Статьи

Проездом через любой малороссийский хутор, особенно под вечер, когда полевые работы кончены, — на большой улице, у волостного правления или возле старостиной хаты (в прежнее время, у хаты головы) иногда встречается кучка крестьян, стоящих кружком, подпершись на батожки; лица их степенны и важны; тихий, сдержанный говор гудит как в улье. Это громада, мирская сходка. От великорусской отличается она именно этой сдержанностью, спокойствием, тишиной — в противоположность известному галденью мироедов и крикунов на сходках в средней полосе России. Их и нет этих мироедов — и не из чего было бы хлопотать крикунам, так как в Малороссии нет и не было ни круговой поруки, ни переделов полей, ни самой общины. «Гуртове як чортове» говорит малоросс; т.е. что общее — то ничье. Накопится ли недоимка за каким-нибудь захудалым крестьянином — в прежнее время за помещичьих платил помещик, за вольных голова сам раскладывал недоимку на общество, зная что хохлы и не пойдут на сходку из за такой безделицы; во всем же прочем — каждый ответчик сам за себя.

Исландские Саги не имеют той древности, которая необходима для сказания о нашей до Рюриковской истории. Древнейшая Сага «Арефрода» есть произведение XI века, следственно современная Нестору… Саги писаны не как история, но как романы Исландии, удалившимися туда Шведами, Норвежцами и Датчанами (вследствие уничтожения мелких Коннугств и введения государственного порядка). Саги, для Русского человека, любящего свое отечество, могут быть объяснением многим сказаниям Нестора, но нашлись люди, которые усиливаются сделать из них злоупотребление, оскорбительное для истории древней России. Прочтите полный подстрочный перевод древнейшей Саги Эйдмунда; она составлена со слов пятерых Исландцев, возвратившихся из дружины служившей Русскому Князю Ярославу. 3-ю, 4-ю и часть 5-й главы, передам здесь, слово в слово: Глава III. …Эйдмундовцы не прежде оставили путешествие, как прибыв на восток в Голмгардию, к конунгу Ярислейфу (Ярославу). Они решились, (не предлагая своей службы другим), наперед явиться к конунгу Ярислейфу, согласно настоянию Рагнара. Конунг Ярислейф был в родстве с Шведским конунгом, Олафом: он имел (в супружестве) дочь его Ингигерду…

Логическая проверка характера Годунова, обстоятельств окружавших его и сопровождавших смерть Димитрия, не представляют никакого здравого основания к обвинению подозреваемого; потому что этим убийством, если бы богобоязненный и дальновидный Годунов и был способен на такое злодеяние, — он не мог достигнуть трона, потому что трон принадлежал еще тогда Царю Феодору, за которым в замужестве была родная сестра Годунова, и следственно у Феодора могли родиться наследники, — как это и случилось — по смерти Димитрия. А при том, мог ли Годунов рассчитывать наверное, что его непременно изберут в Цари, по прекращении династии Грозного? Но к несчастью Годунова, он жил  и действовал в такое время и в такой сфере, в которых он имел против себя не одну только непримиримую вражду слепого местничества и предубеждения сильного духовенства, но еще и темные поверья грубых привычек и нелепых предрассудков большинства

«Модное войско» Конная артиллерия стала модным войском. Петербургский beau-monde приезжал смотреть на конно-артиллерийский строй.— Comment, vous n’avez pas encore vu l’artillerie a cheval — был возглас, часто повторявшиеся и во дворце и в гостинных, особенно в присутствии князя Зубова. В конную артиллерию были назначаемы офицеры, которые приобрели военную репутацию, георгиевские кавалеры, люди с протекцией и красавцы. Читать дальше...

В сем исследовании своем сочинитель употребляет все возможные доказательства для убеждения читателя, что слово «Кремль» неопровержимо происходить от Псковского «Крома», который, не как собственное, а уже, по его мнению, как нарицательное имя означает всякую крепость. Рассматривая внимательно это рассуждение, признаюсь, я не мог не удивиться некоторым доказательствам сочинителя, на которых он утверждает свою тему, и которые, по моему мнению, отнюдь не столь сильны, чтобы убедить читателя. И вот причина побудившая меня разобрать подробно все это сочинение. Впрочем, я отнюдь не имею в виду вступать в спор с сочинителем касательно существования во Пскове какой-то крепости «Крома». Я доказываю только то, что имя нашего «Кремля» не происходить от сего «Крома» и не имеет ничего общего ни с ним и ни с какими другими названиями городов, сколько-нибудь подходящими к нашему «Кремлю» по своему названию.

