Подвиг солдат генерала Н.Н. Раевского под Салтановкой 11 июля 1812 года

Сам Раевский в беседе с поэтом Батюшковым, бывшим его адъютантом во время войны, опровергал этот случай.

«Из меня сделали римлянина, милый Батюшков», сказал он мне, — … Про меня сказали, что я под Дашковкой принес на жертву детей моих. «Помню, — отвечал я, — в Петербурге вас до небес превозносили». — «За то, чего я не сделал, а за истинные мои заслуги хвалили Милорадовича и Остермана. Вот слава, вот плоды трудов!» — «Но помилуйте, ваше высокопревосходительство, не вы ли, взяв за руку детей ваших и знамя, пошли на мост, повторяя: вперед, ребята; я и дети мои откроем вам путь ко славе, или что-то тому подобное». Раевский засмеялся. "Я так никогда не говорю витиевато, ты сам знаешь. Правда, я был впереди. Солдаты пятились, я ободрял их. Со мною были адъютанты, ординарцы. По левую сторону всех перебило и переранило, на мне остановилась картечь. Но детей моих не было в эту минуту. Младший сын сбирал в лесу ягоды (он был тогда сущий ребёнок, и пуля ему прострелила панталоны); вот и все тут, весь анекдот сочинен в Петербурге. Твой приятель (Жуковский) воспел в стихах. Граверы, журналисты, нувеллисты воспользовались удобным случаем, и я пожалован римлянином. Et voila` comme on e’crit l’histoire! (Вот как пишется История!) Вот что мне говорил Раевский.

Батюшков. Чужое — мое сокровище. Из записной книжки 1817 г.
Размер
96,5 х 126,5 см.
Техника
Холст, масло.
Время создания
1912
Местонахождение
Музей-панорама «Бородинская битва», Москва
Используется в материалах сайта
Сегодня и вчера 23 июля (11 июля ст. ст.) 1812 корпус Раевского дал бой французам под Салтановкой.
Раевский, слыша по направленно гула выстрелов, что Паскевич подается вперед, и, заметя колебание в неприятельской линии, снова послал 12-ю дивизию на мост у Салтановки. Вместе с Васильчиковым и всеми офицерами своего штаба, в числе которых были сыновья самого Раевского, он сошел с коня и стал впереди Смоленского полка, назначенного идти в голове колонны… Урон обеих сторон в сражении при Салтановке был значителен. Французы потеряли вообще до 3400 человек, в числе которых взято в плен около 500.

Генерал Раевский, донося князю Багратиону об этом сражении, писал: «Единая храбрость и усердие войск, могли избавить меня от истребления против превосходного неприятеля на столь выгодной для него позиции. Я сам свидетель, что многие офицеры и нижние чины, получа по две раны и перевязав их, возвращались в сражение, как на пир. Не могу довольно выхвалить храбрости и искусства артиллеристов: все были герои. Этот бой был первым боем моего корпуса в походе. Войска одушевлены были примерным мужеством и ревностью, достойными удивления»