Наименование категории населения, находившейся в собственности господ. «Холопами» называли несвободных мужчин, несвободная женщина определялась как роба (см.).
Краткая редакция Русской Правды:
Ст. 19: «Или холопъ оударить свободна моужа, а бѣжить въ хоромъ, а господинъ начнеть не дати его, то холопа пояти, да платить господинъ за нь 12 гривнѣ»1.
Ст. 26: «А въ смердѣ и въ хо[ло]пѣ 5 гривенъ»2.
Ст. 29: «А оже оуведеть чюжь холопъ любо робоу, платити емоу за обидоу 12 гривнѣ»3.
В Пространной редакции упоминания холопов более многочисленны. Помимо княжеских, фигурируют холопы бояр и монахов, оговариваются пути поступления в холопство — самопродажа, брак с «робой» без договора с ее господином, поступление в тиуны или ключники без договора («ряда»); целый цикл статей («О холопьствѣ») посвящен сыску беглых холопов, регулированию различных юридических казусов, связанных с ними4.
Впоследствии слово «холоп» продолжало употребляться для обозначения лично зависимых людей. Соотношение термина с понятием че лядин (см.), также использовавшимся для обозначения людей, находившихся в собственности господ, остается неясным.
В ордынскую эпоху возникает новое значение термина «холоп» — так начинают называть правителей, зависимых от ордынских ханов.
В 1245 г. князь Даниил Романович, владевший на тот момент Волынью и Галичиной, вынужден был поехать к Батыю, чтобы, признав зависимость от него, получить подтверждение своих владельческих прав. Рассказав об этом визите, летописец горестно восклицал: «О злѣе зла честь татарьская! Данилови Романовичю князю бывшу велику, обладавшу Русскою землею, Кыевом и Володимером (Владимиром-Волынским. — А. Г.) и Галичем со братом си, инѣми странами, ньнѣ сѣдить на колѣну и холопом называеться (вариант — называет и), и дани хотять, живота не чаеть, и грозы приходять»5. Эмоциональный характер данного отрывка может создать впечатление, что здесь холоп является метафорой — «унизился, как холоп». Но по прямому смыслу текста речь идет о наименовании Даниила «холопом», после чего следует отнюдь не метафорическое «дани хотят». Если правильно чтение «называеться», то Даниил сам назвал себя «холопом» хана, если же «называет и» (т. е. называет его, «и» здесь — не союз, а местоимение «он» в родительном падеже), — то его поименовал своим холопом Батый.
В рассказе той же летописи о походе монгольского полководца Бурундая в 1259 г. на Польшу через галицко-волынские земли подробно описан эпизод, происшедший под городом Холмом, принадлежавшим Даниилу Романовичу. Сам Даниил при приближении татар уехал в Польшу, а с войском Бурундая вынужден был пойти его брат Василько. Гарнизон и жители Холма затворились в городе. Бурундай, увидев, что Холм хорошо укреплен, послал Василька уговорить горожан сдаться. Он отправил с Васильком трех татар и толмача, знавшего русский язык. Василько из-под городской стены стал кричать: «Костянтине холопе, и ты, другии холопе Лука Иванковичю! Се город брата моего и мои, передаитеся!» При этом он применил хитрость — бросал вниз заранее заготовленные камешки, подавая знак, чтобы горожане не сдавались, а готовились защищаться. Один из тех, к кому князь обращался, Константин, понял знак и с притворным гневом погнал Василька от города. Татары передали Бурундаю содержание диалога, и тот ушел из-под Холма, отправившись в Польшу6. Лица, к которым обращался Василько Романович, — наместники Даниила в Холме. Холм был резиденцией Даниила, и его наместниками вряд ли могли быть люди холопского звания; про одного из них, Луку Иванковича, это можно утверждать со стопроцентной уверенностью, поскольку холоп не мог называться по отчеству; другой, Константин, по мнению ряда исследователей, отождествляется с одним из князей рязанского дома, перешедшим на службу к Романовичам.
