Сегодня и вчера

Ударили с невероятным стремлением Генерал-лейтенант Ермолов графу Остерману-Толстому: «Лейб-гвардии уланский и драгунский полки с невероятным стремлением ударили на колонны. Одна скрылась в лес, другая огонь дерзости угасила в крови своей. Охваченная со всех сторон, легла мертвая рядами на равнине… Не представляю особенно о подвигах отличившихся …из числа их надобно б было представить список всех вообще…» Читать дальше...

... Державы признают, что самыми действительными средствами для борьбы с торгом невольниками внутри Африки являются следующие: постепенное устройство управления, судебной власти и также церковных и военных учреждений в территориях Африки, подчиненных верховной власти или протекторату цивилизованных наций; постепенное учреждение внутри страны Державами, коим подчинены подлежащие территорий, военных станций...Военные станции должны служить точкою опоры и в случае нужды убежищем для туземных народцев... ослаблять междоусобные войны между племенами путем третейского суда; знакомить их с земледельческим трудом и с промыслами, дабы таким образом возвысить их благосостояние, приучать их к цивилизации и к искоренению их варварских обычаев, как то: людоедства и человеческих жертвоприношений

Тогда Воеводы послали в Собор к духовенству сказать, что бы они принесли к пролому Мощи Святого Благоверного Князя Псковского Гавриила с чудотворными Иконами Богородицы и другими. Немедленно подняты из Собора сии Святыни; а наперед их прискакали к пролому на конях три монаха, Печерского монастыря келарь Арсений Хвостов, Святогорского монастыря казначей Иона Наумов и игумен Мартирий, все родом из Бояр и в мире бывшие храбрыми воинами. Они воскликнули к Воеводам и воинам громким голосом: «Не бойтеся братия! станем крепко! устремимся вкупе на Литовскую силу! Богородица бо к нам грядет с милостию и заступлением и со всех Святых помощию»! Сей нечаянный глас духовных воинов оживил всех и ослабевавших. Все друг другу повторяли торжественно: «Богородица к нам грядет! о друзи! умрем вкупе за Христову веру и за Православного Царя и не предадим града Пскова»

Между сими производящими разбои Донскими казаками был единый Ермак Тимофеев сын, который послыша о идущих на них Российских войсках , заблаговременно пошел в верх по реке Каме до устья Чюсовой реки , или как в Сибирском Летописце обретается, до Строгоновского города Орла, и тем укрылся от разбития и казни, которые другие претерпели, и там он пришел к живущему богатому человеку Максиму Строгонову… И хотя имел справедливую причину опасаться Строгонов гнева Царского за принятие сего гонимого Царским оружием; но настоящий страх, превозмогая в нем чувствие будущей опасности, принудил его принять сего страшного гостя с вооруженными с ним людьми. Ермак имел с собою шесть тысяч вооруженных людей, с коими пробыв несколько времени у Максима Яковлевича Cтрогонова, старался чрез его познать о народах населяющих Сибирь , и о их силе и богатстве, каким образом они войну производят… Получа о всем достаточные сведения, и взяв у Строганова нужные припасы , пошел он в Сибирь по реке Чюсовой

Думают, что нельзя обойтись без чужеземных лекарств, собираемых в отдаленнейших странах света, платя охотно иноземцам по произволению требуемую цену. Опыты научают, что домашние средства, особенно из растений ежегодно в свое время собираемых, могут служить очень действительными, всегда свежими, и ничего почти не стоящими лекарствами, нежели чужестранные, которые кроме высокой цены, доходят к нам почти бездейственными, или подложными, затхлыми и вовсе испорченными, от долговременного хранения в магазинах. Все врачебные средства, служащие к здоровью человеческому, могут употребляемы быть и от припадков скотских; различие состоит в том только, что приемы оных, судя по величине и крепости животных, должно располагать по надлежащему, т. е. удвояя, или утрояя.

Нерадивым застройщикам Фонтанки пришлось платить квадратные деньги. «…Под строение загородных дворов землю отводить всем тем, которые о том челом бить будут, и прежде удовольствовать вышних чинов, а потом нижних, и давать тем, у которых загородных дворов нет, а у кого есть, тем не давать… А при той роздаче обязованы письменно, чтоб на тех местах строение и огороды построили в указанный термин; но из них многие на тех местах не токмо что какое строение и огороды строили, но и городьбы нет… …И с нестроящихся квадратные деньги брать ли?»