Вообще иностранные свидетели сходятся на том, что Бирон искал популярности в русском обществе. В своем месте мы докажем, что он был обязан регентством именно русским: генерал-прокурор кн. Трубецкой, кн. Куракин, гр. Головин, гр. М. Головкин и, в особенности, Бестужев-Рюмин, — вот партия, стремившаяся к этому! Бирон сам колебался: иначе зачем ему было выговорить себе право во всякое время сложить с себя обязанности регента и уехать в Курляндию. Немцы: Остерман, Миних и Левенвольде высказались поневоле в его пользу, будучи к тому вызваны Бестужевым-Рюминым. Русские вельможи преследовали не исключительно своекорыстные цели: их пугала возможность правления герцога Брауншвейгского и, в особенности, герцога Мекленбургского, которые были несравненно более нежелательны, нежели Бирон. Сделавшись регентом, последний вел себя как добросовестный правитель

5 июня бранденбургская армия выступила из Франконии. За последующие 20 дней ею было пройдено более 400 км. Такую скорость на марше до сих пор показывали лишь шведы во время Тридцатилетней войны. Когда кавалерия с небольшой группой пехоты, посаженной на повозки, достигла Магдебурга (основная часть пехоты следовала за ними на расстоянии двухдневного перехода), разведчики донесли, что шведы и не подозревают о столь сенсационном маршевом темпе. Фридрих Вильгельм использовал представившийся ему шанс для ошеломляющего нападения на центр шведской армии, растянувшейся на многие километры вдоль берега Хафеля. Шведы намеревались форсировать Эльбу у Хафельберга и соединиться с войском герцога Иоганна Фридриха Ганноверского, который, будучи союзником Франции имел виды на принадлежащие курфюрсту земли Хальберштадт и Минден. Эти бывшие епископства герцоги Вельфской династии еще со времени Вестфальского мира рассматривали как «район своих интересов». Однако мощный марш-бросок бранденбургской кавалерии, ведомой фельдмаршалом Деффлингером, отделил ганноверцев от шведов.

В Комитет входили гр. В. П. Кочубей, Н. Н. Новосильцев, гр. П. А. Строганов и кн. Н. А. Чарторыйский. Задачей Комитета было «сначала представить действительное положение вещей, затем — приступить к реформе различных частей администрации … и, наконец, увенчать эти установления гарантией в виде конституции, согласованной с истинным духом нации». На практике Комитет рассматривал не только общие, но и ряд частных вопросов, причём вопросы преобразования государственного устройства не получили развития и завершения. С 24 июня (6 июля) 1801 г. по 12 (24) мая 1802 г. было проведено 35 заседаний комитета; затем последовал длительный перерыв, после которого, с 26 октября (7 ноября) по 9 (21) ноября 1803 г., состоялось только четыре заседания. Фактически Негласный комитет перестал собираться с ноября 1803 г. Официального делопроизводства комитета не велось. Сохранились записи гр. П. А. Строганова дневникового типа, опубликованные под названием протоколов.

По тогдашнему недостатку в деньгах, и в народе, в котором неравенство счастья было еще невелико, денежная пеня могла быть удовлетворительным наказанием за всякое преступление, тем паче, что не могущий заплатить возложенные пени лишался своей свободы, и отдаван был в рабство обиженному или его родственникам; а страх мщения, законом дозволяемаго, паче нежели самые законы, был уздою удерживающею наносить другому обиду. — И хотя некоторые из законов Ярославлих и являются нам странными, грубыми, и от порядка естественного отдаленными, но между прочих находим и такие, которые и просвещенным векам сделали бы честь, как например, в § IX-м, за жизнь рабы вящая пеня положена нежели за жизнь раба; в § X-м, доносителю Русскому предписано, в подтверждение своего доноса, представить семь свидетелей а иностранному токмо двух…

План предстоящей войны с Наполеоном, составленный подполковником Чуйкевичем 2 апреля 1812 года . ... Надобно вести против Наполеона такую войну, к которой он еще не привык, и успехи свои основывать на свойственной ему нетерпеливости от продолжающейся войны, которая вовлечет его в ошибки, коими должно без упущения времени воспользоваться, и тогда оборонительную войну переменить в наступательную. Уклонение от Генеральных сражений; партизанская война летучими отрядами, особенно в тылу операционной неприятельской линии, недопускания до фуражировки и решительность в продолжении войны: суть меры, для Наполеона новыя, для французов утомительныя и союзникам их нестерпимыя.

