На устье рек Пура и Таза есть множество островов с безрыбными озерами, куда самоеды впускают добытых ими осетров; острова эти покрыты очень густым, но небольшим тальником. На них целое царство диких гусей и уток. В самом деле, их здесь так много, что, кажется, они слетались с целой Азии. Проезжая Тазовскую губу, первых самоедов встретили мы у мыса Кочующий. Шхуна была на довольно большом расстоянии от этого мыса, но самоеды, заметив нас, тотчас же уселись в свои небольшие лодки и подплыли к нам. Трудно описать их радость и удивление при осмотре моей шхуны и, в особенности, когда они встретили на ней матросов, таких же самоедов, как и они сами. От гостей своих я узнал, что устье р. Таза уже недалеко. При известии об этом радость овладела моими матросами; мы бросили якорь и, принарядив свою наружность, ударили в колокол к молитве. Поблагодарив Создателя за сохранение во время пути и за то, что, миновав все трудности, увидели себя снова между людьми, матросы мои усердно поздравляли меня с успешным и скорым окончанием дела. Тут пошло у нас угощение гостей, вестников нашего счастья, и самих хозяев. Песни матросов, сопровождаемые барабанами, гармоникой, бандурою и разного рода побрякушками, привели самоедов в восторг. Подвеселевшие матросы пустились в пляску, и от их лихого казачка задрожала и затрещала шхуна. Пляска, песни, посвистыванья, стрельба из штуцеров и громогласное «ура»! сливались в один какой-то радостный гул. Мои подстреканья: «валяй, ребята, веселись»! возбудили в смельчаках моих еще большую охоту к веселости и так симпатически подействовали на наших гостей-самоедов, что и они, в своем рубище, босиком, на тоненьких ножках, тоже пустились отплясывать трепака. Наконец ударили в колокол на отдых, — все затихло и через несколько минут все покоились крепким сном. Это празднование наше происходило 12 августа, в 9 часу вечера. Когда все уснуло кругом, я остался один на ночной вахте. Измеряя палубу взад и вперед неровными шагами, я находился в таком тревожном состоянии, что не знал, что с собою и делать — разные радостные мысли роями толклись в моей голове; так я провел всю ночь. Часу в 4-м утра шхуна моя проснулась и снова начались поздравления меня со скорым достижением желаемого. Поблагодарив всех и каждого за их усердные труды, я послал два катера, — один осмотреть Пурские острова и разузнать какие там живут инородцы, о существовании которых мы известились от наших гостей, а другой—измерять фарватер по направленно к устью р. Таза. Сам же лег спать. Через несколько часов катера мои возвратились и с ними наехало множество самоедов с разных островов Обдорского и Туруханского отделений. Лоцман сказал мне, что на одном из островов, названных мной «Находка», он нашел остяков Вульнастинского рода, которые не видали никогда русских, не записаны в ревизию и не платили никогда ясака и повинностей, и что остяки эти приехали повидаться со мной. Увидев их, я стать внушать им, что они нехорошо делают, что по настоящее время остаются неизвестными правительству. Я убеждал их подчиниться законной власти…
