Слово волость/власть, происходящее от глагола владети/володети, обозначало в древнерусском языке как власть (в современном значении), так и территориально-политическую единицу1. Речь далее пойдет о данном термине во втором значении.
«Волости» как административные единицы в России дожили до 1920-х гг. В Российской империи так именовали сельский округ — составную часть уезда, включавшую в себя несколько сельских поселений. Такое значение понятию волость иногда приписывают с древнейших времен. Однако данные источников показывают, что оно претерпело весьма существенную эволюцию.
Наиболее ранние известия о волостях встречаются в памятниках середины XI — начала XII вв.
Запись на Остромировом Евангелии (1056–1057 гг.): «Изяславу же кънязю тогда прѣдрьжащу обѣ власти: и отца своего Ярослава и брата своего Володимера»2 (имеется в виду, что Изяслав княжил и в Киеве, унаследованном от отца, и в Новгороде, который ранее принадлежал его старшему брату Владимиру).
Сказание о Борисе и Глебе (конец XI или начало XII в.): в рассказе о распределении Ярославом столов между сыновьями сказано, что он посадил «Изяслава Кыевѣ старѣишаго, а Святослава Чьрниговѣ, а Всеволода Переяславли, а прокыя по инѣмъ волостьмъ»3.
Начальное летописание (известия, совпадающие в Новгородской первой летописи младшего извода и ПВЛ, т. е. восходящие, скорее всего, к т. н. «Начальному летописному своду» конца XI в.):
Под 975 г. упоминается о совете воеводы Свенельда киевскому князю Ярополку относительно его брата Олега, княжившего в земле древлян: «Поиди на братъ свои и прими волость его»4.
Под 977 г. дважды говорится, что Ярополк «перея власть» Олега5.
Под 980 г. упоминается, что Рогволод «имяше власть свою Полотьскѣ»6.
Известия, содержащиеся только в ПВЛ (начало XII в.):
Ярослав Владимирович после смерти в 1036 г. своего брата черниговского князя Мстислава «перея власть его всю»7.
Племянники-«сыновцы» Всеволода Ярославича в период его киевского княжения «начаша ему стужати, хотяще власти»; в результате Всеволод «раздаваше волости имъ»8.
В 1096 г. Олег Святославич обращается к Изяславу Владимировичу, сыну Владимира Мономаха: «иди в волость отца своего Ростову, а то есть волость отца моего»9 (Муром). После поражения и гибели Изяслава его брат Мстислав предъявляет аналогичное требование Олегу, захватившему Суздаль: «Иди ис Суждаля Мурому, а в чюжеи волости не сѣди»10.
В 1097 г. Давыд Игоревич советует Святополку Изяславичу не отпускать теребовльского князя Василька Ростиславича «в свою волость»11. После ослепления Василька Святополк, оправдываясь перед другими князьями, говорит: «Поведал ми Давыдъ Игоревичь, яко Василко брата ти убилъ Ярополка и тебе хощеть убити, и заяти волость твою — Туровъ, и Пинескъ, и Берестии, и Погорину»12. Пленный Василько говорит Василю (автору летописной повести о событиях 1097–1099 гг.): «мои Теребовль моя волость и ныне и пождавше»; «якоже и бысть: вскорѣ бо прия власть свою», — замечает автор повести13. Тем временем «поиде Давыд, хотя переяти Василкову волость»14. После поражения и бегства Давыда Святополк «нача думати на Володаря и на Василка, глаголя, яко се есть волость отца моего и брата»15 (Перемышль и Теребовль). В 1100 г. на съезде в Уветичах старшие князья предложили Володарю и Васильку: «буди вама едина власть — Перемышль»16.
Новгородская первая летопись младшего извода (известия, не совпадающие с ПВЛ и, вероятно, восходящие к «Начальному своду» конца XI в.):
В начале летописи объявляется намерение поведать о том, как «гради почаша бывати по мѣстом, преже Новгородчкая волость и потом Кыевская»17. В рассказе о приглашении на княжение Рюрика говорится, что «словѣнѣ свою волость имѣли, и кривици свою, а мере свою»18.
