Посещение Катынского леса членами РОА

ТРАГЕДИЯ ПОЛЬСКОГО НАРОДА

Ранним апрельским утром слушатели курсов пропагандистов Русской Освободительной армии расселись по машинам и отправились на место расстрела 12.000 польских офицеров. Машины с шумом неслись за город, к Гнездову, в небольшой лесок, где в марте и апреле 1940 г. разыгрывалась кровавая трагедия. Машины подошли к Катынскому бору. Ласковый ветерок приносит какой-то запах, и от этого запаха судорожно передергиваются плечи. Сердце сжимается в ожидании чего-то страшного. Еще немного пути, и перед нашими глазами раскрывается картина ужаса. То, что мы увидели, превзошло все наши ожидания, ужас заледенил душу. Все молчали. Ужас перед развернувшейся картиной сковал уста. Перед нами — песчано-серая масса человеческих останков. Нервы напряжены до крайности, постоянно тело вздрагивает, в голове — назойливая цифра 12.000. Двенадцать тысяч сдавшихся «на милость победителя». Так легкомысленно вверили они свои жизни «другу и отцу народов» ?!

Неужели это сделали люди! — Спрашиваю себя — Нет. Это не люди, это человекоподобные существа, опьяненные человеческой кровью, трусливые, беспросыпно-пьяные мерзавцы с малиновыми петлицами. Узнаю их работу. Работа сделана чисто, ведь на этих могилах был посажен лес, замаскировавший и скрывший следы кровавой расправы. По этому лесу потом разгуливали энкаведистские проститутки со своими любовниками, «отдыхая» после «трудов праведных».

Тесно лежат боевые товарищи, лютая смерть спаяла и уровняла всех: боевые и заслуженные генералы, седые полковники лежат с только что произведенными молодым офицерами. Лежат слоями, слившись в единую плотную массу пепельно-серую массу, и только черепа, подобно грибам, выделяются своей белизной из общего хаоса человеческих тел и обмундирования. Осматриваем трупы. На некоторых местами еще сохранилась кожа и волосы; вот на полуистлевшем лице русая борода, вот вьющиеся локоны, повидимому, еще молодого поручика. Осматривая один труп, мы находим кожаное портмоне, удостоверение личности, письмо, деньги, фотографии, еще достаточно сохранившиеся; на одной из них — молодая красивая женщина, на другой — пожилая дама с ребенком. Документы, письма и деньги валяются рядом с трупами. Колец, часов и чего-либо другого ценного на трупах нет, это пошло в ненасытные пасти энкаведистской сволочи. Отдельно на носилках лежат два трупа; по форме и документам узнаем, что это генералы; широкие лампасы брюк и погоны дают возможность сразу отделить их от общей массы.

Представители медицины осматривают головы трупов. Одна из них привлекает внимание застрявшей при выстреле пулей. Беспрерывно стрекочит аппарат кино-хроники, фиксируя документально все происшедшее; пусть весь мир узнает и увидит большевизм в подлинном его лице! Вместе с документами достаем самодельный деревянный мунштук с надписью «г. Козельск». Видимо, генерал в память о лагере сделал этот мунштук, коротая нерадостные дни плена.

Вторая разрытая яма приводит еще в больший трепет: здесь все со связанными руками; чудовищно и страшно. Один из разрытых холмов вскрыл более давнюю могилу, здесь одни русские. Это относится к 1933-35 годам, судя по останкам, одежде, — это гражданское население; находятся останки женщин и подростков. Их руки связаны назад, большинство — с мешками на голове.

Работающие на раскопках крестьяне рассказывают, что они догадывались о чем-то страшном, происходившем в этом доме отдыха, но не только говорить, а и думать об этом боялись.

Осмотр закончен. Команды польских и русских солдат застыли в почетном карауле, раздаются команды на польском и русском языках, вскинуты винтовки, перекрестный салют в память расстрелянных рвет воздух.

Мы покидаем царство ужаса и смерти. Теперь можно вздохнуть чистым, не тлетворным воздухом. Попрежнему ярко светит солнце, но на сердце — мрак и холод, это тяжелое состояние до выхода из этого мрачного маленького лесочка. На шоссе оживленно: мчатся машины, в воздухе гудят самолеты; вздыхаем полной грудью, да и как не вздохнуть, если большевистский кошмар остался далеко позади.

Перед нами промелькнула страница недавнего прошлого. Идут машины с немецкими солдатами; вот она, дружественная нам армия, избавившая нас от этих кровавых ужасов. Немецкие, русские и польские солдаты ведут общий разговор, делясь впечатлениями о виданном, единая нота разговора — возмущение. Вот оно, содружество народов Европы! Это только маленькая часть тех, кто уже держит оружие в руках в борьбе с большевизмом, они пойдут в свои части и разнесут эту весть о кровавом преступлении большевизма и мирового жидовства.

Да! Мрачное остается позади. Теперь к светлому будущему, вместе со всеми народами Новой Европы под руководством Фюрера!

К.ДОНСКОЙ.

Воспр. по: «За свободу» (Смоленск). № 14, 1 мая 1943

(http://katyn.ru/index.php?go=Pages&in=view&id=168)