Колдуны

Мороз подрал у меня по коже, но не показывая вида, говорю ему далее:

— Що вы, чоловиче кажете? Чи то може буты?
— А таки було.
— Та як вы моглы пизнаты, хто упыр?
— А був тут у сели, — рассказывает с наивным суеверием человек,—такый хлопець; той ходыв вид хаты до хаты та по волоссю на грудях пизнавав упырив. Тых зараз бралы и тут на пастивныку терновым огнем палылы.

Дальше я расспрашивал, не запрещал ли им кто-нибудь этого богомерзкого дела, старшина или священник?

— Та ни, — отвечал мужик, — пип сам помер на холеру (это был о. Витошинский), а вийт хоть бы був и хотив забороныты, то громада була бы не послухала.