Поучение Владимира Мономаха (начало XII в.): автор пишет о том, как братья предложили ему: «потъснися к нам, да выженем Ростиславича (Володаря и Василька. — А. Г.) и волость ихъ отимем»19.
Письмо Владимира Мономаха Олегу Святославичу (1096 г.): пред- лагая примирение, Владимир обещает — «тои волость възмешь с добром»20.
Южнорусское летописание 20-х гг. XII в.: в рассказе о смерти Владимира Мономаха (1125 г.) говорится, что его сыновья после похорон «разыдошася кождо въ свою волость с плачемъ великомъ, идеже бяше комуждо раздаялъ волости»21.
Среди перечисленных упоминаний термина волость особняком стоят два фрагмента Новгородской первой летописи, где волостями названы территориальные образования IX в. В первом из них следует видеть ретроспекцию современного летописцу термина на период начала государства. Фраза сходна с записью на Остромировом Евангелии: обе они, очевидно, отражают новгородскую точку зрения на существование на Руси двух главных волостей — новгородской и киевской — с явным стремлением к возвеличиванию Новгорода. Во втором фрагменте отразилось современное летописцу представление о волости как территории, находящейся под чьей-либо властью, но поскольку, по легенде о приглашении Рюрика, князей в это время у словен, кривичей и мери не было, то автор изобразил дело так, что владеют этими волостями сами «людие» («владети сами собе»)22.
В остальных упоминаниях термина волость/власть он связывается с конкретным князем (или князьями) — владельцем. В 19 случаях из 22-х этот князь — вассал киевского князя, и «волостью» названа управляемая им территория. Дважды речь идет о территориях, принадлежащих киевскому князю, но составляющих часть государства (Остромирово Евангелие, ПВЛ под 1097 г. о волости Святополка). Всего в одном случае князь-владелец волости — не Рюрикович (Рогволод).
Таким образом, волость выступает как часть территории Руси («Русской земли»23), находящаяся под властью того или иного князя.
Почти во всех случаях имеются в виду территории, князь-владелец которых сидит непосредственно в центре данной волости. Исключений — четыре. Запись на Остромировом Евангелии характеризует Новгород как «власть» Изяслава, хотя он в 1056–1057 гг. княжил в Киеве. Ростов и Муром в 1096 г. не имели (до начала войны Олега с Мономашичами) своих князей и характеризуются в воспроизведенных летописью переговорах как волости, соответственно, Владимира Мономаха (в это время княжившего в Переяславле) и умершего в 1076 г. Святослава Ярославича (который владел при жизни Муромом как князь черниговский). В прошлом (Новгород с середины X в., Ростов и Муром в эпоху Владимира Святославича) эти города имели свои собственные княжеские столы. Волостью Святополка под 1097 г. названы все его владения, кроме стольного Киева; поставленный среди них первым Туров был прежде центром его княжения (еще ранее там княжил Святополк Окаянный)24. Таким образом, во владении одного князя могло быть несколько волостей: сам он сидел в центре наиболее значительной из них, другие управлялись его посадниками (см.) (так, под 1095 г. как раз упоминается «посадник Ольгов» в Муроме25). Вероятно, территория получала право именоваться «волостью» после того, как в ней появлялся княжеский стол, и сохраняла это право даже в том случае, если в дальнейшем ею владел князь, непосредственно в ее центре не сидевший.
Термин волость в приведенных известиях часто сочетается с глаголами, обозначающими действие: волости можно «приять», «переять», «раздавать», «заять», «держать», «отнять», «взять», в волости можно «по- садить» (князя).
В переводных памятниках XI — начала XII вв. термин власть (полногласная форма в них не употребляется) также встречается как обозначение части территории государства (служит для перевода греч. άρχή и έπαρχία), но чаще в этих случаях употребляется этимологически тождественный с ним термин область26 (в оригинальных произведениях он встречается в таком значении, и, напротив, гораздо реже, чем волость27).
