История в лицах

И.А.Желябужский, из «Дневных записок»:А боярин князь Василий Васильевич Голицын у стольников и у всяких чинов людей брал сказки, а в сказках велено писать, что к Перекопу “приступать невозможно потому, что в Перекопе воды и хлеба нет”. И после тех сказок он, боярин князь Василий Васильевич Голицын, взял с татар, стоя у Перекопа, две бочки золотых, и после той службы те золотые явились на Москве в продаже медными, а были они в тонкости позолочены.

Посол Семен Мальцев:Взяли турки в плен под Астраханью никольского келаря Арсения да игумнова человека и посадили этого человека со мною на одной цепи, и вот я его стал изучать, велел говорить: слышал он от игумена, что князь Петр Серебряный, а с ним 30000 судовой рати будет сейчас под Астрахань, а полем государь под Астрахань отпустил князя Ивана Дмитриевича Бельского, а с ним 100000 войска, да и ногаи с ним будут, а кизилбашский (персидский) шах присылал к нашему царю бить челом: турские люди мимо Астрахани дороги ко мне ищут, а ты бы, великий царь, сильною своею рукою помог мне на турского; и государь наш шаха пожаловал, послал к нему посла своего, Алексея Хозникова, а с ним 100 пушек да 500 пищалей

Симеоновская летопись: Тое же осени месяца сентября въ 15, на память святого мученика Никыты, убиша въ Орде два князя Дмитрея Михаиловичя Тферского да князя Александра Новосильскаго, единого дни, на одиномъ месте, на реце, нарицаем и Кордакл

Из записок барона Дедема:Упомянув о Бородинском сражении и коснувшись более подробно некоторых стычек, в которых автор сам участвовал, он останавливается на описании вступления Наполеона в Москву. «Шпион, – говорит он, – добродушно принятый нами за дезертира, сообщил нам, что русские собирались дать нам сражение под стенами Москвы, где позиция их была сильно укреплена. Действительно, 2/14 сентября поутру мы заметили некоторые приготовления; русские вырубили деревья, возводили редуты, а на высотах, окружавших Москву, виднелась кавалерия. Я следовал с моей бригадою по пятам за королем неаполитанским, который, идя все время вперед, указывал нам путь.

Антон Рубинштейн: Музыкальное искусство было у нас в начальном состоянии: русских артистов-музыкантов, так сказать, артистов цеховых, вовсе не было; были (...) любители, были меценаты музыки, – была масса любителей итальянской оперы, были помещики и чиновники-меломаны, но музыкантов-артистов (...), повторяю, цехового в этом отношении народа вовсе не было (...). И вот мы – первые зачинщики и заводчики, Кологривов и ваш покорнейший слуга – остановились на мысли непременно создать такое на Руси учреждение, из которого выходили бы музыканты с дипломом свободного художника-музыканта <...>

Поступавшие в Воспитательный дом дети, вообще говоря, умирали в немалом количестве, оставшиеся в живых далеко не получали того воспитания, какое предполагал им дать учредитель дома; они не делались полезными гражданами, не составили собою третий чин в государстве

<...> никакое перо не может описать величия той минуты, когда по трем пушечным выстрелам вдруг из всех улиц, как будто из земли рождённые, стройными громадами, с барабанным громом, под звуки Парижского марша пошли колонны русского войска… Два часа продолжалось сие великолепное, единственное в мире зрелище… Вечером долго по улицам освещенного города бродили шумные толпы, наконец освещение угасло, улицы опустели, на безлюдной площади остался величественный колосс один со своим часовым <...>

Девятого сентября, в среду состоялся прием, во всем сходный с вышеописанными, по случаю прибытия Русской княгини Ольги. Княгиня вошла со своими родственницами княгинями и избраннейшими прислужницами, причем она шла впереди всех других женщин, а они в порядке следовали одна за другою; она остановилась на том месте, где логофет обычно предлагал вопросы. Позади ее вошли апокрисиарии Русских князей и торговые люди и стали внизу у завес...

«Бородинская годовщина»: Великий день БородинаМы братской тризной поминая,Твердили: "Шли же племена,Бедой России угрожая;Не вся ль Европа тут была?А чья звезда ее вела!...Но стали ж мы пятою твердойИ грудью приняли напорПлемен, послушных воле гордой,И равен был неравный спор.И что ж? свой бедственный побег,Кичась, они забыли ныне;Забыли русский штык и снег,Погребший славу их в пустыне.Знакомый пир их манит вновь -Хмельна для них славянов кровь;Но тяжко будет им похмелье;Но долог будет сон гостейНа тесном, хладном новоселье,Под злаком северных полей!Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!Но знайте, прошеные гости!Уж Польша вас не поведет:Через ее шагнете кости!..."...

И августа в 28 день, ввечеру, приехали от Днепра, белогородцкие татаровя Ибраим Шатану паше сказали, что боярин и гетман с великими силами Днепр перешли и торков, и татар всех у Нипра побили, и многих в полон побрали и что де их турская и нога в свою землю не уйдет. И Ибраим де Шатан паша, слыша про такие великие силы, августа против 29 числа со всеми силами и хан Инарадын с татары пошли от Чигирина прочь к Черному лесу.

Упорство хивинского хана в исполнении справедливых и умеренных требований нашего правительства немедленно освободить находящихся в Хиве русских пленных и дать туркестанскому генерал-губернатору объяснение своих прежних поступков, когда на дружественные сношения, с которыми обращался к нему ген.-ад. Фон-Кауфман, Сеид-Магомет Рахим-хан давал уклончивые ответы — было причиною принятого русским правительством решения наказать Хиву...

В сражении при Сенниковой Ватаге убит из первых злодеев яицких, начальник и советник Пугачева хромоногий Овчинников и много других удальцов; но Пугачев с первой своей женою и сыном Трошкой, лет двенадцати, с Перфильевым, Коноваловым, на сестре коего женился на Яике, — и с коим Пугачев повседневно переодевался потому, чтоб никто не мог узнавать настоящего Пугачева, — с Чумаковым, Твороговым и Федуловым, начальниками войска и до 1700 человеками доброконных наездников, перебрался за Волгу на луговую сторону с одной коляской

Заняв абосскую дорогу, фельдмаршал отрезал в то же время шведам всякое сообщение с твердой землей, однако они имели еще некоторое время свободный доступ к морю. Но, наконец, появился русский флот, и так как шведский флот очень пострадал от болезней (во все время кампании захворало более половины экипажей), то флот их не был в состоянии действовать и отступил к Карлскроне. Адмирал Мишуков, остававшийся в бездействии как можно дольше, воспользовался этим и окружил шведскую армию со стороны моря.

Скоро мы въезжаем в город, очень красивый, очень оригинальный, но пустой... Полчаса едем по улицам, где направо и налево пустые дома с зияющими без рам стеклами и выбитыми дверями. Живой души в них нет... Перед Ловцем — мы проехали мимо редута, с высоким курганом посредине. Это была во время знаменитого боя последняя опора турок. У самого Ловца кладбище, за камнями которого прятались солдаты перед решительной атакой.

Когда назначен был в Охоцк Писарев, тогда определено по отправлении из Якуцка в Охоцк, едучи водою, прилежно смотрить худых и трудных мест в проезде, а особливо между Юдомою и Ураком реками, где надобно быть землею переволоке и как сказано, что место ниское и немочно ль каммуникацию водяную зделать до Охоцка, буде же трудно или весма немочно, то хотя дорогу росчистить.