Сиверс с драгунскими полками и 2-й кирасирской дивизией атакует наступающую пехоту противника, охватывая Шевардинский редут с севера и юга, и наносит пехоте сокрушающий удар. Кирасиры захватывают орудия противника. Драгуны атакуют с такой стремительностью, что французская пехота едва построила каре, не успев произвести ни одного выстрела. Наступление французской пехоты было остановлено. Драгуны отбили два орудия. Одновременно с этим ударом конницы Багратион лично повел в атаку полки 2-й гренадерской дивизии, охватывая редут с севера. 27-я пехотная дивизия ударила на горжу. Идет упорный штыковой бой. Редут переходит из рук в руки. Наконец, совместными усилиями конницы и пехоты французы отбиты. Шевардинский редут остается за русскими. Обе стороны понесли огромные потери. В штыковом бою был полностью истреблен батальон 61-го французского полка. Общие потери: у французов до 5 000 человек, у русских до 6 000 (по данным Барклая).

Час решительный наступал. Михаил, взяв у священника Псалтирь и разогнув оную, читал слова: сердце мое смятеся во мне, и боязнь смерти нападе на мя. Душа его невольно содрогнулась. Игумен сказал ему: «Государь! В сем же Псалме, столь тебе известном, написано: возверзи на Господа печаль твою». Великий Князь продолжал: кто даст ми криле яко голубине? и полещу и почию... Умиленный сим живым образом свободы, он закрыл книгу, и в то самое мгновение вбежал в ставку один из его Отроков с лицом бледным, сказывая дрожащим голосом, что Князь Георгий Даниилович, Кавгадый и множество народа приближаются к шатру. «Ведаю, для чего, - ответствовал Михаил и немедленно послал юного сына своего к Царице, именем Баялыни, будучи уверен в ее жалости. Георгий и Кавгадый остановились близ шатра, на площади, и сошли с коней, отрядив убийц совершить беззаконие. Всех людей Княжеских разогнали: Михаил стоял один и молился: Злодеи повергли его на землю, мучили, били пятами. Один из них, именем Романец (следственно, Христианской Веры), вонзил ему нож в ребра и вырезал сердце. Народ вломился в ставку для грабежа, позволенного у Моголов в таком случае.

Как? Мы русские никогда не жили, ничего не сделали, ничем не наполнили истории? Этот дивный великий народ, который даровал свое имя седьмой части земного шара, который за тысячу лет озарился божественным светом христианской веры, начала всякого просвещения, и разлил ее благодатные лучи на безмерном, ужасающем мысль пространстве, от подошвы Карпат до хребтов Алтая; народ, который в одно столетие успел присвоить себе все, что есть лучшего в европейской образованности, созданной рядами столетий, который в один год, прошедши Европу из края в край с мечом победы и оливною ветвью мира, начертал себе такую блистательную страницу во всемирной истории человечества, какой не может представить ни один из древних и новых народов света; этот-то народ поставить на самой крайней степени ничтожества? Такое дикое ослепление мало назвать просто заблуждением: это бред, горячка, безумие! И этим безумием оскорбляется сколько здравый смысл, видя в нем совершеннейшее противоречие с действительностью, столько или еще более народная русская гордость, поруганная так обидно, так дерзко и еще так несправедливо! Читать дальше...

Возобновя над Сусаниным пытки, дабы еще испытать его правду и видя беспримерное его терпение, подумали, что и в самом деле, может быть, Михаил, избегая их преследования, уже сделавшегося гласным, ушел далее, решились той же ночью спуститься под гору и съехали на болото, надеясь на чуткость собак с ними бывших, в том чаянии, что темнота ночная не помешает сим животным отыскать искомого. Под горою между раменным лесом и рекою сперва ехали они за Сусаниным по замерзшему твердому лугу; но, отъехавши не более версты, земля под ногами их начала местами гнуться, и наконец достигли до таких мест, где частые полыньи и мало замерзшая земля далее ни идти, ни ехать не позволяли. Сусанин бросился было за реку, но лед подогнулся, затрещал . Тут-то враги узнали обман, схватили его и изрубили на части. Собаки бросились было терзать части, но враги запретили им: им не до того было; им надлежало спасать жизнь свою. Конец известен.

Отвечать имеем пред Высоким начальством, буде наши селения будут давать убежище хищным дагестанцам... Кавказ можно уподобить сильной крепости, чрезвычайно твердой по местоположению, искусно огражденной укреплениями и обороняемой многочисленным гарнизоном. Одна только безрассудность можешь предпринять эскаладу против такой крепости. Благоразумный полководец увидит необходимость прибегнуть к искусственным средствам, заложит параллели, станет подвигаться вперед сапою, призовет на помощь мины и овладеет крепостью. Читать дальше...

