404 Not Found

Утомленные Пруссаки перестали преследовать Русских. Король почти решился не продолжать своих успехов, как вдруг увидел, что Русские начали выстраиваться. Он думал, что ему легко будешь рассеять войско, которое он считал побежденным; но он худо знал Русского солдата — твердого, храброго и обвыкшего к повиновению. Русские не устрашились новых опасностей, и, видя, что Пруссаки вновь нападают на них с ожесточением, решились защищать себя до последней крайности и непоколебимо пребывали на Цорндорфских полях и явили чудеса храбрости. Пруссаки были беспрестанно отражаемы в сей сече, продолжавшейся девять часов. Мрак ночи разнял сражавшихся; несколько тысяч трупов покрывало поле сражения. Обе армии провели на оном ночь, и, несмотря на истощение сил, должны были стоять под ружьем, ибо находились весьма близко одна от другой… После сего сражения Фридрих с удивлением сказал про Русских: «этих людей легче побить, чем победить»

Пускай приезжают для учинения присяги об отступлении от мятежа и на верность Императрице, но если кто был в том звании, пусть напишет такого содержания письмо. Когда ж они не имеют никого знакомого, кому б могли адресоваться, то пусть присылают на мое имя и вручают мне на руки, а сами да будут на месте, где нет российских войск, и на месте верном, где бы ответом моим его я мог найти. Если кто пожелает узнать о мыслях россиян, пусть адресуется ко мне, я имею о всем довольное сведение и меня обо всем уведомить могут. Все, кроме начальников революции, членов рады и депутации, во всем спокойны быть могут. Ах, если бы ты знала, как расположен князь Репнин! Какой милый и справедливый человек! Поистине сказать можно, он во всем открытый человек! К нему не надобны ни просьба, ни случаи; довольно сказать, что обвиняемый был добрый человек и верен отечеству, — князь тотчас стремится дать руку помощи и защищать. Скоро, любезная сестрица, мы перестанем быть поляками! Всевышняя судьба властна располагать нашей участью.

Несчастный Димитрий бежал из одного покоя в другой до самой ванной комнаты, но, преследуемый повсюду изменниками, он бросился из очень высокого окна; хотя он при этом и не убился, но он до такой степени расшиб себе члены, в особенности голову, что у него сильно хлынула горлом кровь. Полуживого отнес его один из телохранителей, немец, по имени Фюрстенберг, в ближайший покой и привел его в себя сильными духами. Прибежавшие некоторые из вельмож оставались сначала в нерешительности; чтобы разговор Димитрия с Фюрстенбергом не стал известным, телохранитель был тотчас же убит. Обратив затем свою ярость против несчастного Димитрия, они выбросили жестоко изувеченное тело его, протянув через половые части веревку, и как дохлую собаку повлекли по грязи на площадь; здесь он — печальное зрелище — лежал нагой, покрытый кровью и грязью целых четыре дня.

Мы от здешних бунтовщиков, с самого того времени, как обнаружился самозванец, имели наиопаснейшую осторожность, о том еще прежде осады нашей уповательно изволили вы быть известны; но сия опасность наиболее, наконец, умножилась пред Рождеством, когда известно стало, что все низовые форпосты, прибытием от самозванца нарочно присланных Толкачева с товарищи, в конечное поколебание приведены. Слухи тотчас распространились, что верст ста за два от Яицкого городка имеют они большой скоп, клонящийся к покушениям точно до сущих изменников принадлежащим; а вскорости получены известия, что уже небольшие оных злодеев партии и по ближним здесь хуторам разъезжают. Для достоверности в захвате оных необходимая была надобность, чего ради пристойными командами и старались то учинить.

Около четырех часов пополудни, Лористон, вероятно уже имея сведение о неудаче прочих Французских корпусов, и желая сделать диверсию в их пользу, решился повести усиленное нападение. Открыв сильнейший огонь со всех батарей, выставленных против русской позиции, неприятель овладел Геннерсдорфом и занял высоту Штейнберг. Неприятель быстро воспользовался своим успехом, сосредоточил огонь орудий, расположенных на возвышениях у Геннерсдорфа против Вейнберга и, заставя замолчать стоявшую там русскую батарею, овладел господствующею высотою. Генерал Олсуфьев, получив от графа Ланжерона приказание отнять у неприятеля сей важный пункт, послал в огонь Нашебургский, Ряжский и Якутский полки, которые, под начальством генерал-майора Удома 2-го, устремились на высоту и сбили Французов. Как от проливного дождя все ружья замокли, и нельзя было стрелять, то здесь завязалась жаркая рукопашная схватка; войска дрались штыками и прикладами.

Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири. Лубок XIX века

Подробности этого дела более или менее всем известны. Донесение о нем князя Меньшикова было напечатано во всех газетах и производило всеобщий восторг в тогдашнее тревожное время. Действительно результаты дела были блестящи и в реляции генерала Липранди нисколько не преувеличены, как это большею частью делается всегда и везде, где только война ведется; но, как очевидец, я должен сказать, что и эта реляция не совсем непогрешима относительно правды подробностей, Я говорю об отступлении нашей кавалерии, конечным результатом которого было совершенное поражение Английской кавалерии.

На самом деле отступление нашей кавалерии и поражение кавалерии неприятельской вот как происходило. Часа в три пополудни, когда неприятельская позиция на высотах была уже сбита, укрепления заняты нашими войсками и все полагали, что сражение кончено, вдали, против центра нашей позиции, показались небольшие массы неприятельской кавалерии…