С. Васильев (С. В. Флеров), рецензия на постановку пьесы «Горе от ума» в театре Корша:

Возобновление комедии Грибоедова совершалось на театре г. Корша при несколько исключительной обстановке. За неделю, а может, и более до представления в афишах начал печататься длинный список «материалов», какими воспользовалась дирекция, чтобы поставить «Горе от ума» соответственно достоинству этой пьесы. [...] Положим, что нет ничего необыкновеннее, как справиться при постановке пьесы известной эпохи с рисунками, воспроизводящими архитектуру, мебель, костюмы и всю обстановку данного времени; эта вещь, подразумевающаяся сама собою, настолько элементарна и общеизвестна, что про нее даже и не говорят. Тем не менее список «материалов» производил несомненный эффект. В печатании его на афише было нечто юношески наивное; но именно в этой юношеской наивности и заключалось что-то трогательное, располагающее в свою пользу. Было видно, что люди стараются и читают книжки, а для того, чтоб устранить все сомнения публики на этот счет, в день первого представления прочитанные книжки были даже торжественно выложены на особом столе в фойе. Возле этого стола сидела барышня, надзирала за порядком и продавала за 15 копеек печатные экземпляры «собственноручного» письма Грибоедова, «засвидетельствованного» г. Бартеневым и «принесенного в дар театру Корша» г. Шиловским. Самое письмо было торжественно выставлено посреди фойе в особой стеклянной раме, позволявшей читать «лицо» и «оборот» листа.

Не могу не сказать, что в этой выставке книг и рисунков, равно как и в перечислении на афише «материалов» для постановки, было нечто... комическое [...] но в то же время это было чрезвычайно мило. Молодой театр хотел показать, как серьезно 172 относится он к славному произведению отечественной литературы, к славному имени Грибоедова. [...]

Обстановка действительно делает честь г. Коршу. В особенности удачна декорация и меблировка «боскетной» в доме Фамусова. При самом поднятии занавеса вы сразу чувствуете себя перенесенным в старинный московский барский дом первой четверти нашего столетия. Полная меблировка из подлинного красного дерева с бронзовою отделкою как нельзя лучше гармонирует с архитектурой комнаты, с расписными стенами и потолками, между тем как в отворенные средние двери видна «анфилада» большой залы. Это отличная декорация. Очень хороши и «парадные сени с двухъярусною лестницей»; но, производя чрезвычайно приятное и полное впечатление верностью общего характера, эта вторая декорация оставляет желать по отношению к деталям. Она несколько груба в подробностях; скользя по ней, глаз встречается иногда с местами, где «намалеванный» холст так и остается намалеванным холстом. В качестве весьма милой подробности отмечу ледяные узоры на стеклах окна, находящегося в сенях. Но если эта подробность совершенно уместна в швейцарской, то я, наоборот, никак не могу согласиться с г. Яновым, когда он пишет те же ледяные узоры на окне «боскетной». Окно это должно быть совершенно чисто. Не позабудем, что через него Софья и Скалозуб видели, как упал с лошади Молчалин.

Роль Фамусова играет г. Давыдов, Софью исполняет г-жа Рыбчинская, Чацкого — г. Солонин, Лизу — г-жа Мартынова, Скалозуба — г. Киселевский, Молчалина — г. Шувалов.