Статьи

Торговых мест всякого рода было огромное количество. В Москве на рынках и площадях, во всевозможных рядах, в Белом-городе и в Китай-городе, и за Москвой-рекой толпилась масса народа и продавались самые разнообразные товары. Здесь имелись не только лавки и амбары, но и шалаши, скамьи, бочки, кади и кувшины, торговля оседлая и разносный торг. На каждые 2—3 посадских двора приходилось место торговли (посадских дворов в 1701 г. было 6894, торговых мест 2664) Но и в Туле находим 401½ торговое помещение, среди них 209 ½ лавок, 118 скамей, 29 амбаров, 13 шалашей. Торговцы составляли к концу XVI ст. 44 проц. всех жителей Тулы, а вместе с ремесленниками 70 проц.. В Пскове насчитывалось в конце XVI ст. 1200 лавок, клетей и амбаров. В Нижнем Новгороде, по переписной книге 1620 г., имелось 1900 дворов и 574 торговых помещения, в Устюж.—около 1000 посадских дворов и 260 торговых помещений, среди которых было много кузниц. Точно также подтверждается и указание на крайне мелкие размеры этих лавок. Типичной лавкой являлось помещение в 2 сажени в ширину, 2½ в глубину. И это была полная лавка. А наряду с ними имелись полу-лавки, четверти лавки и даже восьмые части лавок.

Граф Леонтий Леонтьевич Беннигсен Родился 10 февраля 1745 г. в Брауншвейге. Умер в Ганновере 2 октября 1826 г. Перешел в русскую службу 31 декабря 1773 г. Во вторую турецкую войну отличился при взятии Очакова. В 1792 — 1794 г. действовал против Поляков. В 1796 г. был в персидском походе с графом В. Л. Зубовым, и содействовал к овладению Дербентом. В 1805 г. командовал северною армией, посланной на помощь Австрии. 14 декабря 1806 г. разбил при Пултуске корпуса Даву, Ланна и Сюше. За эту победу назначен был 1-го января 1807 г. главнокомандующим армией. 26 января 1807 г. одержал победу над Наполеоном при Прейсиш-Эйлау. При Фридланде он был разбит, что и повело к заключению мира. Участвовал в Бородинском сражении. 6-го октября разбил Мюрата при Тарутине…

Идея сооружения памятника М. В. Ломоносову на его родине принадлежала епископу Архангельскому и Холмогорскому Неофиту (Докучаеву-Платонову), обратившемуся со своим предложением в 1825 г. к генерал-губернатору Архангельска, адмиралу С. Н. Миницкому. Последний принял решение ходатайствовать перед министром народного просвещения А. С. Шишковым и императором Александром I о сборе пожертвований для памятника по всей России. Вскоре начался общероссийский сбор средств, продолжавшийся в течение десяти лет. Составление проекта памятника Ломоносову было поручено отечественному скульптору, автору памятника К. Минину и Д. Пожарскому, И. П. Мартосу. Сам он писал о своей работе следующее: «Идею для составления моего монумента подала мне мысль, почитаемая лучшим творением Ломоносова, ода одиннадцатая: «Вечерние размышление о Божием величестве, при случае великого северного сияния». Ломоносов представлен мною на северном полушарии для означения, что он северный поэт. На полушарии награвировано имя Холмогор, места его рождения. Положение фигуры выражает изумление, которым поражён он, взирая на великое северное сияние. В восторге духа своего, поэт желает воспеть величие Божие и принимает лиру, подносимую гением поэзии…».

