Из записки И.М. Цебрикова:

…прибыв в Карасубазар 7-го апреля на место министра Веселицкаго надворной советник Лашкарев, в 8 числа ночью имел у хана аудиэнсию. И как и в его инструкции поведено в разсуждении эксекуции с притвержением о воздержании впредь от строгостей хану припомнить, то найвящше ввергнут он в размышлении, познавал в лишении себя всемилостивейшей его покровительницы милостей. С того 8-го числа не допущал к себе никого дней с восемь и нихто не мог знать до чего приведет его толь тесная суспиция духа. В те дни распущал свои мысли повсюду, главнеише приостанавливался он с ними у российской самодержицы, прочих потентантов, признававших его по Ея воле и настоянию владетелем над татарскою вольною областью. Досягал Порты не доброжелатенаго ему министерства. Друга своего вышепомянутаго Гаджи Али паши, обещавшаго ему верность, усердие и поспешествовать его славе и утверждению. При всем том, видя противуборствование, какое он из всех сил употреблял на уничтожение системы о подданстве не удачно и без перевесу, что крымцы его не любят, и что особа князя Потемкина была неприрывным превозможением его намерениям в возвышении прежнем Аличингизкой фамилии и лутчему возстановлению упадшаго роду татар, не обретал пути в порядочном властвовании народы и более узнав судьбу cвою к низу во всех действах клонившую. Всем тем заботясь, хан от 8-го до 16, а 17-го числа апреля прислал он к корпусному командиру графу Дебальмену и министру Веселицкому письма, в коих отозвался, что он по обстоятельствам времени слагая с себя ханство, от правления совсем отказался, и чтоб до него по делам уже не касались, а испрашивали, что надобно, у дивана членов. На сем приостановясь, можно приметить, что Шагин не нерезонно с 8-го апреля томился. Чувство предваряло о перемене жребия его и татар, толь в Европе неожиданнаго, ибо в тот 8 день апреля 1783 о присоединении к России Крыма, острова Тамани и Кубанской стороны со всеми четырьмя ордами манифест состоялся.