Статьи

Влияние Русских на Литву было гораздо древнее, чем мы предполагали, и началось даже раньше Ярослава, когда Литва не была еще княжеством. Это доказывают имена сыновей баснословного Палемона, живших в начале XI века, Боркус, Кунас и Спера, из коих первое произошло из ласкательного Боркуша (Борис), второе из Конаша (Конон), третье — Спера (Спиридон). Упоминаемый в то же время завоеватель Кривичей Кернус был не что иное как Карнуша (Корнелий). Между тем, считая эти и многие другие имена князей языческими и не задавая себе труда познакомиться с ними, мы приговорили незаслуженно весьма многих православных князей к язычеству и вообразили себе, что литовский княжеский дом исповедовал языческую веру даже в конце XIV столетия, во время Ольгерда. Но присматриваясь ближе к разным формам литовских имен и сравнивая их с существующими и древними формами народных русских, мы увидим, что имя, которое считалось до сих пор языческим, не есть языческое

Встречавшиеся нам на дороге французские военные смотрели на нас оком ненавистным. Иначе быть не могло. С восстановлением Бурбонов исчезли мечты французских военных о приобретении почестей, богатств и славы, чем недавний вождь их обольщал свои легионы и подстрекал к подвигам дивным. Офицеры и солдаты Наполеоновой армии, порождение многолетних войн, возросшие в праздности биваков, не знавшие другого отечества, кроме своего полкового штаба, других утех, кроме завоеваний, побед и злоупотребления прав сильного, жаждали, для наполнения пустоты существования их, снова возжечь пламень всемирной войны. Но переехав Рейн, были мы свидетелями совсем иных явлений, среди мирной, торжествующей свое избавление Германии; здесь все сословия единодушно признавали Александра виновником своего благополучия; нас, Русских, принимали они с радушием неподдельным. Название Русского офицера было тогда лестнее всякого громкого титла.

Священник не может совершить, в один день более одной литургии; равно и на одном престоле в тот же день не могут быть совершены две литургии, хотя бы и разными Священниками. «Сия бо единость святыя жертвы (приносимой Богу в Таинстве Евхаристии) знаменует едину смерть Христову, юже единою, нас ради, подъят, и едину страсть Его, юже единою о нас претерпе». В Русской Церкви были, впрочем, примеры служения одним и тем же Священником двух обеден в день, хотя и на разных престолах. Как в подобных исключительных случаях, подлежавших Архиерейской власти, смотрели на дело и распоряжались наши Архипастыри, знать это не только любопытно, но и важно в каноническом отношении. Мы постараемся раскрыть это подробно.

По доношению Штатс-конторы, в котором объявлено: Зазорным де младенцам, которых жёны и девки рождают беззаконно, для которых по именному блаженной и вечнодостойной памяти Его Императорского Величества указу 1714 году Ноября 4 дня, велено при церквах, где пристойно, сделать гошпитали в Москве мазанки, а в других городах деревянные, и для сохранения избрать искусных жен, и давать им из губерней из неокладных прибыльных доходов на год денег по три рубля, хлеба по полуосмине на месяц, а младенцам по три деньги на день, которых младенцев по воловому смотру в Московской губернии за отсылкой в монастыри имеется налицо четыреста сорок, да при них кормилиц сто двадцать человек, а на 1724 год кормовых денег и провианта им не выдано, и чтоб об отпуск им денежного и хлебного жалованья на означенный 1725 год, также и впредь откуда получать, и шпитали строить, указ бы учинить, понеже де без учрежденных гошпиталей у многих кормилиц явились вместо зазорных умерших младенцев законные подлогом, а по присланной из Камор-коллегии ведомости оставших за расположением на адмиралтейство и на гвардию таможенных, кабацких и канцелярских доходов и с истцовых дел пошлин и с письма крепостей и с неуказного платья, в остатке семьдесят девять тысяч сто шестьдесят один рубль семьдесят одна копейка и пять осмых доль.

