Записка вице-канцлера барона Остермана, о Персидских и Турецких делах:

Содержание пришедших реляций из Царяграда состоит в следующих пунктах:
1) Порта, опасаясь соединения Российского с Цесарем Римским, склоннее поступать стала, и к содержанию заключенного от Персии трактата себя готову объявляет.
2) Порта объявляет, что ежели Шах Тахмасиб к принятию трактата склонится, то на восстановление его на персидский престол, по содержанию того трактата, позволяет.
3) А ежели не склонится, то потому ж трактату соизволяет, чтоб кто другой, с общего согласия, на персидский престол возведен был.
4) Порта Эшреф-хана, за то, что он Порте не поддается, объявила за неприятеля, и хочет против оного действовать сильно, с войсками до 100,000.
5) Порта о сем объявляет для отнятия всякого подозрения, и требует, чтоб такожде с российской стороны от Гиляни сильно действовано было, хотя одним корпусом от 15 до 20,000, толь наипаче, понеже Россия по трактату к тем действам обязана. 6) Порта объявляет себя готовою к учинению разграничения в Персии.
7) Порта требует, чтоб Россия к союзу с Цесарем Римским не пристала, но под медиациею Французскою с нею о персидских и прочих делах в союз вступила, а по последней мере нейтральна осталась.
8) Объявляет, что ежели сие не учинится, то и Порта в персидские действа не обяжется, с Эшрефом примирится, и Россию оставит одну против Эшрефа действовать по своей воле.
По сим ведомостям видится:
Что Порта, имеющая намерение для овладения всей Персии, или вовсе отменила или до благополучнейших конъюнктур отложила, наипаче для того, понеже Эшреф-Хан, как Порта чаяла, не поддается, в что Порта услышала о намеряемом союзе Российским с Цесарем. Ибо что до первого надлежит, то, может быть, Порта усматривает, при продолжающемся сопротивлении от Эшрефа, такое овладение Персии в действо произвесть не беструдно.
А что касается до другого, то Порта ведает, что Россия овладение всей Персии допустить не может, и что тако сие дальнее намерение повод подает к скорейшему заключению союза с Цесарем, который Порте не инако, как опасным быть может. И понеже Порта ведает, что кроме сих персидских дел, между оною и Россиею толь легко до войны дойти не может, и следовательно Россия кроме сих персидских дел иную великую причину не имеет с Цесарем против Порты соединиться, того ради хочет она чрез сии обнадеживания Россию безопасную учинить, и тем заключение сего союза остановить.
По тем же ведомостям кажется, что Порта войны вдруг с Россиею не желает, по последней мере пока она еще персидские свои дела к окончанию не привела.
Еще ж и то видится, что Порта желает Россию глубже в те персидские дела обязать, дабы между тем с другой стороны от России безопасною остаться.
И мочно за подлинно положить, что Франция во всем том действует и Турков к сим поступкам приводит, по тонкой своей политике и собственным своим интересам, дабы, ежели возможно, препятствовать союзу Российскому с Цесарем, и с другой стороны, чтоб Турков как наискорее от персидских дел освободить, и оных потом по конъюнктурам употребить против Цесаря и против нас.
Яко же и по тем же ведомостям, и по великой силе, с которою Порта в Перси действительно действует, а еще действовать намерена, явно есть, что Порта ищет, как наискорее сии персидские дела с своей стороны окончать.
И мочно по всему чаянию заподлинно положить, что ежели Порта на каких прибыльных кондициях с Эшрефом или и с Тахмасибом примириться может, то она действительно то учинит.
Мочно отчасти и сие заимоверно положить, что хотя она с одним или с другим и примирится, однако ж она в российские провинции вдруг вступаться не будет, понеже интерес турецкий тогда будет требовать, чтоб Россия в тех персидских делах обязана осталась, не токмо для России самой, и чтоб от оной свободной остаться, или чтоб в потребном случае толь лучше против оной действовать, но и для Тахмасиба или Эшрефа, чтоб на турецкие конкеты вдруг паки нападать не могли и дела в Персидском Государстве в конфузии и разоренном состоянии остались.
Сие есть кратко то, что при сих турецких поступках и об их намерениях примечать мочно.