Время года становилось все хуже; войска вязли в грязи и снегу; иностранные посетители, дамы, польские генералы исчезли; надежда на добровольную сдачу крепости слабела все более и более, а Потемкин со дня на день делался мрачнее и угрюмее. Потеряв напрасно целое лето и осень в бездействии перед Очаковым и убедясь наконец в ложности своего предвзятого мнения, он был принужден однако решиться наконец на меру, которую дотоле всегда упорно отстранял. Наступила зима, более суровая, нежели обыкновенно (в Малороссии она до сих пор осталась в памяти народной под именем Очаковской); солдаты дрожали и коченели от холода в своих землянках; многие замерзали; в продовольствии был недостаток, а дров ни полена вокруг. Местность, на много переходов от лагеря, представляла только степь, покрытую снегом и льдом. Мороз возрастал со дня на день, люди гибли, ежедневно насчитывали от 30-ти до 40 замерзших; не оставалось другого исхода, кроме штурма: громко, убедительно просили о том солдаты, чтобы разом избавиться от нестерпимых страданий всякого рода. 5 (16) декабря дежурный генерал Рахманов донес: «на завтрашний день в армии нет ни одного полена дров для разведения огня», — а обер-провиантмейстер, генерал Каховский: «все продовольственные запасы истощены и ни на один день не осталось хлеба». — Необходимо было решиться на штурм, ибо по недостатку продовольствия нельзя было даже и отступить. Потемкин решился: он поручил генералам Репнину и Мёллеру составить диспозицию к штурму. Собрали солдат и объявили им: «Идти назад нельзя; ни дров, ни хлеба нет, остается взять Очаков или умереть. Завтра день св. Николая чудотворца, заступника России, а потому завтра штурм». — С радостью вняли войска этому известию, вся армия, от первого до последнего, была готова на все, охотников нашлось более, нежели требовалось. Вся добыча в крепости была обещана солдатам, и затем им роздали по последней чарке вина. Многие подкрепили себя на последний бой. Еще раз потребовали сдачи у очаковского паши, — без успеха. Тогда сделаны нужные распоряжения. Из представленных планов для штурма, Потемкин избрал план Мёллера и, несмотря на чрезвычайно сильный мороз — это был самый холодный день в эту холодную зиму и мороз превышал 23 градуса — лично наблюдал за исполнением мер. Наконец рано утром 6 (17) декабря начался штурм, кровопролитный и ужасный. Назначенные для штурма войска, в числе 14,000 чел., были разделены на шесть колонн, поддерживаемых двумя резервами…