Приведенный материал показывает, что «волость» конца X и начала XII вв. — это княжеское владение. Показательно, что если князь-владелец называется или подразумевается во всех случаях (кроме двух «ретроспективных» фрагментов Новгородской первой летописи), то главный город волости называется лишь 5 раз, и практически никогда (исключение — «ретроспективное» упоминание новгородской и киевской волостей в начальной статье Новгородской первой летописи, возможно, являющееся поздней вставкой) волость не определяется притяжательным прилагательным, образованным от названия ее центра. Понятие волость, таким образом, в данный период связано с владетельными правами исключительно князя, а не города или иного субъекта28. Под волостью имеется в виду не только сельская округа стольного города, но и (и в первую очередь) он сам.
В связи с тем, что волостью в древнейших известиях называется именно государственная территория, примечателен факт употребления этого термина в договоре Святослава с Византией 971 г. Там «властью» названа византийская административная единица — фема Климаты с центром в Херсонесе Таврическом (Корсуне), занимавшая южную часть Крымского полуострова: «Яко николи же помышлю на страну вашю, ни сбираю вои, ни языка ни иного приведу на страну вашю, и елико есть подъ властью Гречьскою, ни на власть Корсуньскую, и елико есть городовъ ихъ, ни на страну Болгарьску»29. При этом в договоре Игоря 944 г. эта же единица определена как «страна Корсуньская»30, т. е. через более расплывчатый термин, которым могли называть и государства в целом (ср. «страна Болгарьская»). Отображает ли это различие процесс возникновение понятия волость в ходе складывания государства Русь, остается, впрочем, неясным, поскольку неизвестно время перевода текстов русско-византийских договоров с греческого на древнерусский31.
В период до первой трети XII в. включительно центрами волостей, т. е. населенными пунктами, где в течение того или иного времени, бесспорно, существовали столы князей-Рюриковичей, побывал 21 город. Далее они приводятся с датами первого упоминания в источниках княжеского стола и датами, под которыми относящаяся к ним территориальная единица поименована «волостью» (если такое упоминание есть)32.
Новгород. Стол — 940-е гг.33. «Волость» — 1056–1057 гг.34 Овруч. Стол — 970 г.35 «Волость» — 975, 977 гг.36
Туров. Стол — 988 г.37 «Волость» — 1097 г.38 Полоцк. Стол — 988 г.39
Владимир-Волынский. Стол — 988 г.40 «Волость» — 1054 г.41
Тьмуторокань. Стол — 988 г.42
Ростов. Стол — 988 г.43 «Волость» — 1096 г.44 Муром. Стол — 988 г.45 «Волость» — 1098 г.46 Смоленск. Стол — 988 г.47 «Волость» — 1054 г.48
Чернигов. Стол — 1024 г.49 «Волость» — 1036, 1054 гг.50 Киев. «Волость» — 1054 г.51
Переяславль. Стол — 1054 г.52 «Волость» — 1054 г.53 Перемышль. Стол — 1086 г.54 «Волость» — 1093, 1097, 1100 гг.55 Теребовль. Стол — 1097 г.56 «Волость» — 1093, 1097 гг.57
Курск. Стол — 1095 г.58 Бужск. Стол — 1100 г.59 Дорогобуж. Стол — 1100 г.60 Берестье. Стол — 1101 г.61 Минск. Стол — 1116 г.62 Городен. Стол — 1127 г.63 Клеческ. Стол — 1127 г.64
Таким образом, к концу княжения Владимира Святославича (1015 г.) на Руси достоверно известно 9 волостей, Ярослава Владимировича (1054 г.) — 10, Всеволода Ярославича (1093 г.) — 12, Мстислава Владимировича (1132 г.) — 19.
Упоминания волостей следующего периода — от второй трети XII до Батыева нашествия, когда на территории Руси складывается более десятка фактически самостоятельных политических образований, именуемых землями65, — можно разделить на две большие группы. В пер- вую входят те, где волость определяется по князю-владетелю. Таких упоминаний о волостях более 80 % от общего числа. В 18 случаях под «волостью» имеются в виду владения главных князей крупных самостоятельных политических образований, в других случаях именуемых землями66. В 40 случаях речь идет о конкретных, подвластных тому или иному князю, территориях внутри «земли»67. В 25 — о неопределенной, конкретно не ограниченной части «земли» (в основном это упоминания о том, что такой-то князь «повоевал волость» такого-то князя)68. 44 раза имеется в виду часть Киевского «княжества»69 (как «земля» в источниках не обозначенного). Еще 4 раза речь идет о Переяславском «княжестве»70 (которое также не именуется «землей»). Наконец, 11 упоминаний говорят об «уряжении» князьями волостей вообще, без территориальной конкретизации71. Из всех известий первой группы 50 прямо указывают на распределение волостей как княжескую прерогативу72.
