Крымская экспедиция: Рассказ очевидца, французского генерала / Пер. с французского. – Санкт-Петербург: Печатано в Военной тип., 1855.

1855 год.



<…> Приготовления к бомбардированию продолжались до 16-го октября. 17-го, в 6 часов утра страшная канонада с суши и моря разразилась над Севастополем.

Результаты всем известны: союзные эскадры действовали храбро и отчасти удачно против приморских укреплений Севастополя, артиллерия которых в свою очередь нанесла такой вред нашим кораблям, что к вечеру они принуждены были выйти из-под выстрелов, с значительными повреждениями и большею потерею в людях.

Что же касается до действия наших батарей с сухого пути, то, будучи расположены в расстоянии 500 саж. от русских передовых укреплений, они нанесли городу еще менее вреда, чем эскадры.

Русская артиллерия отвечала на наши выстрелы с единством, деятельностью и верностью, достойными удивления.

Бомбардирование продолжалось почти беспрерывно до 24-го, когда союзные генералы, видя ничтожность вреда, наносимого нашею артиллериею неприятелю, решили на военном совете ослабить огонь и продолжать правильную осаду до 3-й параллели.

Между тем наступили холода; солдаты, не имевшие теплой одежды, просились идти на штурм.

Некоторые офицеры и даже генералы разделяли их желание, но лорд Раглан отвечал на все подобные настояния изящными речами, которые, конечно, были бы более кстати в парламенте.

Около этого времени до Наполеона III дошли из верного источника вести о настоящем положении дел в Севастопольском лагере. Он уже знал, что бомбардирование не принесло другого результата, кроме чрезмерной растраты снарядов и пороху и показало русским всю силу их укреплений и всю ничтожность наших усилий.

Конечно, они понесли чувствительный урон, один из их адмиралов (Корнилов) пал на бастионе; с 17-го по 24-е гарнизон потерял до 1,8000 челов., в особенности потерпели артиллеристы.

Но дела наши не подвинулись ни на один шаг, и то, что мы сегодня разрушали, как бы волшебством возникало на другой день.

Могли ли мы овладеть Севастополем с северной стороны после Альмского сражения?.. может быть; во всяком случае следовало попробовать. Но когда мы перешли на южную сторону, могли ли мы, пробив предварительно брешь, штурмовать крепость? Это более чем сомнительно. Положение дел уже сильно изменилось тогда в пользу русских и, даже ворвавшись в город, мы не могли быть уверены, что нам удастся завладеть им.

<…>

Из нашего лагеря хорошо были видны все укрепления, находящиеся по другую сторону рейда, с которых следовало бы начать осаду. Со взятием их город и флот должны были бы сдаться.

Главное из этих укреплений – Северное – расположено на бесплодной, каменистой возвышенности, которая господствует над всем городом и рейдом. Сведения, которые генерал Бизо и принц Наполеон старались получить о Северном укреплении, удостоверяли, что оно вооружено 300 орудий огромного калибра и защищается гарнизоном из 3 т. челов. Пока этот пункт не в наших руках, осада Севастополя бесполезна. Даже, если бы нам удалось овладеть городом, мы не будем в состоянии удержаться в нем, пока неприятель будет занимать Северное укрепление.

<…>

С 26-го октября наша артиллерия начала действовать слабее, потому что мы увидели всю ничтожность вреда, наносимого крепости, и весьма заметное нетерпение начало распространяться в рядах союзной армии. Потери наши с начала экспедиции были весьма значительны, а болезни увеличивались ежедневно. «Пора бы кончить! – твердили все во французских войсках. Дальнейшее промедление могло погубить армию, которая теперь сама больше походила на осажденную, нежели на осаждающую. Притом же мы знали, что к неприятелю ежедневно подходили новые подкрепления и предвидели уже ту минуту, когда со всех сторон будем окружены силами несоразмерно превосходившими наши.

Сперва думали сделать приступ 2-го ноября, но по разным причинам, которые нейдут к цели нашего рассказа, приступ был отложен до 5-го ноября, как бы ни были незначительны бреши, которые мы успеем пробить в крепости того до того времени. Огонь продолжался с той и другой стороны с различным успехом. Русские делали частые вылазки, которые обыкновенно были отражаемы нами.

Из траншей мы могли ясно видеть действия наших бомб в самом городе. Пожары были не редки, и по ночам отражение пламени на темном и облачном небе представляло страшное зрелище.

Цитируется по: Крымская экспедиция: Рассказ очевидца, французского генерала / Пер. с французского. – Санкт-Петербург: Печатано в Военной тип., 1855.