Отречение состоялось в воскресенье 25 июля в церкви аббатства Сен-Дени, у гробниц королей династии Валуа. Вечером накануне отречения Генрих IV принял у себя архиепископа Буржского и епископов Нанта, Манса и Эврё и в их присутствии заявил о своем твердом решении «пойти на мессу», предварительно получив отпущение грехов. После долгого обмена мнениями по этому вопросу был составлен протокол, подписывая который Генрих IV будто бы со слезами на глазах сказал: «Вот я и предаю свою душу в ваши руки. Прошу вас, примите и храните ее, ибо оттуда, куда вы вводите меня, я уже не выйду до самой смерти». В день отречения Генрих IV в белых одеждах и в сопровождении многочисленных представителей знати вошел в церковь, в которой уже находился архиепископ Буржский, спросивший его, кто он. «Я — король», — прозвучал ответ. Последовал второй вопрос: «Чего вы хотите?» — «Я хочу, — ответил Генрих IV, — быть принятым в лоно церкви католической, апостолической и римской». — «Желаете ли вы этого?» — допытывался архиепископ Буржский. На что король ответил: «Да, я хочу и желаю этого». После этого, встав на колени, Генрих IV произнес следующее исповедание веры: «Я заявляю и клянусь перед лицом всемогущего Бога жить и умереть в католической, апостолической и римской религии, защищать и оборонять ее от всех врагов, не щадя своей крови и самой жизни, отрекаясь от всякой ереси, противной упомянутой церкви».

Темнота не дозволяла произвести настоящей рекогносцировки, и по тому приказано было только расставить кругом цепь из конных ведеттов и местами учредить сберегательные пехотные посты; по дороге вперед посланы были разъезды, и таким образом войска расположились на ночлег. Ночь была тихая и теплая; но ни люди, ни лошади не имели воды, которой не могли отыскать нигде в окружности. Так как местность была незнакома, и о неприятеле никакого известия получено еще не было, то войскам отдано было приказание, чтобы на случай тревоги, люди стали только в ружье, и, не трогаясь с места, ожидали дальнейших распоряжений. Между тем кавалерийские разъезды рассыланные во все стороны в продолжение ночи никого не встретили, и только несколько булгар сами явились к нам, прося нашей защиты и позволения загнать свой скот.

Рескрипт Петра I посланнику в Швеции князю Андрею Хилкову 21 августа 1700: «Изволили мы, великий государь, наше царское величество, с королевством свейским за многие их свейские неправды и нашим царского величества подданным учинённые обиды, наипаче за самое главное безчестие, учинённое нашим царского величества великим и полномочным послам в Риге в прошлом 1697 году, которое касалось самой нашей царского величества персоны, о чём свейским послам, на Москве будучим, ближний боярин наш Ф. А. Головин с товарищи в ответе говорили и на письме дали, а свейские послы о том до короля своего хотели донести и обнадёжили учинить за то над рижским генералом оборон; а после того на Москве живущий торговых дел королевского величества фактор иноземец Томас Книпер объявил с листа королевского величества, к нему посланного, список, в котором никакого удовольствования на оное предложение не учинено. И за тое Богом дарованную нам честь и за многие их свейския неправды и подданным нашим обиды указали мы, наше царское величество, всчать войну».

Зная, какой характер носила эта борьба, с каким намерением приходили шведы, мы поймем то религиозное значение, которое имела Невская победа для Новгорода и остальной Руси; это значение ясно видно в особенном сказании о подвигах Александра: здесь шведы не иначе называются как римлянами - прямое указание на религиозное различие, во имя которого предпринята была война. Победа была одержана непосредственною помощию свыше: был старшина в земле Ижорской, именем Пелгусий, которому было поручено сторожить неприятеля на море; Пелгусий был крещен и носил христианское имя Филиппа, хотя род его находился еще в язычестве; Пелгусий жил богоугодно, держал строгий пост по середам и пяткам и сподобился видения: однажды пробыл он всю ночь без сна и при восходе солнечном вдруг слышит сильный шум на море и видит, что гребет к берегу насад, а посреди насада стоят св. мученики Борис и Глеб в пурпурных одеждах, гребцы сидят как будто мглою одеты, и слышит он, что Борис говорит Глебу: «Брат Глеб! вели грести, поможем сроднику своему великому князю Александру Ярославичу». Пелгусий рассказал потом видение Александру, и тот запретил ему больше никому не рассказывать об нем.