Следует обратить внимание, что речь Василька была рассчитана на восприятие со стороны ордынцев. Большинство определений знатных людей как холопов в более позднее время, в конце XV — начале XVI вв. (и именование «холопом» под 1245 г. Даниила Романовича), имеют в виду лиц, зависимых от ханов7. Очевидно, перед нами намеренное подражание терминологии, выражающей в Орде политическую зависимость. «Холоп» — это всего лишь перевод принятых в государствах-наследниках империи Чингисхана терминов, обозначающих людей, зависимых непосредственно от ханов.
Исходным здесь было монгольское слово «богол» — дословно «раб». Известно, что во времена Чингисхана оно применялось для обозначения политической зависимости. Человеку относительно незнатному имя ханского «богола» надо было заслужить — оно давалось за особые заслуги. Этим же наименованием определялись зависимые народы и — по отношению к монгольским ханам — их правители8. Надо сказать, что данная терминология очень рано отразилась в древнерусских источниках — сразу же после первого столкновения с монголами в 1223 г., приведшего к поражению от них на реке Калке.
Тогда монгольский отряд во главе с Субудаем и Джебэ, выйдя через Закавказье в Северное Причерноморье, разгромил половцев. Половцы обратились за помощью к русским князьям. Монголы же прислали в Киев к князю Мстиславу Романовичу посольство с целью не допустить русско-половецкого объединения сил против них. Согласно изложению новгородского летописца, послы заявили русским князьям, что пришли не на них, а «на холопы и на конюси свое на поганыя половче»9. Очевидно, монгольские послы поименовали половцев именно своими «боголами», зависимой общностью, а русские перевели это слово как «холопы». Можно соотнести этот эпизод с событиями, происшедшими почти три века спустя. Зимой 1501–1502 гг. Московское государство находилось в состоянии войны с Великим княжеством Литовским, союзной ему Большей Ордой хана Ших-Ахмета, а вдобавок и с Ливонским Орденом. Союзник Ивана III — крымский хан Менгли-Гирей — большой активности пока не проявлял (позже, в мае-июне 1502 г., он пойдет на Большую Орду и нанесет ей решающее поражение). В этой ситуации Иван III направил в Большую Орду посольство во главе с ясельничим Давыдом Лихоревым. Цель посольства была попытаться оторвать Ших-Ахмета от союза с Литвой. Для этого Иван III соглашался (притворно, конечно) на признание своей зависимости от хана Большой Орды; туда была привезена (после 30-летнего перерыва!) дань. По словам второго человека в Большой Орде князя Тевекеля, зафиксированным в его письме великому князю литовскому Александру, Иван III обещал хану: «Ратай и холоп его буду»10. Если в 1223 г. скотоводы-половцы были названы «холопами и пастухами» монголов, то в 1502 г. правитель земледельческого народа называет себя «пахарем и холопом» хана. Перед нами явно «русские следы» одной и той же терминологии, обозначавшей в монгольской традиции зависимость земледельческих и скотоводческих обществ и их правителей от ханов.
По-видимому, вначале монгольским богол, а затем, по мере утверждения в Орде тюркоязычия, его тюркским эквивалентом кул определялись по отношению к ханам Орды, в числе прочих зависимых правителей, русские князья. На Руси эти слова переводили как «холоп». Позже, с конца XV в., в Московском государстве обращение «холоп твой» станет обязательным сначала для бояр, а потом всех служилых людей по отношению к государю11.
Литература: Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953; Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939; Черепнин Л. В. Из истории формирования класса феодально-зависимого крестьянства на Руси // Исторические записки. Т. 56. М., 1956; Зимин А. А. Холопы на Руси (до конца XV в.). М., 1973; Фроянов И. Я. Киевская Русь: очерки социально-экономической истории. Л., 1974; Свердлов М. Б. Генезис и структура феодального общества в Древней Руси. Л., 1983; Горский А. А. Средневековая Русь: о чем говорят источники. М., 2016; Свердлов М. Б. Холоп // Древняя Русь в средневековом мире: энциклопедия. М., 2014.
