В течение всего продолжительного периода, когда Москва была постоянно Царской резиденцией, приложение Государственной печати к актам, исходившим от Верховной власти, имело несравненно большее значение, чем в иных странах: печать заменяла подпись Царя, а Дьяк скреплял. Согласно требованиям Восточного этикета, Русский Царь, Великий Князь Московский, мог брать в руки лишь скипетр или меч, но никогда перо. Потому-то не сохранилось ни одного автографа даже Царя-грамотея Иоанна IV Грозного, которому Царский титул был поднесен Восточным Духовенством. Остается возможным предположить, что подобного автографа никогда и не существовало и что в своей остроумной и тонкой полемике с Иезуитом Поссевиным и Князем Курбским, Иоанн IV, дабы не отступать от установленная обычая, прибегал к диктовке. Ко многим другим причинам, повлекшим за собой падение первого Лжедимитрия, позволительно отнести и то негодование, которое должно было испытывать неграмотное боярство, видя на престоле писаку Петр Великий, лишь по возвращении из первого своего заграничного путешествии, начал подписывать акты, исходящие от Верховной Власти…