Из двух проектов [Кваренги]10 января 1803 года Император Александр I, как видно из письма действительного тайного советника Трощинского к управляющему Кабинетом, «изволил апробовать те планы и фасады, которые с колоннами, признавая их лучшими и более красоты зданию дать могущими». Вся стоимость здания, как видно из подлинной сметы Гваренги, исчислялась в 226.298 руб. 90 коп., т. е. в той же самой сумме, какая указана во всеподданнейшем докладе Гурьева. Здание было поставлено на фундаменте из деревянных клеток, заполненных булыжником и ломом от разборки старой ограды. Стены на Фонтанку и Невский проспект сложены в три кирпича; колонны — кирпичные со связями из плиты; карниз—из плиты; капители, триглифы и балюстрады под окнами второго этажа—лепные. Внутри проезда на плафонах были укреплены розетты, исполненные по рисунку Гваренги лепщиком Саггиным. По окончании постройки (в 1806 году) вид здания отличался от нынешнего тем, что арки первого этажа не были заложены и за колоннами был открытый коридор, как теперь в Гостином дворе. Судя по раскраске оригинальных чертежей Гваренги, здание предполагалось окрасить в цвет серого камня.

Помещаемые здесь списки Русской Правды суть следующие: I. Приведенный тотчас список Академичский, находящийся в Новгородской летописи, которая принадлежит Академии Наук в С. Петербурге и потому известна под именем Академической II… II. Список Троицкий. Он находится в одном Сборнике, известном под именем « Мерила Праведного», который хранится в Монастырской библиотеке Троицкой Сергиевой Лавры, по описи (1795 г.] пергаменных книг под № 14... III. Список Карамзинский. Он находится в Новгородской летописи, принадлежавшей прежде Засецкому, а впоследствии Н. М. Карамзину… IV. Список Князя Оболенского. Он находится в Кормчей, принадлежавшей прежде Князю М. А. Оболенскому, но в последнее время принесенной им в дар Московскому Главному Архиву Министерства Иностранных Дел…

А июля ж, государь, в 18-м числе в суботу о полудни неприятели, азовские сидельцы, видя полку моево, холопа твоево, твоих, великого государя, великоросийских и малоросийских войск крепкое на град Азов наступление и промысл радетельной, а свою конечную погибель, замахали шапками и знамена приклонили и выслали от себя из города для договору двух человек знатных людей. И били челом тебе, великому государю, чтоб ты, великий государь, пожаловал их, велел город Азов и невольников, которые взяты великоросийского и малоросийского народов, принять, а их бы даровать животом и отпустить их з женами, и з детьми, и с пожитки в их бусурманские краи. А в 19-м числе сего ж июля месяца в день недельный часу в другом дни я, холоп твой, с твоими, великого государя, ратными людьми к Азову городу ездил, и азовские жители бей и аги и начальные люди со всеми азовскими сидельцы из города з знамены вышли и невольников вывели, и тебе, великому государю, до били челом, и знамена на землю предо мною, холопом твоим, положили, и тот город мне, холопу твоему, отдали. И я, холоп твой, знамена и невольников взять у них, а город описать со всеми будучими в нем припасы велел боярину князю Михаилу Никитичю Львову, а их, азовских сидельцов, против их челобитья з женами и з детьми, и с пожитки отпустить в их бусурманские краи.

В течение означенного срока, на арендуемой русским правительством территории и на прилегающем к оной водном пространстве, все военное командование сухопутными и морскими силами, а равно и высшее гражданское управление будет всецело предоставлено русским властям и будет сосредоточено в руках одного лица, но без присвоения ему звания губернатора или генерал-губернатора. Никакие китайские военно-сухопутные силы на означенной территории не будут допущены. Китайским жителям предоставляется, по их желанию, выселиться из пределов арендуемой Россиею территории или же остаться в оной, без препятствия со стороны русских властей. В случае совершения китайским подданным преступления в пределах арендуемой территории, виновный будет препровождаем ближайшим китайским властям для суда и наказания по китайским законам, как сказано в восьмой статье Пекинского договора 1860 года

«4 октября достигла и эриванского отряда весть об аладжинском погроме. Торжественное «ура» облетело все наши войска. Турки же, получив это горестное для них известие, 5-го числа сняли лагерь с Агры-дага, очистили все траншеи на нижнем скате занимаемых ими высот и перекочевали на самые высшие пункты, к селению Зор, стянув туда свои войска. Скучной и однообразной стоянке отряда пришел конец, наступило время решительных действий...» Читать дальше...

