Рапорт Л.Л.Беннигсена от 7 (19) октября 1812.

Рапорт Генерала от Кавалерии Барона Бенигсена к Генерал-Фельдмаршалу Князю Голенищеву-Кутузову, от 7 Октября 1812 года.

Поспешаю донести Вашей Светлости о вчерашнем сражении, в котором я имел честь командовать 3 корпусами, назначенными для атаки, и коего последствия уже вам известны.

По предположенному плану и распоряжению, опробованному Вашей Светлостью, я из нашей позиции выступил 5 сего месяца октября около 7 часов вечера с 2, 3 и 4 пехотными корпусами, с 10 казачьими полками, под командою Генерал-Майора Графа Орлова-Денисова, 20 егерским полком и 4 полками первого кавалерийского корпуса, под командою Генерал-Майора Барона Меллера-Закомельского. Марш был 3 колоннами: 1 колонна составленная из казаков, под командою Генерала Графа Орлова-Денисова, из 20 егерского и подкрепляемая Генералом Меллером-Закомельским, имела назначение с правого нашего фланга обходить левый неприятельский фланг и атаковать в его позиции с тылу; 2 колонна составлена была из первой пехотной колонны, предшествуемой егерскою бригадою Полковника Пиллара с 4 орудиями легкой артиллерии, из 2 пехотного корпуса под командою Генерал-Лейтенанта Багговута и 3 пехотного корпуса под командою Генерал-Майора Графа Строгонова, 2 батарей и 2 рот конной артиллерии. 3 колонна под командою Графа Остермана-Толстого составлена была из 4 пехотного корпуса с одною батарейною ротою. Следование устроено было так, чтобы на рассвете, я с 2 и 3 пехотными корпусами находился у опушки леса, от которого неприятельские ведеты расположены были в малом расстоянии. Я немедленно приказал Полковнику Пиллару выступить с егерскою своею бригадою из лесу, дабы прикрыть в долине 4 орудия, находившиеся впереди колонны пехотной. В то же время я дал приказание Офицеру, командовавшему сею батареею, начать стрельбу при самом выходе из леса, ибо огонь из сих орудий, должен был между тем служить Графу Орлову-Денисову сигналом для обхода неприятельских позиций. Равным образом предписал я Графу Остерману-Толстому выйти из лесу с 4 пехотным корпусом, соединиться с корпусом Генерала Докторова и подкреплять вместе с ним атаку, которую я начинал, приближаясь к левому неприятельскому флангу. Я вскоре нашел неприятеля выстроенным в боевой порядок, в довольно выгодной позиции на высотах перед Дмитровским селением, код командою Короля Неаполитанского, и готового нас встретить. Я тотчас велел одной батарее занять высоту; позади же оной расположил в боевой порядок 2 пехотный корпус, и тем открылась первая атака. Лишь только корпус сей был выстроен, как канонада началась с обеих сторон. К нещастию при первых выстрелах лишились мы храброго и отличного Генерал-Лейтенанта Багговута. 2 его пехотный корпус перешел уже под команду старшего по нем Генерал-Лейтенанта Олсуфьева. Между тем, когда Граф Строгонов выступил из лесу с 3 пехотным корпусом, я велел занять ему вторую высоту более влево, с батареею под командованием Полковника Таубе; сия, равно как и предыдущая, делала выстрелы с величайшим успехом и поражала неприятеля. Первое сие нападение не продолжалось более получаса, как я заметил с неприятельской стороны большое движение. Оно причинено было усилием выводить войска из их позиций. Изумление было повсеместное, оно было видимо. Прибытие Графа Орлова-Денисова с 10 казачьими полками в тыл левого Французского фланга, поселило в нем ужас. Вскоре после того я приметил ясно и пушечные и ружейные выстрелы, произведенные в тыл его корпусом Графа Орлова-Денисова. Тогда я атаку свою усилить велел с величайшим стремлением. Неприятель выбит был из всех пунктов, которые он занимал перед своею позициею, между тем как я продолжал более и более сближаться к левому его флангу, дабы совершить сообщение с Графом Орловым-Денисовым. До того времени однако ж мне не возможно было иметь сведений о том, что происходило у Графа Остермана-Толстого, которого я полагал уже сосредоточенным с Генералом Докторовым; ибо некоторая часть пехоты неприятельской занимала еще край леса, который мы проходили. Пехоту сию велел я принять в штыки; она из лесу бросилась в рытвину, и обе колонны, из коих она состояла, тотчас обращены были в бегство. Ни один бы человек не спасся, если б была под рукою кавалерия.

Тогда я сам отправился к Графу Остерману-Толстому, и не нашед его сосредоточенным с Генералом Докторовым, велел ему выступить вперед для занятия третьей высоты. Через сие огонь с батареи центра моего сделался перекрестным, что вместе с повторенными атакам Графа Орлова-Денисова привело меня вскоре в состояние, выбить левый неприятельский фланг из своей позиции, и малая часть бывших под командою моею войск, имели таким образом честь и славу, принудить армию под предводительством Короля Неаполитанского к совершенному и скорому отступлению, при котором в руки победителей досталось почетное знамя 1 кирасирского полка, 38 орудий, множество зарядных ящиков с зарядами, большая часть Королевского обоза, весь Офицерский обоз и словом величайшая добыча. Число пленных, взятых во время действия и преследования, на расстоянии 15 верст, простирается уже до 1.100 человек, в числе коих находится 1 Генерал и 12 Штаб-Офицеров, 2.000 убитых покрывают поле сражения; а собранные знаки отличия доказывают, что между ими находилось множество значущих Офицеров. Капитан и Генерал Королевской гвардии Гери найден между убитыми. Король прислал просить его тело.

Я довольно не могу описать порядка и мужества, с каковым вверенные мне войска совершили различные атаки, в коих они покрыли себя славою и честью. Я однако ж должен к сему прибавить, что войска нашей большой армии, которые не могли участвовать во вчерашнем блистательном нападении, искусным расположением на высотах, много способствовали успеху наших действий. Контузия, которую я получил во время дела, принудила меня оставить войска мои в то время, когда разбитый неприятель искал спасения в бегстве: а потому я и не могу донести Вашей Светлости о том, что происходило после дела.

За сим я представлю Вашей Светлости, как скоро мне можно будет, список Генералам и Офицерам, отличившимся вчерашнего числа. Мне однако ж нельзя не упомянуть в сем первом донесении о Генерал-Майоре Графе Орлове-Денисове, который при сем случае вел себя самым блистательным образом и коего храбрость делает честь Российскому оружию. Равным образом не могу умолчать здесь и о заслугах, оказанных Его Светлостью Принцем Голштейн-Ольденбургским. Он развозил повеления мои в самые жаркие места, подвигая и устраивая между тем сам батарею, которая оказала нам величайшую пользу.