Рыдания, с которыми погребали Петра Великого, были напускными; на самом деле, смерть его вызвала вздох облегчения у правительственных дельцов, не умевших продолжать дело Петра, и не дороживших его наследием… С реакционными тенденциями правящих кругов послепетровской эпохи совпало и общее настроение русского общества того времени. Выведенное из состояния равновесия кипучей деятельностью царя-преобразователя, оно бессознательно, быть может, но сильно стремилось к старому, спокойному и привычному для него строю; недаром дворяне, приезжавшие на побывку в свои вотчины из столицы и из армии или уволенные в отставку, снимали камзолы, мундиры и парики, с облегчением одевались в запрещенные кафтаны и однорядки и ходили с бородами. Эволюция истории областного управления после Петра напоминает это стремление русских дворян. Сложное и непонятное большинству современников, областное управление Петра сменилось сейчас же вслед за его кончиной другой, более простой и удобной системой учреждений, во многом напоминавшей старый московский строй и продержавшейся до Екатерины II.

О победе ничего решительного предвидеть нельзя было, тем паче, что вашего императорского величества славное войско, находясь в марше за множеством обозов, не с такою способностию построено и употреблено быть могло, как того желалось и поставлено было, но справедливость дела, наипаче же усердные вашего императорского величества к всевышнему молитвы поспешив, гордого неприятеля победоносному вашему оружию в руки предал. Итако, всемилостивейшая государыня, оной совершенно разбит, разсеян и легкими войсками чрез реку Прегелю прогнан до прежнего его под Велавом лагеря. Я дерзаю с сею богом дарованною победоносному оружию нашему милостию ваше императорское величество со всеглубочайшим к стопам повержением всеподданнейше поздравить

Терещенко Александр Власьевич . Опыт обозрения жизни сановников, управлявших иностранными делами в России. Часть I. СПб., 1837 «Главное намерение китайцев было: выговорить у русских Албазин и тем уничтожить поселения по Амуру. Иезуиты, по свой услужливости, обещали склонить на это русских… В китайском стане собран был военный совет. В нем положено: переправившись с войском через реку, окружить со всех сторон Нерчинск, а тунгусов и монголов, подвластных русскому скипетру, склонить к измене… Монголы первые стали переходить на сторону китайцев, потом открылись измены и от обитателей Нерчинска. Не осталось иного средства к освобождению от опасности, как согласиться на требования китайцев».

Конечно, разорить Варгина не долго; но приобретет ли выгоду казна, когда лишит его состояния и доставит возможность пользоваться другим поставщикам, державшимся всегда высших цен? Впрочем, цены на сапоги и холсты, в руках ныне вызвавшихся поставщиков, понизиться не могут и не дойдут до прошлогодних цен, потому что комиссия приглашала всех их, с подписками, ставить вещи по ценам Варгиным объявленным, но все они от того решительно отказались. Пусть тот, кто утверждает, что цены должны быть ниже прошлогодних, приедет сюда и откроет способы к понижению, или же назовет лиц, которые на такое понижение согласны: комиссия то и другое примет с охотою и признательностью... Словом, доселе мы ничего другого в прочих поставщиках не видали, кроме зависти и злобы на Варгина за то, что он препятствует им пользоваться высокими ценами, и опыт будущих торгов на 1828 год покажет лучше всего, ту ли степень усердия имеют прочие подрядчики, какую в течение 20 лет постоянно оказывал Варгин

«Как же ты держишь таких дурных казаков в Моем полку?» История Лейб-гвардии Казачьего его величества полка . СПб., 1876 Государь разгневался и приказал им сесть в коляску впереди себя. Экипаж понесся к Иерусалимской рогатке. — Виновные смекнули, что их везут сдать там на гауптвахту и что им, во всяком случае, не миновать беды. Переговорить между собой, хотя бы шепотом, они не могли, а потому, перетолкнувшись локтями, казаки прыгнули с коляски в разные стороны и , перескочив канавку, идущую вдоль Аллейной улицы, скрылись в ближайших строениях. По счастью, в это самое время, вблизи показались несколько человек инвалидных солдат, и им велено было разыскать казаков: виновные, разумеется, были найдены, взяты и сданы подоспевшему в то время на дежурной тройке флигель-адъютанту, с которым и отправлены на гауптвахту.

О повреждении нравов в России. Записки сенатора кн. Михаила Михайловича Щербатова с XVI ст. по 1762 г . // Русская Старина. Том II., СПб., 1870 Не только подданные, но и самые государи наши жизнь вели весьма простую. ...Хотя блюда были многочисленны, но они все состояли из простых вещей. Говядина, баранина, свинина, гуси, куры индейские, утки, куры русские, тетерева и поросята были довольны для составления великолепнейшего стола, с прибавлением множества пирожного, не всегда из чистой крупичатой муки сделанного. Телятину мало употребляли, а поенных телят и каплунов не знали. Высочайшее же великолепие состояло, чтоб круг жареного и ветчины обернуть золотой бумагой, местами пироги раззолотить и подобное.

