Волынь 1943

Политическая сегрегация трупов («Nie», Польша)

В Кракове скандал вокруг выставки ’Восточные окраины, тонущие в польской крови’. Сто картин неизвестного автора представляют сцены резни поляков на Волыни, совершенной братьями-украинцами: ’Подрезание горла и вытягивание через отверстие языка наружу’, ’Разрезание женщинам передней части туловища от влагалища до шеи’, ’Прибивание ножом к столу язычка маленького ребенка, который позже висел на нем’ и т.п. Полный реализм и обилие красной краски. Плюс к этому — фотографии замученных тел, документы, публикации.

Хор авторитетов громогласно заявляет, что это бессмысленный эпатаж жестокостью, соль на старые раны, порча польско-украинских отношений и даже провокация. Действительно, организаторы насчитали целых 1,5 миллиона жертв, однако, под влиянием протестов в средствах массовой информации, скорректировали эту цифру до 120 тысяч. Большинство историков отстаивают цифру 60 тысяч убитых поляков и от нескольких до около пятнадцати тысяч вырезанных нами в ответ украинцев.

События на Волыни практически отсутствуют в общественном сознании; их не выставляли напоказ в эпоху обязательной польско-советской дружбы, ни в Третьей Речи Посполитой, провозгласившей стратегическое партнерство с Украиной. Мрачные воспоминания живы только в семьях репатриантов с Восточных окраин (’Кресов’). В политическом мирке Волынью занимаются исключительно правонационалистические отморозки. Просвещенные европейцы предпочитают эту тему старательно избегать. Взбешенная ’Газета Выборча’ день ото дня пишет: ’Кровь течет дальше’, предлагая немедленно закрыть выставку. Официальный протест готовит посольство Украины и украинские организации в Польше. Интересно, что они напишут. Что не было подвешивания детей за язычки? Что для равновесия следовало бы показать жестокости польской стороны?

Никаких протестов не вызывает неустанное, попросту маниакальное раскапывание Катыньского дела. Публикация одних и тех же фотографий, запечатлевших устроенную немцами эксгумацию тел жертв, бесконечные траурные церемонии, требование от России признать это преступление геноцидом, хотя, как мы уже разъясняли на страницах ’NIE’, Катынь не подходит под категорию геноцида. Это — военное преступление, которое, впрочем, также не подлежит сроку давности.

От России требуют, чтобы она нашла и наказала исполнителей или хотя бы принесла извинения. Институт национальной памяти начал по этому делу собственное расследование, так как нас не удовлетворило российское следствие. Будто на спиритическом сеансе, прокуроры будут вызывать духов Сталина и Берии. Быть может, остался в живых еще какой-то 80-летний дедок, которого когда-то, в щенячьем возрасте, приняли в НКВД и велели стрелять. С детского возраста подвергавшийся промыванию мозгов, бедняга был убежден в том, что он ликвидирует врагов народа и государства. Наша следственная бригада и так не найдет этого старика без помощи российских властей, на которую рассчитывать не приходится.

Мы делаем это все во имя абстрактной справедливости, вершить которую 60 лет спустя невозможно. Несмотря на это, мы не можем перестать. Если когда и появится шанс улучшить польско-российские отношения, мы сразу же достанем Катынь.

О Волыни мы должны забыть — во имя примирения, лучшего будущего в единой Европе и так далее, и тому подобное. О Катыни, наоборот, мы должны помнить. Это не вопрос количества жертв: ведь на Волыни вырезали 60 тысяч поляков, не обращая внимания ни на возраст, ни на пол, в то время как в Катыни, Старобельске и Осташкове убили 22 тысячи офицеров. Это также не вопрос способа массового уничтожения — ведь лучше погибнуть от выстрела в затылок, нежели мучиться в кошмарных муках. Остается одно отличие: ликвидация польских офицеров была делом рук Советского государства, в то время как волынская резня — результатом деятельности УПА, а также спонтанных выступлений местных жителей. Хотя с точки зрения жертв, это различие значения не имеет, государственные преступления имеют больший политический пафос.

Шаманы по части политкорректности выносят свой приговор, какие трупы важнее. О каких преступлениях следует трубить во всех СМИ, а о каких можно вспоминать разве что в малотиражных публикациях, да и то с оглядкой. История служит сиюминутной политике: есть решение, что мы должны дружить с Украиной, а с Россией — наоборот, и это дает направление памяти и беспамятству.

Что же касается нас, то мы считаем, что возбуждение по поводу кошмара 60-летней давности не свидетельствует о психическом здоровье. И что все эти исторические обиды нужно, наконец, списать в архив — туда, где покоятся татарские набеги и шведский потоп.

Цит. по: http://www.inosmi.ru/translation/218807.html