершина Казбека. Кто умеет читать геральдику, тот прочтет по этим знакам: «Державная власть владеет Кавказом»… Из самых отдаленных уголков Терской области съехались туземцы—и съехались они не с праздным любопытством, а с тем благоговейным чувством, которое заставило одного почтенного старого кабардинца сказать: «Мы, кабардинцы, смотрим на появление среди нас Императора, как на сошествие Святого Духа: Он все животворит собою». И все эти разнообразные элементы, в числе которых есть и такие, которые еще тридцать лет назад составляли вражеский лагерь — явились с единственным желанием повергнуть к стопам Монарха свои верноподданнические чувства.

В тот же день у Государя был большой стол и пир, в Грановитой палате. Царь сидел за особым столом; при нем, для служения, находился постельничий Константин Иванович Михалков; за кушаньем царским смотрел стольник Борис Михайлович Салтыков. Высшее духовенство сидело за обедом «в кривом», ближайшем к Государю, боковом столе… При всех торжествах царского венчания, по желанию и определению Государя, приказано «быть без мест». Вместе с тем воспрещено было, при местнических спорах, ссылаться на должности и места, которые каждый занимал в эти дни: Государь повелел о том именно записать в Посольском Приказе. Миропомазанный Царь с особенною точностью должен был соблюдать чистоту миропомазанных членов, не омывая их до осьмого дня. До этого срока он не переменял белья, касавшегося миропомазанных членов тела; не менялись и не вымывались его утиральники. На осьмой же день, Царь омылся, переменил белье, а прежнее вымыто с особым тщанием. Вода от омовенья выливалась обыкновенно в горящую печь или в реку.