Уж дались вам эти древние! Погодите немножко, и наша пора придет: мы тоже будем древними. На нас тоже будут писать комментарии. Над Пушкиным будут мучить бедных мальчишек ни более, ни менее, как их теперь мучат над Горацием и Пиндаром. Какой-нибудь знаменитый филолог передаст имя свое потомству, поставивши Ѣ вместо Е в древней рукописи нашего барда! Ну, а что касается до опасения от нигилизма, то я предвижу вопрос: где, в какой стране изучали больше древних классиков как не в Германии, однакож она произвела Штрауса, Фейербаха. Все это сущий вздор. В священных Санскритских книгах часто встречается слово Настика, что буквально значит нигилист. И действительно, оно имеет это значение в устах благочестивых брахманов. И так наши нигилисты могут похвастаться древностью своего происхождения. Да впрочем зачем так далеко идти? Довольно раскрыть Библию: книга Экклезиаст очевидно произведение отчаянного нигилиста...

Русские должны сражаться молча! «Чтобы все, а наипаче Офицеры, смотрели того, чтобы отнюдь крику не было во время боя, а тихо, и никто, кроме Офицеров, в то время говорить не должен, под наказанием смерти; а ежели в которой роте учинится крик, то без всякого милосердия тех рот Офицеры будут повешены. А Офицерам такая дается власть: ежели которой солдат закричит, тотчас заколоть до смерти, понеже в сем деле все состоит.» Петр I.

О плотоугодии бессильного старца, незаконной жене его, волшебнице под арестом, и о покаянии обоих. Брак от Бога установлен есть ради умножения рода человеческого, чего от имеющего за 80 лет надеяться весьма отчаянно, как именованный Ергольский находится уже 82-х лет, в каковые не плотоугодия устраивать, но о спасении души своей попечительствовать долженствовало. …Оное Ергольского браковенчание произошло с Прапорщицкою Львовскою женою Десятова, вдовою Прасковьею Ефимовой дочерью, находившейся не только в Суде, но и в аресте, по делу о показуемом на нее волшебстве, из чего немалое сумнительство наносится, не оным ли он к нему склонен, что крайне богопротивно и без дальнейшего следствия оставлено быть не может.

Дорого досталась нам эта победа у Егерсдорфа Как стали солдатики наши отнимать одну пушку, какой-то немец, артиллерист, вскочил на эту пушку, схватил банник и давай вертеть им вокруг головы как палкой. Коли под удар подвернется кто — так его пополам и перешибет. Все так назад и попятились от этой силы; только был и у нас молодец фельдфебель Сидорчук, рослый, косая сажень в плечах. Вывернул он оглоблю у разбитой фуры и давай проделывать то же, что и немец. Оглобля то верно потяжелее была и подлиннее. Как изловчится Сидорчук, да как ахнет немца по ногам - только и перевернулся тот в воздухе, а наши меж тем бросились на пушку, повернули ее, и давай сыпать картечью по неприятелю же

Он имеет вышины 2 сажен 2 ¼ аршин; окружность его составляет 8 сажен 2 аршин и ½ вершка; толщина боков вверху 6 вершков, в краях 9 вершков. Лил этот колокол русский мастер Иван Федоров Маторин с сыном своим Михаилом. Отливка и переливка его, кроме материала, стоила 141000 нынешних серебряных рублей. На поверхности колокола, под фризом, поясные изображения Спасителя, Божией Матери, Иоанна Предтечи, св. апостола Петра и св. Анны пророчицы; ниже во весь рост изображены царь Алексей Михайлович и императрица Анна Иоанновна. В двух надписях излагается судьба колокола до 1733 года; в третьей надписи означено имя лившего колокол русского мастера Ивана Маторина с сыном Михаилом. В 1737 году располагали поднять колокол на Ивановскую колокольню, но случившийся 29 мая того же года пожар истребил подмостки, на которых он висел; он упал в землю, и от падения у него отшибся край. В 1836 году император Николай I повелел вынуть его из земли и поставить на гранитном пьедестале, на котором он находится и доныне.