«…Чтобы нашим двум атаковать одного неприятельского флагмана, назначены были корабли «Рафаил» с «Сильным», «Селафаил» с «Уриилом» и «Мощный» с «Ярославом». Флот наш шел на неприятельскую линию попарно. Турки, быв под ветром, открыли огонь в дальнем расстоянии и действовали беспрестанно. Передовой корабль «Рафаил», с великим терпением, выдержал огонь всей неприятельской линии, не прежде открыл свой, как достигнув на самоближайшее расстояние; но сей корабль, имея задние паруса сильно обитые, и не могши удержаться на ветре, очутился в линии неприятельской между Капитан-Пашинским и Капитана Бея кораблями, потом прорезал линию, и сражаясь на оба борта скрылся в дыме. Прочие пять наших кораблей, подошед на пистолетный выстрел, привели к ветру, сомкнули линию так тесно, что бушприты задних лежали на корме передних и атаковали трех неприятельских флагманов…»

Коль скоро возникла в известной досужей группе известная сумма идей, то вот и получилось то, что называется интеллигенцией общества В самом обширном смысле под этим словом можно разуметь, и обыкновенно разумеется, вся масса людей мыслящих, т.е. не исключая ни жрецов религии, философии и науки, ни жрецов искусства.. Отсюда возможность подразделения интеллигенции на три: теоретическую, эстетическую и практическую. Независимость одной от другой между ними невозможна, но всегда возможна отдельность. Невозможно быть художником, не обладая никакою интеллигентностью научною и политическою, или политиком, не обладая нисколько научною и эстетическою интеллигентностью; тем не менее, однакож, возможно сосредоточиться в какой-нибудь из трех, возможно завлечься научною до того, что политическая интеллигентность будет постороннею, и наоборот, можно проникнуться интересами политики до забвения интересов и науки, и художества. Чаще всего и пуще всего такое разобщение с другими интеллигенциями происходить у жрецов, философов, ученых и художников; реже всего и меньше всего возможно такое разобщение для политиков, как интеллигенции сложной, а не элементарной, каковы две остальные. Читать дальше...

Буде кто из плательщиков уговорит кого вместо своих крестьян в службу из вольных подданных Ее Императорского Величества, то есть из Малороссиянцев, Лифляндцев, Эстляндцев и Финляндцев , или и из чужестранных и представить оных в рекруты, о таких (кроме чужестранцев) справливаться с теми местами, где они ведомы. 1-е. Какой они подлинно природы. 2-е. Не обязаны ль каким казенным платежом, или какою-либо должностью. 3-е. Не помещичьи ль, действительно кому во владение принадлежащие, и указанных отпускных не имеющие ; о чужестранных же вместо таких c командами справок, отбирая свидетельствовать имеющиеся у них от своего отечества, или где прежде служили, абшиты и пашпорты, смотря при том чтобы и оные абшиты и пашпорты были не фальшивые и в именах не чищеные, также и ни в чем не сумнительные…

Пятно, несправедливо наложенное на Блуда, должно быть изглажено из отечественного бытописания Каким образом добродушный, слабый Ярополк довел до изнеможения от голода войной своих в Родне и согласился на переговоры с братом, только по убеждению изменника Блуда? Если он действовал, как говорит Карамзин, единственно по внушению любимца: то должно ли беспристрастное потомство именовать Блуда изменником, извергом, предателем, за то, что он, при наступлении врага многочисленного, пpиcoвeтовал Государю своему удалишься из Киева, не надеясь на жителей; содействовал побегу его; выдержал продолжительную Осаду в Родне и тогда только начал склонять Князя к миру, представляя невозможность отразить неприятеля, когда воины, находившиеся под его начальством в крепости, приведены были в изнеможение от голода? — Нет, Владимир один виновен в убийстве Великого Князя Киевского и пятно, несправедливо наложенное на Блуда, потому только , что он уговорил последнего видеться с братом, должно быть изглажено из отечественного бытописания. Ярополк пал под мечами наемников, в теремном дворце Владимира; Воевода не подымал руки на своего Государя, желал только примиришь обоих братьев. — И если б Блуд действительно был предателем: то мог ли Владимир вверить ему потом сына своего, Ярослава? Он удержал его при себе, как первого сановника, повелевавшего войсками , следовательно, для него необходимого. Читать дальше...