Вторая группа включает в себя упоминания волостей с «территориальным» определением. Таких упоминаний 29. При этом только про 18 из них (10 % от всех упоминаний термина волость в «территориальном» значении) можно сказать, что указание на город предпочтено упоминанию князя-владетеля. Из этих 18 в 5 случаях речь идет о «Новгородской волости»73, в пяти — о Смоленской74, двух — Черниговской75 и Торопецкой76, по одному разу — Владимиро-Волынской77, Киевской78, Русской (в смысле Киевской)79, Рязанской80. В остальных 12 случаях определения по городу, а не по князю были вынужденными, связанными с невозможностью или неуместностью упоминания князя по тем или иным конкретным причинам81.
Таким образом, сущность понятия волость в середине XII — первой трети XIII вв. та же, что в предшествующую эпоху — под ним подразумевается в подавляющем большинстве случаев княжеское владение. Как правило, волость в это время — это часть земли. Однако поскольку понятие земля стало в XII столетии «мельче» (землями теперь начали называться ставшие самостоятельными бывшие крупные волости), соответственно, более «дробным» стало и понятие волость: им стали обозначаться части территорий того или иного крупного политического образования — земли, находившиеся под властью определенного князя. На региональном уровне была воспроизведена структура бывшего единого государства: земля, внутри нее — волости.
В то же время в XII в. фиксируются два случая иного значения слова волость. Под 6666 (1158) г. в киевскую летопись помещено известие, содержащее воcпоминание о том, что отец жены князя Глеба Всеславича Ярополк Изяславич († 1086 г.) «вда всю жизнь свою, Небльскую волость, и Дерѣвськую, и Лучьскую, и около Киева» Киево-Печерскому монастырю82. Здесь под волостями, возможно, имеются в виду частные княжеские владения в разных районах83. Понятием «жизнь» обозначались именно частные владения84; ясно, что монастырю жаловались не волости в смысле государственно-административных единиц, а княжеские «домениальные» земли. По-видимому, сходный случай применения понятия «волость» к частному землевладению присутствует в берестяной грамоте из Старой Руссы, датируемой 1160–1189 гг., где «волостью» названа мелкая территориальная единица в округе этого города — «Городищане»: «Сь грамота от Яриль ко Онание. Въ волости твоеи толика вода пити в городищяньх. А рушань скорбу про городищяне. Аще хоцьши, ополош дворяна, быша нь пакостил»85. Таким образом, свойственное домонгольской эпохе представление о волости как владении конкретного лица делало возможным применение этого понятия к частновладельческим землям.
Итак, сведения источников позволяют полагать, что понятие волость появляется вместе с образованием государства, в ходе этого процесса86. Им обозначаются составные части государства («земли»), нахо- дившиеся под властью того или иного князя и имеющие в качестве центра стольный город. Мелкие административные округа, не имеющие городов на своей территории в домонгольский период, в отличие от позднейших времен, «волостями» не назывались87.
Первые упоминания «волостей» как небольших сельских округов относятся уже к XIV столетию. Наиболее ранние из них присутствуют в духовных грамотах Ивана Калиты (1330-е гг.88): «Се далъ есмь сыну своему болшему Семену: Можаескъ, Коломну со всими Коломеньскими волостми, Городенку, Мѣзыню, Пѣсочну, Похряне, Оусть-Мерьску, Брошевую, Гвоздну, Ивани, деревни Маковець, Лѣвичинъ, Скулневъ, Каневъ, Гжелю, Горѣтову, Горки… А по моимъ грѣхомъ, ци имуть искати татарове которыхъ волостии, а отоимуться, вамъ, сыномъ моимъ, и княгини моеи подѣлити вы опять тыми волостми на то мѣсто»89.