Вся тяжесть жизни в плену Посадили нас на небольшой буксирный пароход и перевезли на берег к пристани. С парохода наши офицеры увидели входящие на рейд наши суда: «Николай I», «Сенявин» и «Апраксин» — все под японским флагом. Все мы пришли в ужас и не верили своим глазам, но в действительности этого пришлось убедиться в тот же день. Только что мы вышли на берег, подошел к нам переводчик, извинился, что мы должны поместиться очень неудобно, так как специальные помещения не приготовлены; спросил меня могу ли я пройти пешком минут пять, на что я ответил: «Могу, но не скоро». И повели нас в порт в какой-то пустой сарай. Шли, конечно, под конвоем, и я не отрывал глаз от своих ног, чувство испытывая ужасное... В сарай сейчас же принесли нам по чашке кофе и несколько пачек папирос, чем доставили большое удовольствие, так как курить страшно хотелось, а папирос не было ни у кого из нас. Затем нам сейчас же выдали по куску мыла и по полотенцу — тоже приняли с удовольствием.

И так в конце 1784 года открылись давно уже продолжавшиеся негодования и подозрения двора против нашего общества. Коварство, клевета, злоба, невежество и болтовство самой публики питали их и подкрепляли. Одни представляли нас совершенными святошами; другие уверяли, что у нас в системе заводить вольность, а это делалось около времени Французской революции; третьи, что мы привлекаем к себе народ и в таком намерении щедро раздаем милостыню. Иные рассказывали, что мы беседуем с духами, не веря притом существованию духов, и разные разглашали нелепости, которым столько же неблагоразумно верить, сколько непохвально распускать их. Но из того, что бывают тайные общества вредные, никак не можно с благоразумием заключить, чтоб не могли быть и полезные. Известны примеры, что давали отраву в Причастии. Но что ж из того заключить можно против Причастия?

Неприятель возвратился назад, будучи совершенно опровергнут в своем ожидании. Полковник Потемкин приказал командовавшему постом отступить за залив, и разобрав мост, занять сие место, а сам с тремя ротами Лейб-егерей и двумя легкими орудиями, пошел к нему на подкрепление. Неприятель, высадя в лес своих егерей, при сильном ружейном огне атаковал мост 20 лодками, но покушение сие стоило ему важной потери. Орудия наши были подвезены скрытно к самому берегу, и начав неожиданно стрелять картечами, заставили Шведов немедленно отступить. Открытое за тем действие ядрами довершило их поражение. Таким образом неприятель, потеряв много убитыми, и несколько больших лодок, кои были затоплены, возвратился назад, будучи совершенно опровергнуть в своем ожидании. Читать дальше...

Лишь только ветры начали утихать, у ворот Ричмондского дворца соскочил с коня весь перепачканный грязью всадник и сбивающимся после долгой скачки голосом сообщил «весть о неизвестных, прибившихся к берегу на западе». Будучи приведенным в королевское присутствие, он повторил свое известие под пристальным взглядом Генриха и удостоился щедрой награды в десять шиллингов. Вскоре последовали и другие сообщения из портов южного побережья – Винчелси и Веймута, и из аббатств Серн-Эббас и Мелтон, в которых сказанное ранее подтверждалось. Потерпевшим крушение у берегов Дорсета оказался Филипп Бургундский, чей корабль был застигнут бурей на пути в Испанию. Укрыватель графа Саффолка, наследник трона Габсбургов, который стоил Генриху так много времени и, конечно, денег, само путешествие которого совершалось за его счет, попался ему в руки. Генрих созвал своих советников, расставил эстафету гонцов по всему пути от юго-запада до Ричмонда, чтобы получать самые свежие новости, отправил послание матери, жившей по соседству, в Кройдоне, и принялся размышлять над тем, как с наилучшей выгодой использовать этот неожиданный подарок Судьбы.

На окраинах нашего отечества мы постоянно сталкиваемся с иноверцами. Пасторы и, в особенности, ксендзы, пользуясь неведением своей паствы и нашим молчанием, постоянно обзывают нас схизматиками, постоянно кричат, что они одни строго держатся постановлений Вселенских Соборов, и что мы только нарушаем их. Обвинения такого рода поддерживают сепаратизму, не допускают многих, отпадших в католицизм, сынов православной церкви снова возвратиться в ее лоно и сделаться опять Русскими не на словах только, но и на деле. Чтобы убедить, какое решительное влияние оказывает, в деле религиозного и национального воссоединения, наше времясчисление, и, следовательно, как важно отстаивать нам его неприкосновенность, ссылаемся на отзыв передового публициста единокровных братий наших в Галиции, отпадших в Унию, г. Наумовича. Он говорит: «с Москвою меня связывает тот же самый Бог, те же Святые Тайны, та же Библия, тот же язык церковно-славянский, то же самое летосчисление. У нас Рождество, в Москве Рождество; у нас Богоявление, в Москве Богоявление; у нас мясопуст, в Москве мясопуст; у нас поклоны, в Москве поклоны; у нас Христос воскрес, в Москве Христос воскрес».