Фридрих II, «король-философ», говорил: «Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно сил, занимайте ее немедленно. Как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имеете все права на занятую территорию». Однако и Фридрих II добился осуществления своих замыслов не сразу. После захвата австрийской Силезии ему пришлось иметь дело с русско-франко-австрийской коалицией. Русское правительство, вступая в войну, руководствовалось тем соображением, чтобы «положить достаточные пределы силе такого государя, которого неправедные замыслы никаких пределов не знают». В январе 1758 года, когда русская армия под предводительством Фермора вступила в Восточную Пруссию, прусский гарнизон Кенигсберга покинул город вместе с высшими чинами управления, а явившаяся 10 января к русскому главнокомандующему депутация жителей Кенигсберга заявила о готовности отдаться под покровительство русской императрицы при условии сохранения городских привилегий.

Очевидно, что суд — один из основных элементов государственной власти — рассматривался тогда, как источник, дохода в виде временной или даже постоянной аренды Члены дружины, в звании посадника, тиуна и др., получали в кормление областные города с приписанными к ним округами, в состав которых входили поземельные владения, под разными наименованиями, как то: земли княжеские, земли, принадлежавшая частным владельцам и православному духовенству. Обыкновенным предметом кормления был суд, со всеми принадлежащими к нему доходами. В каждом административном округе дружинник, в качестве гражданского правителя и судьи, получал более или менее определенный доход от местного населения, которое, за труды по управлению округом и решению тяжебных и уголовных дел, должно было давать правителю или судье, и подчиненными им чиновникам (назначавшимся также из княжеских дружинников), «личное кормление», платить судебные пошлины, братыя ими на себя, а не на князя, да уплачивать «виру» (денежную пеню) за убийство, в том случае, если убийцы не было налицо, с которого бы надлежало взыскать эту постановленную эаконом, в пользу правителя или судьи, пеню, не говоря уже о делаемых ему местным населением добровольных пожертвованиях, или, по современному выражению, поминках, который давались не за дело, а из чести. Читать дальше...

Вся стая приходит в страшный ужас и отчаяние, и как бы по данному знаку рассыпается во все стороны, несмотря на все крики о помощи несчастного. Бедная жертва, при виде неминуемой смерти, хватает своего ближайшего друга за хвост, но этот как сумасшедший грызет руку своего повелителя, пока он ослабший и бессильный не отпускает его хвоста. Теперь еще не ушло время, и можно спасти несчастного — и со страшным шумом и воем вся стая приближается к отвратительному разбойнику. Один стучит ногами, другой ломает отчаянно руки, третий дразнит страшного зверя из за толстого ствола дерева, — но все они в таком почтительном и безопасном расстоянии, на котором они могут считать себя спокойными за свое собственное я. Потом, когда зверь растерзал и пожрал несчастного вожатого, каждый спешит, жалобно воя и крича, куда нибудь подальше в чащу. И долго, долго еще слышатся их жалобные стоны о любимом «умершем», каждый спешит сказать похвальное слово его прежним заслугам. Теперь вся стая стоить как бы без головы, каждый видит себя беспомощным и спрашивает: «кого же мы выберем». Но малу по малу все оправляются, толкуют и наконец приходят к какому-то решению. Ведь нетрудно найти и избрать нового повелителя, который бы мог вполне заменить старого. В стае замечается самая оживленная жизнь и движение; они нашли, они все, все избрали его, потому что его подвиг был поистине велик — и вряд ли найдется кто-либо другой равный ему по заслугам.