«По приходе на ночлег (30 октября) нам была объявлена дневка, — разсказываег Д. Н. Казин,—каждый из нас утешался мыслью приютиться на целый день в теплой избе и, укрепясь, по возможности, небогатыми запасами военной провизии, бодро пуститься за бежавшим неприятелем. В этих сладких мечтах заснул я, вместе с 18-ю товарищами нашего батальона, квартировавшими по недостатку помещений в одной избе: как вдруг утром на рассвете, 31 октября, мы по звуку барабанов, бивших без умолка тревогу, поднялись все разом и, не зная причины, в несколько минут были на улице. Первый предмет, бросившийся нам в глаза, был полковой командир наш, разговаривавший с партизаном Фигнером, привезшим известие о появлении неприятельской колонны в двух верстах от главной квартиры и приказание фельдмаршала нашему полку: «идти к той колонне навстречу, оттеснить и, буде сил хватит, порешить участь ее по тогдашнему обыкновению». Исполняя повеление светлейшего, полк наш в несколько минут готов быль к выступлению: но в каком направлении должно было двинуться ему для встречи с французами, этого и сам Фигнер наверное определить не мог, потому, что после получения в главной квартире известия о появлении неприятеля, до сбора нашего полка, прошло более 4-х часов времени, в которое неприятель легко мог переменить свою дирекцию. Впрочем, недоразумение было непродолжительно: встреченный тогда же Л.-Гв. Егерского полка Капитан Пенский объявил Полковнику Крыжановскому, «что за 2½ версты от наших квартир неприятелем взяты в плен 2 фурмана и 2 тройки лошадей Егерского полка, находившихся у водопоя, и что неприятель проходил тут двумя колоннами». «После этого удостоверения, не теряя ни одной минуты, — говорит Казин, — мы быстро пустились в погоню». По показанию рапорта Полковника Крыжановского, полк выступил в 9 часов утра, имея приказание следовать через село Бояды к Радушкову. «Пройдя скорым шагом более 8-ми верст и не видя французов, — продолжает Казин, — мы очень хорошо поняли, что колонна эта не была из состава великой армии шедшей по большой дороге, и что она, не терпя нужды, бодро уплеталась от погони, не оставляя ни одного отсталого. Поэтому полковой командир наш, желая ускорить преследование и облегчить солдат, приказал им снять ранцы и оставить их в одном из бывших на пути нашем селений. В этом селении узнали мы от крестьян, вышедших встретить нас с большою радостью, что французы прошли их деревню за час времени до вступления нашего, — что их больше тысячи человек, и что они идут по дороге к селу Княжому, где протекает река, на которой устроен мост. Сведение это еще более убедило полкового командира усилить преследование, опасаясь, чтобы неприятель не успел переправиться чрез реку, сломать мост и тем самым затруднить нам переправу, выиграть время и, пользуясь сумерками, скрыться от преследования…»
