Оборона Смоленска от поляков

В начале восстания, еще в 1610 году, Салтыков с товарищами предложил боярам просить короля, чтоб отпустил Владислава в Москву, к послам, Филарету и Голицыну, написать, чтоб отдались во всем на волю королевскую, а к Ляпунову, чтоб не затевал восстания и не собирал войска. Бояре написали грамоты и понесли их к патриарху для скрепления, но Гермоген отвечал им: "Стану писать к королю грамоты и духовным всем властям велю руки приложить, если король даст сына на Московское государство, крестится королевич в православную христианскую веру и литовские люди выйдут из Москвы. А что положиться на королевскую волю, то это ведомое дело, что нам целовать крест самому королю, а не королевичу, и я таких грамот не благословляю вам писать и проклинаю того, кто писать их будет, а к Прокофью Ляпунову напишу...

Эпизод начала Смутного времени раскрывает острый конфликт между боярской олигархией и церковно-земским принципом власти. Патриарх Гермоген решительно отверг попытки бояр во главе с Михаил Салтыков подчинить Россию воле польского короля, отказавшись санкционировать присягу Владислав без его обращения в православие и вывода польских войск. Переписка послов Филарет и Василий Голицын под Смоленском показывает, что решающим источником легитимности считались не бояре, а «вся земля» и Церковь. Текст наглядно фиксирует рождение идеи национально-религиозного сопротивления, ставшей основой народного движения против иноземного владычества.