Тогда зачался нынешний Иоан наш, и родилася в законопреступлению и во сладострастию лютость, яко рече Иоанн Златоустый во Слове о жене злой, емуже начало: «Днесь нам Иоанново преподобие и Иродова лютость егда возвещалась, смутились и внутренние, сердца вострепетали, зрак помрачился, разум притупился, слух скутался» и прочие. И аще святые великие учители ужасалися, пишуще, от мучителей на святых дерзаемые, колми паче нам, грешным, подобает ужасатися, таковую трагедию возвещати! Но послушание все преодолевает, паче же стужения, або докучания ради вашего частого. Но и сие к тому злому началу еще возмогло, понеже остался отца своего зело млад, аки дву лет. По немногих же летех и мати ему умре. Потом питаша его велицые гордые паны — по их языку боярове, — его на свою и детей своих беду, ретящеся друг пред другом, ласкающе и угождающе ему во всяком наслаждению и сладострастию. Егда же начал приходити в возраст, аки лет в дванадесят, — и впредь что творил, умолчю иные и иные, обаче же возвещу сие — начал первие безсловесных крови проливати, с стремнин высоких мечюще их — а по их языку с крылец, або с теремов, — тако же и иные многие неподобные дела творити, являющи хотящее быти немилосердое произволение в себе (яко Соломон глаголет: «Мудрый, рече, милует души скотов своих, тако жь и безумный биет их нещадно»), а пестуном ласкающим, попущающе сие и хваляще, на свое горшее отрока учаще. Егда же уже приходяще к пятомунадесять лету и вящей, тогда начал человеков ураняти и, собравши четы юных около себя детей и сродных оных предреченных сигклитов, по стогнам и по торжищам начал на конех с ними ездити и всенародных человеков, мужей и жен, бити и грабити, скачюще и бегающе всюду неблагочинне. И воистинну, дела разбойнические самые творяше и иные злые исполняше, ихже не токмо глаголати излишно, но и срамно, ласкателем же всем таковое на свою беду восхваляющим: «О, храбр, — глаголюще, — будет сей царь и мужествен!» Егда прииде к седмомунадесять лету, тогда те же прегордые сингклитове начаша подущати его и мстити им свои недружбы, един против другаго. И первие убиша мужа пресилного, зело храброго стратига и великороднаго, иже был с роду княжат литовских, единоколенен кролеви полскому Ягайлу, именем князь Иван Белский, иже не токмо был мужествен, но и в разуме мног, и Священных Писаниих в некоторых искусен. По мале же времени он же сам повелел убити такожде благородное едино княжа именем Андрея Шуйского, с роду княжат суждалских. Потом, аки по двух летех, убил трех великородных мужей: единаго ближняго сродника своего, рожденнаго с сестры отца его, князя Иоанна Кубенского, яже был у отца его великим земским морщалком. А был роду княжат смоленских и ярославских, и муж зело разумный и тихий, в совершенных уже летех. И вкупе побиени с ним предреченные мужие Феодор и Василий Воронцовы, родом от немецка языка, а с племяни княжат решских. И тогда же убиен Феодор, глаголемый Невежа, зацный и богатый землянин. А мало пред тем, аки за два лета, удавлен от него князя Богдана сын Трубецкого, в пятинадесяти летех младенец, Михаил именем, с роду княжат литовских. И потом, памата ми ся, того же лета убиени от него благородные княжата: князь Иоанн Дорогобужский, с роду великих княжат тверских, и Феодор, единочадный сын князя Иоанна, глаголемаго Овчины, с роду княжат торуских и оболенских, — яко агнцы неповинно заколены еще в самом наусии.
