История в лицах

Книга розрядная великих князей и государей царей московских и всеа Русии и государевы походы и где посыланы были в походы бояре и воеводы, и то писано в книге сей: Лета 6989-го году пришол царь к Угре октября в 2 день, и против ево стояли /л. 8 об./ великого князя сын и братья великого князя князь Ондрей Меньшой, а воеводы с ними были по полком. И в то время братья смиришась с великим князем князь Андрей да князь Борис и приидоша к великому князю в Кременеск.<...>

Воззвание В.И.Ульянова (Ленина): Товарищи! Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уж поистине, промедление в восстании смерти подобно. Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь все висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исключительно народами, массой, борьбой вооруженных масс.<...>

Аракчеев, лишённый человеческих чувств и склонностей к дружбе или любви, всецело посвятил себя служению императору Александру I, стремясь сохранить его особое расположение. Он устранял соперников при дворе, способствуя возвышению Дибича и Канкрина, а в борьбе с князем Голицыным использовал недовольство духовенства, превращая религиозный фанатизм в инструмент политической борьбы.

Во время посольства Иеронима Бауса (1583) английский дипломат был принят при дворе Ивана Грозного с внешним великолепием, но без истинного расположения. Его встреча сопровождалась строгими церемониями и спорами о достоинстве. Царь лично принял посла и устроил пышный обед, однако переговоры завершились неудачей: несогласие по условиям союза вызвало раздражение Ивана IV и охлаждение отношений с Англией.

Фридрих-Вильгельм Берхгольц, из дневника: 22-го. По случаю празднования в этот день мира с особенным торжеством, для которого уже давно делались большие приготовления, я заблаговременно отправился на другую сторону реки, чтобы посмотреть на церемонии, назначенные во время и после богослужения в церкви Св. Троицы, где находились уже его величество царь и все русские вельможи.<...>

Лаврентьевская летопись:Посемь же Половцемъ воюющим̑ по землѣ Русьстѣ . Ст҃ославу сущю Черниговѣ Половцем̑ воюющим̑ ѡколо Чернигова . Ст҃ослав же собравъ дружинъı нѣколико. изиде на нь Г ко Сновьску. и оузрѣша Половци идущь полкъ пристроишасѧ противу . и видѣвъ Ст҃ославъ множьство Д ихъ . и реч̑ дружинѣ своєи . потѧгнѣмъ оуже нам̑ не лзѣ камо сѧ дѣти . [и] Е оудариша в конѣ и ѡдолѣ Ст҃ославъ в трех̑ тъıсѧчахъ<...>

Листовка московских большевиков №97 (1905) осуждает убийство Н.Э. Баумана черносотенцем, возвеличивает его как партийного героя и призывает к мщению и вооружённому восстанию. Текст обвиняет «чёрную сотню», правительственных подстрекателей и церковь в организации расправ, мобилизует рабочих к солидарности, готовности к оружию и к свержению репрессивной власти. Призыв носит агитационный характер...!

Генерал М. А. Терентьев: Ровно в полдень, среди общей тишины роты подняли лестницы и молча вышли на эспланаду, перешагнув через опрокинутые туры траншеи. Люди успели уже пройти саженей 20, и только тогда неприятель спохватился. Джизакская стена окуталась дымом, и роты пошли бегом с обычным «ура».<...>

Дьяк Авраамий Палицын о защите Троице-Сергиева монастыря: Христолюбивое воинство и все люди городские не давали им щитов и таранов подвинуть, и лестницу присло¬нить, били из многих пушек и пищалей, и в бойницы коло-ли, и камни метали, и кипяток лили, и серу и смолу зажига¬ли и метали, и известью засыпали скверные их очеса, и так бились всю ночь.<...>

Записки Христофора Манштейна: Болезнь императрицы с каждым днем более усиливалась; эта государыня скончалась 28 октября 1740 г., 46 лет, 8 месяцев и 20 дней от рождения — после десятилетнего славного царствования, в продолжение которого все ее предприятия, как внешние, так и внутренние, имели желанный успех. Императрица Анна по природе была добра и сострадательна и не любила прибегать к строгости.<...>

Летописное известие под 1392 г. (лета 6900) повествует о ряде значительных событий в Русской земле: кончине митрополита Матфея-грека, преставлении княгини Ульяны Ольгердовны и преподобного Сергия Радонежского, поездке великого князя Василия Дмитриевича к хану Тохтамышу, даровавшему ему Нижний Новгород, Городец, Мещеру и Торусу, а также о столкновении Новгорода с Москвой и о переменах в Литве.

Моя мать была племянницей, последнего нашего короля, Станислава-Августа Понятовского. Благородная фигура этого государя, его достойная осанка, добрый, меланхоличный взгляд, серебристые волоса и красивые, слегка напущенные руки,—все это живо сохранилось в моей памяти. Эпоха, к которой относятся мои первые воспоминания, совпадает с третьим разделом Польши....

Из дневника П.А.Валуева, 1874 год: Видел гр. Андраши, гр. Беллегарда и других notabilites austro-hongroises. Вечером у гр. Шуваловой с гр. Андраши, принцем Рейссом, кн. Ливеном и Грейгом. Впечатление, произведенное на меня гр. Андраши, благоприятно. Много говорили о его внешности. В этом отношении похвалы более чем преувеличены: il a l'air use и выражением глаз напоминает мне Ленского. Но он говорит свободно и хорошо, выражается метко и касается щекотливых вопросов, avec une aisance de bonne compagnie qui n'appartient qu'a ceux qui ont l'habitude de s'y trouver en premiere ligne. <...>

Договорная запись польского гетмана С. Жолкевского, заключенная в обозе под Москвой с российскими боярами: Наияснейшего и великого государа Жигимонта третего, Божью милостью короля польского и великого князя литовского, руского, пруского, жомоитского, мазовецкого, киевского, волынского, подольского, подляского, лифлянского, естонского и иных, и дедичного короля шведского, кготского, вандалского, кнежати финлянского и иных, воевода киевский, гетман коруны Полское, староста рогатынскии, каменации и калускии<...>

Рейнгольд Гейденштейн, из «Записок о московской войне»: Затем, когда по обычаю следовало скрепить соглашение клятвою, то царь, отложивши в сторону грамоту, над которою присягали послы, взял только эту последнюю и над нею произнес клятвенное обязательство. Так как после этого уже не оставалось места для дальнейших переговоров, то он приказал послам выехать из Москвы и в то же время, послав войска в Ливонию, он стал осаждать Венден.<...>