Волость в значении мелкой территориальной единицы, включающей несколько сельских поселений, заняла к XIV в. место округов, тянущих к «погостам»90. Таким образом, термин волость претерпел весьма существенную трансформацию. Ее ход, на первый взгляд, не просматривается. Однако некоторые данные на этот счет в источниках XIII столетия все же есть.
Согласно Галицкой летописи, составленной в середине XIII в., князь Даниил Романович в 1241 г. упрекал управлявшего южной частью Галицкой земли (т. н. «Понизьем») в его отсутствие боярина Доброслава, что тот дает волости пришлым черниговским боярам, а не галицким:
«Черниговьских бояръ не велѣх ти приимати, нъ дати волости галичкимъ»91. Речь шла о территориях на южной окраине Галицкой земли. В объединенной Даниилом Галицкой Волынской земле, судя по завещанию владимиро-волынского князя Владимира Васильковича (1288 г.), князья и бояре имели во владении не волости, а села92. На другом конце Руси в 1260-е гг. были заключены договоры между Новгородом и великим князем владимирским Ярославом Ярославичем. В них перечисляются «волости новгородские»: «А се, княже, волости новгородьскые: Волокъ съ всеми волостьми, Торжекъ, Бежиче, Городець Па- лиць, Мелечя, Шипино, Егна, Заволочье, Трѣ, Перемь, Печера, Югра, Вологда»93. Речь идет об окраинных территориях Новгородской земли — от Волока Ламского (к которому относится несколько волостей) и Торжка на юго-востоке до Терского берега Кольского полуострова на севере и Югры (Северного Зауралья) на северо-востоке. В договорах оговаривается, что эти волости «держат» «мужи новгородские», а не княжеские. Таким образом, в середине XIII в. мы видим начало употребления понятия «волость» для территориальных единиц на окраинах той или иной земли. А в XIV в. в Северо-Восточной Руси фиксируется применение этого термина к сельским податным округам вне городского уезда (центральной территории «княжества», поделенной на пути и станы)94. Вероятно, такое значение было приобретено словом «волость» как раз потому, что и здесь первоначально имелись в виду окраинные территории «княжества». Мог сыграть свою роль и тот факт, что иногда понятие волость прилагалось к частным земельным владениям, т. е. относительно небольшим территориальным комплексам.
Новое значение термина волость встречается с XIV в.95, преимущественно в актовых источниках. Можно было бы допустить, что оно существовало и ранее, но в домонгольский период не фиксируется ввиду отсутствия от этого времени княжеских духовных и договорных гра- мот. Однако серьезных оснований для такого предположения нет. До нас дошла учредительная грамота Ростислава Мстиславича Смоленской епископии 1136 г., где «волостью» названа вся Смоленская земля («по всеи волости смоленьскои»), а составными частями ее выступают единицы, центрами которых являются нестольные города и погосты; волостями эти единицы не именуются96. С другой стороны, в ордынскую эпоху «волость» как мелкая административная единица упоминается и в летописных сообщениях97.
Новому значению термина волость как наименованию мелкой ад- министративной единицы, охватывающей несколько сельских поселений, была суждена долгая, многовековая жизнь.
Литература: Ричка В. М. Про адмiнiстративно-територiальний устрий давньоруських земель у XI–XII ст. // Украiнський iсторичний журнал. 1983. № 2; Чернов С. З. Археологические данные о внутренней колонизации Московского княжества и происхождение волостной общины // Советская археология. 1991. № 1; Он же. Домен московских князей в городских станах. 1271–1505 гг. // Культура средневековой Москвы: Исторические ландшафты. Т. 2. М., 2005; Толочко А. П. Князь в Древней Руси: власть, собственность, идеология. Киев, 1992; Горский А. А. Русь в конце X — начале XII в.: территориально-политическая структура («земли» и «волости») // Оте- чественная история. № 4; Он же. Земли и волости // Горский А. А., Кучкин В. А., Лукин П. В., Стефанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и социального строя. М., 2008; Горский А. А. От погоста к волости // Образы аграрной России IX–XVIII вв. Памяти Натальи Александровны Горской. М., 2013; Mikhailova Yu. Property, Power, and Authority in Rus and Latin Europe, ca. 1000–1236. Сroydon, 2018.
