Сергей Рунич:

Принимая во внимание не раз отмеченную уже выше преобладающую в характере китайцев черту — их практичность и положительность их натуры, с одной стороны, а с другой — отсутствие у них внутренней народной индивидуальности, которое характеризуется слабостью патриотизма и развития национально-религиозного духа, можно с достаточною долею уверенности утверждать, что то государство, которое захочет господствовать над Китаем, может легко достигнуть этого, если, насаждая среди китайцев блага европейской культуры, в выгодности которых сами они наглядно убеждаются, сумеет в то же время щадить внешние стороны и особенности их быта. И можно только повторить то высказанное уже ранее основное положение, что для населения Маньчжурии, как и для всех вообще китайцев, важнейший вопрос их государственной жизни заключается не в том, кто ими управляет, а в том, как управляет. Понятно, что, как в особенности раньше, так отчасти и до сих пор, та известная часть населения, которая имела мало общения с новою утвердившеюся в крае властью или находится под посторонним влиянием, может относиться к этой власти с враждебностью естественною, расовой. Но, во всяком случае, можно утверждать, — и выше приведено немало примеров этого, — что у большей части населения Маньчжурии, по мере того, как оно убеждается в выгодности перемен, пережитых краем за последнее время, эта инстинктивная враждебность все более и более вытесняется работою рассудка, которая доказывает китайцу так же ясно, как и европейцу, каких могущественных результатов можно достигнуть мирною борьбою с косностью и невежеством при помощи великих культурных средств. И какие бы тяжелые испытания ни приходилось переживать этой истине, она всегда останется истиною, такою же яркою, как огонь, и такою же сильною, как меч.